Твоя судьба в моих руках

Я кусала свою губу до крови. Сжимала и разжимала пальцы рук. Смотрела в одну точку по десять секунд, потом меняла её на другую. Но ничего не помогало, ничего не придавало покоя. А они отсутствовали уже как двадцать минут… Или больше? Неважно, каждая минута длилась, как будто час. Время очень мучительно давило на мои легкие, перекрывало воздух, мешало расслабиться. Хотелось забиться в угол, поддаться истерике, выпить пять огромных кружок сливочного пива или что-нибудь по крепче … Угораздило же так влипнуть в новые неприятности! Гермиона уже и не помнила, когда у неё был хотя бы денёк без каких-либо происшествий. И не было разницы, в какой вселенной ты находилась, в прошлом или в будущем, в какой реальности, проблемы по-любому доберутся до тебя и поглотят с потрохами.  — Мисс Грейнджер, — приоткрыв дверь кабинета позвал вежливым, но строгим тоном профессор Диппет. Наши мысли не всегда совпадают с нашими действиями, наши мысли будто отдельный голос внутри, подсказывая какие решения нужно принимать по этому далекому жизненному пути… И мои мысли были не правильными и очень секретными. Даже я боялась моих мыслей в последние время… они будто специально говорили мне, поступи неправильно, так надо… И я не могла с ними бороться…. Гермиона Грейнджер вошла в кабинет, постараясь не выдавать свои настоящие мысли, чтобы защитить Реддла… Гермиона робко вошла в кабинет, на секунду бросив взгляд в сторону Хагрида и Тома… Первый был все ещё не в себе, погрузившись в свою ярость и отчаяние, второй прикрывал платком сломанный или не сломанный нос, но из-за его ладони был виден остаток крови, которая наполовину уже успела высохнуть. В другой бы реальности он бы сейчас не сидел в этом кабинете, раненым, а я была бы мертва от его же рук… Странная жизнь, странные последствия.  — Мисс Грейнджер, присядьте, — указал на стул прямо рядом с потерпевшим профессор Диппет, — … и так… Выслушаем теперь и вашу версию происходящего. Он по деловому положил руки на стол, указывая этим жестом на серьёзность всего происходящего. Я глотнула очень огромный камень в горле, который застрял прямо у меня в желудке… Что мне надо было сказать? Том даже не взглянул на меня, опустил голову, вот бы сейчас прочитать его мысли, найти в них подсказку. Но он, как обычно, все только усложняет своим поведением.  — Я… сама не знаю, что произошло, профессор. — вздохнула гриффиндорка, отчаявшись окончательно. Я не хочу никому навредить, ни Хагриду, не ему …  — Просто объясните мне сложившуюся ситуацию с вашей стороны. — настаивал директор. Мука. Я всегда буду мучаться, если нахожусь рядом с ним? А по-другому разве не бывает?  — Эм… Я разговорила с мистером Реддлом и вдруг… — я сделала довольно долгую паузу, посмотрев на Хагрида, который не отрывал с меня взгляда с тех пор, как я начала говорить, — … к нам подошёл Рубеус и … он лишь хотел поговорить с Томом, но их разговор с самого начала не сложился и … они подрались. Том, ну же, посмотри на меня, скажи что-нибудь! Хагрид, все ли я правильно сказала? Я была между двух огней, мне было так горячо рядом с ними, что находясь здесь ещё минутами дольше, я сгорю дотла.  — И почему же эти двое начали драться? — приподняв одну бровь, спросил подозрительно профессор.  — Я не уверенна…  — Ну вы же там были, мисс Грейнджер! Прошу будьте более откровеннее, если хотите, чтобы я не прибегнул к более строгим мерам наказания… Угрозы. Когда же они закончатся? Когда можно будет вздохнуть с облегчением, не боясь потерять кого-то, потерять чью-то жизнь, свою собственную…  — И к каким же мерам, профессор?  — К исключению из нашей школы. Обоих. — коротко объяснил он и со моему телу пробежали мурашки. Двое потерпевших сразу одарили профессора укоризненным взглядом. Нет, не в этот раз!  — Я же сказала вам, я не знаю!  — Получается, мисс Грейнджер, вы сделали свой выбор … Том посмотрел на неё. На его лбу было написано « Помоги.» И она спасёт его. Каждый раз спасала, надеясь на долгожданное полное исцеление.  — Это все из-за меня! Они повздорили, потому что они оба пригласили меня на этот идиотский бал, а я сказала им, что ещё точно не решила с кем пойду… Это же смешно, профессор, и вы можете не верить мне, но это моя вина, потому что мне нравилось, что за мной бегают сразу два привлекательных молодых человека… — так быстро Гермиона в жизни не говорила, поменяв своё лицо на более жалобное для правдоподобности. Директор перевёл взгляд на Тома, потом на Хагрида.  — Это правда, джентельмены? — не довольным, но более мягким голосом спросил их директор. Том угрюмо молчал. Не будь, упрямым глупцом, Реддл! Я посмотрела на него, он смог прочесть мольбу в моих глазах. Я просила его слишком многого, ведь я огораживала Хагрида, именно он первым напал на Тома… Но я и огораживала саму себя, ведь это я выпустила любимого питомца на свободу. Я могу предвидеть, что будет после этого разговора… А будет ничего хорошего.  — Это правда, профессор. Я пригласил мисс Грейнджер на предстоящее торжество, как и сам Хагрид. Я узнал это как раз сегодня в этот самый момент, когда он подошёл к нам. А так, как я очень не терпеливый человек, и хотел сразу знать ответ от мисс Грейнджер, которого она мне все-таки не дала, я напал на него… Из-за нахлынувших эмоций, разумеется. — пояснил Том с нечитаемым лицом, но Гермиона сразу услышала звук негодования, звук злобы и жажды мести в его голосе. Их можно было так легко расслышать, будто слушаешь обычную музыкальную мелодию. Хагрид посмотрел на его врага с округлёнными глазами. Он не верил в этот абсурд, было видно, он хочет встать, накричать абсолютно на всех, развести руками, а может быть и даже ещё раз врезать Реддлу как следует… Пожалуйста, сдержись, пожалуйста… Я пыталась мыслями оставить это послание Хагриду, который не взглянул на меня, как я начала оправдываться и оправдывать их всех перед Диппетом. И он промолчал. Как самый настоящий друг, он не подставил меня, Тома… Хотя имел на это полное право. Камень в желудке растворился. Мне было немного легче пережить этот вечер. Но не Реддлу и я чувствовала его возмущение и недовольство.  — Подростки, юная влюбленность … — пробормотал директор.  — Не о чем больше беспокоится, профессор, этого больше не повторится. Как не глупый и довольно взрослый « подросток «, я отклоняю своё приглашение. Мисс Грейнджер, вы можете идти с Хагридом, мне кажется, так будет лучше для всех нас. — холодным тоном обратился Реддл к Гермионе, убивая её своими жуткими глазами. Почему-то мне кажется он говорил об этом серьезно. Он отталкивает меня, потому что я хотела помочь и Хагриду? Но он должен понимать, что Хагрид мой друг и что я не могу пойти против него, как и против Тома … В нем все ещё живет Волан-де-Морт, а он не знает, что такое сострадание и дружба…  — Но…. — Мисс Грейнджер, вы слышали Мистера Реддла. В наказание вы будете убирать весь этот месяц нашу совятню, каждое воскресенье утром, разумеется вместе с Аргусом Филчем, вы получите от него письмо в конце этой недели. А теперь, если вы не против, у меня есть много других разных директорских дел, кроме выяснений отношений и бурлящих гормонов! Всем доброго вечера, господа и спокойной ночи. Попрощавшись с директором, все трое вышли из кабинета, в воздухе витало неописуемое раздражение.  — Спасибо тебе …э… за все, — обратился Хагрид к Гермионе, почесав затылок, — … а с тобой мы ещё не закончили, Реддл! Справедливость торжествует всегда! — уходя в неизвестное направление Хагрид сильно толкнул плечом в плечо Реддла. И тот промолчал, уставившись в одну точку на полу. Разочарование. Вот что кипело у него внутри, новое чувство, с которым он не был знаком. Разочарование в той, которая, как ему казалось, никогда не предаст его и никогда не будет способна подарить ему это чувство.  — Том, тебе надо в больничное крыло …. — девушка попыталась дотронутся до его платка возле носа, но тот отодвинулся в сторону, словно теперь видел в ней только омерзение.  — Я сам знаю, куда мне надо, а куда мне не надо, Грейнджер! — сквозь зубы прошипел Том, не заглядывая в её взволнованное личико.  — Я понимаю … ты расстроен, но так было лучше для всех нас!  — Так было лучше для твоего великана! Он должен был получить по заслугам, он практически избил меня на глазах у всего Хогвартса! — ярость бушевала во мне, как костёр, в которого кидали мокрые дрова. Ещё пару слов в его защиту и произойдёт пожар и тогда я сам за себя не ручаюсь!  — Он думал, что ты выпустил его зверька на свободу! И в этом нет его вины, это только моя вина, что отпустила его! — змея и лев вот-вот вцепятся в друг друга, они слишком разные и их миры слишком разные, чтобы понять друг друга…  — Зачем же ты его отпустила, Грейнджер? Тебя кто-то попросил об этом? Нет, но ты все равно влезла в то, во что никогда не должна была влезть! — он отбросил платок на пол, будто злился больше на самого себя, а не на гриффиндорку.  — У тебя был шанс подставить его, Том, был! Но ты не воспользовался им, а знаешь почему…? — она подошла ближе, опасно близко, что я потерял рассудок. Я не могу думать с полной головой, когда она так рядом, когда я хочу сделать запретное, но мои слова никогда не сосчитаются с моими действиями.  — К твоему большому сожалению, я это сделал не ради тебя, а ради себя, потому что Хогвартс — это мой дом, моя крепость, которую я так долго строил для самого себя. И никто не сможет его разрушить, Грейнджер, — я подошёл близко в ответ, так, что кончики наших носов могли встретятся, — И то, что я сказал … это было всерьёз. Я не хочу с тобой идти на этот чертовский бал! Пока ты на стороне моих врагов, я не хочу иметь с тобой никаких общих дел! Она молчала минуту, я дышал размеренно ну прямо в лицо в надежде, что она сделает свой выбор в пользу меня в эту секунду, но она задумалась, и я не мог прочитать её мысли, которые были для меня настолько интересны, как и крестражи.  — Я тебе не враг, Том … и они тебе не враги… Неужели ты всё ещё не осознал твою главную ошибку в жизни? Ты враг самому себе. А ведь ты не хочешь быть таким, тебя поглотили боль, ненависть, месть и страх потерять власть над собой … Ты не был таким раньше, я могу поспорить на это. — она шептала мне эту гадость в лицо, так нежно и робко, что я не мог не согласится с её словами. Она давно меня раскусила, давно прочла, как открытую книгу. Она могла знать мои слабости. Она делала меня уязвимым. Но я не хочу быть уязвимым, быть влюблённым в ту, которая не понимает или не хочет понять мою эгоистическую сущность. Мне нужна сторонники, а не предатели. А она была предателем. И это что-то разбивало у меня внутри.  — Я всегда был таким. Ты, твоя дружба, твоё… очарование… не смогут изменить меня, — я на секунду зажмурил глаза, чтобы не сказать свою речь подавленным голосом, чтобы не выдать свою ранимость, то, что она сильно режет меня ножом своей преданностью к не тем людям.  — Я… не хочу тебя менять … я всего лишь хочу, чтобы ты стал лучше… ты можешь стать лучше, прекратить свои извращённые игры и планы, я знаю … — её глаза медленно наполнялись слезами, как тучи в самый пасмурный день в октябре. Почему она плачет? Потому что не верила собственным же словам, она верила, как и я, только а факты, а они показывали совершено обратное.  — Ошибаешься. У тебя есть миллион причин усомниться в твоих же надеждах. — Том глубоко вздохнул, будто сам желая другого истечения обстоятельств.  — Я могу найти причины, чтобы верить в эту глупость и дальше. У меня уже есть несколько причин, которые говорят мне, что ты- можешь быть другим. — в воздухе витало что-то не понятное, должно вот-вот что-то произойти, что поменяет мое мышление раз и навсегда. Реддл, ты сходишь с ума. Она своим тебя с ума и надо заканчивать с этим. Мы слишком разные, но мы и слишком похожи. Такое редко случается в жизни, встретить такого человека, который сможет быть для тебя и самой счастливой судьбой, но и самым страшным кошмаром наяву.  — Назови мне хотя бы одну, почему я не должен прекратить наше общение прямо сейчас. — я резко хватаю её за руку, специально агрессивно и больно, показывая этим движением « не смей, сделать то, о чем мы будем потом жалеть. » Но она сделала. Наступает безумная тишина вперемешку с нашим дыханием, с нашими чувствами. Она делает тот самый тяжкий и последний шаг навстречу ко мне, навстречу к монстру. Наши носы соприкасаются, я закрываю глаза, не способен остановится, не способен думать разумно и рационально, другая половина меня хотела этого уже очень давно и мне это стало понятно в этот проклятый день. Губы сливаются в поцелуе. Она поцеловала меня, а я ответил ей взаимностью, не понимая, как остановить эту бурю внутри меня. Он такой нежный. Кровь начинает бурлить в теле. По коже бегут мурашки. Щеки безумно горят. Как и наши сердца.