Твоя судьба в моих руках

По венам будто течёт не кровь, нет, а жутко холодная вода. И ты слышишь так отчётливо, как быстро стучит твоё сердце, какого-либо другого звука услышать не удаётся. Тебя трясёт, будто ты голышом находишься на улице, а слёзы капают, но ты не чувствуешь и их. Разбитое стекло плавает в твоих органах и режет их изнутри. Вот так ты ощущаешь, как разбивается твоё сердце. Как разочарование поглощает тебя целиком, и ты больше никому не хочешь верить на этой планете. Или доверять твоё сердце. Ведь он захватил его в свои ладони и дал ему упасть… Я не хочу больше верить тебе. Видеть тебя. Прикасаться. Находится с тобой рядом даже на расстоянии, это слишком много причиняет боль моему телу. Ведь оно реагирует на каждое твоё движение, на твой тон, на твои двусмысленные и обычные слова. Мне противно видеть твоё жалкое лицо, которое смогло врать мне глаза в глаза, просто обычные звуки, которые не несли никакого смысла. И они одурманили меня. Я влюбилась в тебя, потеряла рассудок, потеряла голову, а в ответ получила все то, что приходит, когда рано или поздно ты любишь только ушами и не думаешь головой. А если ты реально любишь человека, то ты не бросишь его никогда, даже если он растоптал твои чувства. Может и бросишь, но сердцем и мыслями никогда. Любовь и боль… две неразлучные вещи. Но как бы я хотела их разлучить. Наверное, я ещё слишком юна, чтобы знать, как их уметь различать. И опыта маловато. К черту. Иногда не хватает смелости, иногда не хватает гордости, чтобы послать твоего возлюбленного человека, но в жизни этого не избежать. Или ты будешь умирать в жалкой, унижающее твоё достоинство пропасти вечно. И сколько же будет длиться моя сокровенная и только мне принадлежащая мука? Каждый день чувствовать такой взрыв эмоций просто невыносимо!  — Ты как? Что сказала Мадам Помфри? — обеспокоено спросил Флимонт за завтраком. Ещё вчера вечером, после всего этого спектакля, после всей этой ненужной драмы, друг повёл гриффиндорку в больничное крыло, хоть она и настаивала, что ей туда совсем ни к чему. Хотя… в этот момент никакая крошка не лезло в горло. Внутри все как-будто замерло и умерло. Опустошение, да и только. Тут и до депрессии недалеко…  — Она убрала мой синяк с помощью зелья. И дала мне успокаивающийся отвар. И он правда успокоил меня… на время. — пробормотала Гермиона. Они завтракали уже минут десять, а его место пустовало. Всеми силами девушка заставляла себя не смотреть на Слизеринский стол, вспоминая острую боль на щеке, вспоминая жест его руки и его презирающий взгляд. И от этих воспоминаний, щека горела заново, а к горлу подступила необъяснимая рвота. Адский круг. И не куда не убежать от боли.  — Я даю тебе слово…. Я отомщу за тебя! — свирепо пригрозил Поттер, сжимая вилку в своём кулаке. Будто это что-то изменит… Он меня ненавидит. А я ненавижу его. Или хотя бы стараюсь. Я должна. Иначе, можно похоронить мой не проломный дух прямо на лужайке Хогвартса.  — Флимонт, я ценю твою поддержку, но мне этого не нужно. — Гермиона посмотрела на друга, робкими глазами, показывая свою уязвимость. Я никогда не была ещё такой уязвимой.  — А что тебе нужно? Я готов на все, чтобы тебе стало лучше! — он читал её глазами в ответ, показывая свою лояльность к ней.  — Ничего. Я ничего не хочу. Ну вот, снова. Щека горит, меня тошнит. Грейнджер спрятала своё немного опухшее от слез лицо в ладони, и выдохнула. Мой дух сломлен, признай это. Он сломлен, а ты не знаешь, как тебе его восстановить. Как мне излечиться? Как сосредоточится на задании и не думать о нем, когда он и есть твоё несократимое задание?  — Вы чего такие грустные? — прервала их горестную беседу Минерва, собирая свои русые прямые волосы в хвост. Когда она присела рядом с пострадавшей, Гермиона убрала руки и приложила все усилия, чтобы приветливо и как не бывало улыбнуться своей подруге.  — Все замечательно, никакой грусти! — слишком наигранно ответила Гермиона. Она не знала, как выглядела её лживая улыбка, но судя по странному выражению лица Минервы, вышло не очень убедительно.  — Не слушай её! Вчера во время твоей тренировки, Реддл дал ей такой пощёчины, что у меня чуть челюсть не отвисла от злости и удивления. Он совсем обнаглел! С ума сошёл и всем наплевать, ему же, мать вашу, все дозволено в этом замке! — Поттер резко перешёл на крик, что все ученики, которые сидели в пять метров от них, уставились на всех троих. Да, и мы продолжали играть в клоунах всей школы. Точнее я была самым главным клоуном, над которым смеялся Реддл.  — Воу, воу, воу, остынь. Как…? Он ударил тебя? И ты ничего не рассказала, даже профессору Диппету? — Минерва была явно рада, что уже сидела.  — Нет. И я тоже прошу вас, не рассказывайте никому об этом. Я просто хочу все забыть, как страшный сон и … — не набирая кислорода в легкие, быстрым тембром голоса просила Гермиона.  — И? И простить его?! Не думала, что ты так по уши втюрилась в принца Слизерина! — перебила однокурсницу Минерва.  — Вот-вот! Мы должны наказать его, пока решаемся на самые безумные меры! — подхватил Флимонт.  — Я не… Пожалуйста! Оставьте эту тему в покое, я устала! — отчаявшись, панически продолжала просить Гермиона. На её тарелку упали две слезинки. В который раз она не замечает, что плачет. У всех на глазах…  — Эй, мы не хотим тебе вреда… мы хотим помочь. — Минерва обняла Гермиону за плечи, как когда-то делал и Рон. Только они могли успокоить меня в этот чудовищный момент.  — Я знаю. Спасибо. Но я хочу оставить всё, как есть. — приняла решение Гермиона, уставившись на своё омерзительное ей отражение в тарелке. На кого ты похожа? Я считала тебя сильнее… А ты рыдаешь какой день подряд из-за одного парня, который … Разбил мое сердце.  — Нет! Мы это так не оставим. В этом непростом дельце нам поможет только одна вещь… Выпивка. — уверено умозаключил Флимонт. Девушки неодобрительно взглянули на него.  — Какая выпивка? У меня завтра матч против Слизерина! — протестовала Минерва, все ещё обнимая подругу.  — И что? Когда мы в последний раз тусовались все вместе с нашим офигенным факультетом? Нам всем нужно успокоить нервишки, качественно отдохнуть и забыть об этом дерьме! Разве это плохая затея? — горячо обосновал свою позицию Поттер и невинно улыбнулся девушкам.  — Он прав. — неожиданно для всех пробормотала неподалёку сидевшая Юфимия Поттер, будущая бабушка Гарри. В юном возрасте у неё были густые цвета шоколада волосы, худощавое телосложение, пухлые губы и ярко голубые глаза. Трудно было найти сходство между ней и Гарри. Но она была очень красивой и женственной.  — Я всегда прав. — похвалил себя Флимонт и мгновенно повеселел. * * * В башне Гриффиндора творилось нечто. Гриффиндорцы повесили все портреты головой к стене, чтобы те не доложили никому, что у них планировалась вечеринка и предварительно укрыли их пледами. С помощью заклятия левитации пару парней отодвинули все диваны и остальные мешающийся предметы в один угол а портрет Полной Дамы оглушили заклятием, чтобы никто снаружи и она сама не услышали атмосферу праздника. Септимус Уизли (Гермиона узнала дедушку Рона по его знакомой рыжей шевелюре и веснушкам) был ответственен за музыку, поэтому с помощью колдовства врубил радиоприёмник на всю дозволенную громкость. Лайелл Люпин, так как был уже старше всех, притащил много разного и цветного алкоголя. У всех глаза разбежались в разные стороны. Все было готово в часов семь. Собрались все гриффиндорцы от пятнадцати лет. Музыка гремела на всю, девушки были одеты по особенному, никакой скучной формы, либо стильные юбки-брюки, либо кашемировые платья. Элегантности не было предела. А парни были как всегда, только причесаться не забыли. Пару девочек, среди них была и Минерва, танцевали посреди мальчиков, другие студенты разбились по углам, выпивая и болтая о своих проблемах и целей на будущие.  — Кого ты ищешь? — спросил Флимонт, выпивая бренди. Это был его первый стакан, и Гермиона жутко переживала за друга и за его крепкий напиток. Все таки раньше мы так не тусовались…  — Ты МакЛагген ещё не видел? — не удержалась Гермиона, пальцами поправляя низ чёрного обтягивающего платья. Неуютно, зато стильно. Главный секрет всех женщин.  — Нет… Но если она мне попадётся, я ей такого…  — Мы же договорились. — прошипела Гермиона, останавливая Поттера выпить ещё один глоток.  — Ладно, ладно… Лучше вот, выпей, тебе нужно расслабиться. Ты заслужила. — друг протянул ей свой стакан. Сначала девушка хотела протянуть стакан ему обратно, но в конце концов решила осушить его прямо до дна. Жидкость очень тяжело прошла по пищеводу, обжигая все на своём пути. Во рту внезапный пожар, который быстро испарился, стоило только набрать в легкие больше воздуха. А почему нет? Я имею право на один нормальный выходной. Тем более алкоголь нейтрализует позывы физической и душевной боли. Я тоже хочу веселиться! Все-таки завтра первый день нашего с ним наказания за их драку… И как только я представляла, что буду находится с ним и с Хагридом в одном помещении, у меня начиналась кружиться голова.  — Ничего себе! Поосторожней, а то тебя ещё и не один раз вырвет в этот вечер. По своему опыту говорю. — к ним присоединился Септимус. Вот он был явной копией Рона. Такой же милый, добродушный и беззаботный. Только у него не было практически никаких щёк, вместо них ровно выражены скулы. Да и телосложение было чуть поспортивней Рона…  — Не переживай за неё. Я за ней присматриваю. — Флимонт положил одну руку Гермионе на плечи, давая понять, что он её защитник этим вечером.  — Все хорошо, Флимонт. Мне пока не нужен личный смотритель Филч. Все трое разом посмеялись. Мой защитный механизм или защитная реакция организма. Пытаюсь себе же поднять настроение с моими глупыми шутками. Они смеются не потому что они реально смешные, а потому что они выпили и им все кажется забавным. Если бы я только чихнула, они бы уже покатились со смеху. А за шутками мы иногда прячем огромный сгусток негативной энергии, которую не знаем куда девать. Видимо я действительно слишком быстро осушила мой стакан, так как сразу поняла, смотря на своих товарищей, что за целый день ни разу не увидела Тома. И мне тут же стало так тоскливо и паршиво, будто я его не видела несколько лет. Его не было на уроках, в Большом Зале и когда я бродила по коридорам, его нигде не было… Что же он думает обо мне? Думает ли ещё вообще? Переигрывает ли сценку нашего поцелуя в глубинах его разума? Если да, бьется ли его сердце в сто раз громче, припоминая его вкус…? Сожалеет ли о содеянном…? Господи, заставь меня его ненавидеть, прошу…  — Ты прикольная. Почему мы с тобой раньше не общались? — прямо спросил Уизли, не покраснев, даже ушами. Он был намного самоуверенней, чем его внук…  — Может потому что я не из чистокровный семьи? — предположила Гермиона, скрывая внутреннюю обиду. Он же не виноват, что тебя вчера так унизили из-за статуса крови, из-за вещи, на которую ты не имеешь никакого влияния…  — А какая разница? Мы все одинаковы. Сделаны из одной плоти, из одного черепа, из одной кости… А тот, кто уверяет тебя в обратном, просто мудак. — Септимус сделал один глоток, не отрывая глаз от Гермионы.  — Слышала? Мудак он! Я ему, как и Хагрид, врезал бы…  — Кому…?  — Что вы про меня, ээ, шепчитесь? — услышал своё имя Хагрид, проходя мимо. Остановился, и подозрительно взглянул на напитки.  — Хагрид! Я тебя так зауважал после той стычки с Реддлом. Ты настоящий герой. — благородно воскликнул Флимонт и неуклюже похлопал великана по спине.  — Э… спасибо. Если бы не учителя, мы бы все сейчас стояли возле его, как бы, могилы…  — Хагрид, ты вообще ничего не пьёшь. — резко сменила тему Гермиона. Почему все хотят поговорить именно о нем? В нашей школе обсуждать уже нечего?  — Я… никогда не пил. — признался старый друг и все собеседники переглянулись между собой.  — Это легко исправить, приятель. — бодрено и легкомысленно произнёс Уизли и отошёл от них в сторону стола с выпивкой.  — Так ты, это, идёшь на бал с ним, с Реддлом? — осторожно спросил Хагрид, а Поттер снова нахмурился, словно он его пригласил.  — Нет.  — Так может мы и правда пойдём, как бы так сказать, с тобой вдвоём? — Хагрид правой рукой почесал свою бородку, скрывая свою смущённость.  — Пожалуй, я соглашусь. Ведь никто ещё, кроме вас, меня туда не приглашал. — контактировала факт гриффиндорка, делая более безразличный вид.  — Как…? Я думал, тебя уже все парни нашего факультета позвали, поэтому я и не пытался…. — проговорился Поттер и когда понял, что говорит слишком много лишнего захлопнулся.  — Что? — Гермиона нечаянно застала его врасплох.  — Неужто ты не думала, что я не захочу с тобой потанцевать? — серьезно сказал Флимонт. Мне показалось, он покраснел, но, может это просто из-за новой волны мыслей и жары в гостиной. Я ему нравлюсь? Дедушке Гарри? Ты слишком быстро и одним разом выпила. Другого объяснения твоим фантазиям нет.  — Я… не знала.  — Теперь знаешь. А вот Хагрид не на шутку смутился и чтобы это исправить специально кашлянул.  — Прости… — внезапно ляпнул Поттер.  — Всё в порядке. — заверила его Гермиона, теряя все моральные силы, чтобы не залазь ему набивавшаяся вопрос.  — А вот и награда за героические поступки. — Септимус протянул ещё один стакан Гермионе и Хагриду. Девушка была ему так благодарна, что он появился и развеял эту напряжённую обстановку.  — Я лучше … возьму себе ещё что-нибудь. Флимонт резко скрылся за толпой, а Гермиона провожала его печальным взглядом. Он был симпатичным, не поспорить, всеми повадками и манерами походил на Гарри, но … у меня нет с ним не настоящего, не будущего. Ему предначертано судьбой влюбиться в Юфимию, родить ребёнка и жить с ней счастливо. Моя дружба с Флимонтом была очередной ошибкой, из-за который он может и не влюбиться в неё! Надеюсь, это был всего лишь минутный порыв, смятение, либо дружеский долг, который он понял по-другому.  — За завтрашнюю победу в матче! — торжественно произнёс Уизли и все трое отпили большой глоток.  — Нам нужно поиграть я никогда не…так мы узнаем друг друга получше. — предложил Септимус и свистнул в сторону группу девушек, — Минерва, Августа, давайте с нами. Девушки хихикнули, не то ли от предложения поиграть в банальную игру для такого рода вечеринок, не то ли от выпитого. Бабушка Невилла выглядела очень стильной и интересной. Прическа под каре, белая выглаженная блузка, под который можно было разглядеть её кружевной лифчик и чёрные брюки. В ушах сережки-кольца. Чёрные волосы, как уголь и яркая красная помада. Да она была из таких, кто мог высказать свое мнения, не стесняясь других, кто мог поставить любого на место. Даже Реддла…  — Мы все внимание. — кокетливо сказала Августа, держа правой рукой стакан, а другой на плече у подруги.  — Отлично! Правила, я полагаю, все знают. И так… я никогда не … целовался! — воскликнул Уизли, поднося стакан к губам.  — Что за детские шалости! — возмутилась Минерва. Все выпили, кроме Хагрида.  — Ты что… ни разу? — переспросила она, не ожидая такого от великана.  — Ну… в щечку считается?  — Нет. Только по французски! — засмеялась Августа и высунула язык, продемонстрировав навивки французского поцелуя. Хагрид опустил голову вниз. Ему было так неуютно, что он мог заразить всех вокруг.  — Я не верю… А хочешь попробовать? — внезапно спросила Минерва, не шутя.  — Хагрид! Хагрид! Хагрид! — завопил Уизли, а после и миссис Долгопупс. Хагрид выглядел, как спелый помидор, но Минерва взяла инициативу в свои руки, подняла рядом попавшуюся табуретку, поставила напротив него, сама поднялась вверх и потянула бедного Хагрида к себе. И уже все начали громко аплодировать и на всю гостиную восхвалять имя Хагрида. Гермиона молча наблюдала, как её знакомые с прежнего мира страстно целуются у неё на глазах. Никогда бы и вообразить не смогла… А кто-то смог бы вообразить, что ты точно так же, поцеловала Волан-де-Морта? Нет. В этой вселенной нет правил, она не подчиняется им. А правила устанавливаем только мы, люди. И сковываем себя в них. Мне стало совершенно ясно. Мне наплевать, что будет со мной в этом мире. Но я не хочу сдаваться. Я не хочу терять надежду, что когда-нибудь смогу спасти их всех. А пока не умрет и надежда…  — Для новичка очень даже не плохо… — флиртовала в открытую Минерва.  — Да я, как бы, даже и не старался… — всё ещё весь красный и стеснительный ответил великан.  — Ты заслужил свой ход. — сказала Августа.  — Ну… я никогда не… гладил настоящего живого акромантула! Все были в ожидании. Но только Хагрид и отпил из своего стакана.  — А как ты…? — хотел задать свой вопрос Септимус, но Гермиона быстро сменила тему, чтобы снять какие-то подозрения или подозрительных разговоров.  — Потрясающе! Никто, кроме тебя не делал в жизни ничего подобного, Хагрид. Ты должен выпить ещё один глоток, так как оказался единственным из всех нас. Все засмеялись и Хагрид послушался.  — Теперь я! Я никогда не… была влюблена в своего лучшего друга. — Августа выпила, а Гермиона подхватила. К сожалению… Но чем меньше я видела Рона в своих снах, тем меньше чувств оставалось у меня внутри. В этот момент Гермиона подняла глаза и в углу увидела, как Флимонт мрачным и несчастным взглядом смотрит на неё. Он так и невербальной речью шептал ей, что он попал по полной. Был пойман на своих же неуклюжих и милых комментариях. В груди защемило. Прошло немного времени, но я уже привязалась к нему, как тогда внезапно привязалась к Гарри. И не хотела его терять, но это было неизбежно. Я ему нравлюсь, как, полагаю, не просто друг, и когда-нибудь я оставлю эту вселенную и вернусь домой. К своим. Почему-то от этой мысли стало кисло и дурно на душе. Покидать этих людей совсем не хотелось. Покидать его совсем не хотелось… Я тоже пропала в своих чувствах. И осознав, что даже та пощёчина не смогла убить их во мне, действительно очень пугала. Это же надо быть такой сумасшедшей. А может постараться увидеть что-нибудь приятное в этом сумасшествии …? Если бы я смогла сделать сделку с судьбой, подписать договор, чтобы сама судьба правильно с правосудием распределила нас, меня и его, по местам, я бы пошла на всё, лишь бы оставить этот бесполезный бой между нами, чтобы мы точно были с ним не несчастны… Вместе или нет, как бы безрассудно это не звучало, без разницы. Лишь бы он нашёл в себе покой, в котором так усердно нуждается. (Meg myers — running up that hill)  — Мне уже достаточно. Пойдёмте лучше танцевать! — позвала всех на середину гостиной к другим танцующим, Августа. Самая яркая зажигалка среди всех нас. Все пошли за ней, как за самой главной в нашей маленькой уютной группе, кроме Гермионы. Было бы очень практично отвлечься от всего, но … не получилось, как ни крути.  — Так, стоп. Ты пойдёшь с нами. — протянул ладонь в качестве приглашения Уизли. Рон бы никогда этого не сделал… А может хватит сравнивать? Неужели ты ещё не поняла, что все, без исключения, разные, не важно течёт ли в их жилах одинаковая кровь или нет. В этом было что-то притягательное.  — Зачем?  — Потому что Поттер до сих пор мечтает об этом. — игриво пошутил Септимус. Но мне было не весело.  — Не хочу давать ему никаких ложных надежд.  — И будешь грустить весь вечер одна? Не попробуешь, пожалеешь. Дай парню шанс. Он за тебя горой. А что если стоит попробовать? Просто забыть о всех проблемах, наконец расслабиться и отключить свою голову хоть раз в жизни? И Гермиона приняла приглашение, и они взявшись за руки, пританцовывая, присоединились к друзьям. Как раз в это время алкоголь дал о себе знать и стало так легко и все цвета стали воедино, грациозно, меняя движения, Гермиона танцевала, как никогда в жизни. Если она и покинет эту вселенную то только с такими моментами, о которых не возможно будет забыть. Хагрид, совершенно не в такт, приседал, Августа и Минерва кружились и пытались двигаться одинаково, Септимус закружил Гермиону полностью и когда она отпустила его руку, словно обретая свободу над своим умом, задрала голову вверх, смотря на шикарный потолок, продолжаясь кружить так, что все узоры двигались, приобретая образ чего-то или кого-то. Я сама обладаю силой управлять своей судьбой. Я вольна принимать решения, принимая последствия. Какими плачевными они не были. И я готова взяться за его судьбу… Откуда не возьмись появился Флимонт и Гермиона остановилась кружится.  — Вы бы не хотели… — торжественно начал Поттер.  — Потанцуй уже со мной, наконец! — улыбнулась гриффиндорка и взяла его за руки. Они, как дети, дурачились, изображая из себя крутых танцоров, то и дело, наступая друг другу на ноги, но это было неважно. Гермиона давно не чувствовала себя такой счастливой и … естественной, без притворства. Поттер покружил её и когда она сделала один круг, невзначай упала к нему в объятья. Как бы совестно ей не было, но она очень желала, чтобы на его месте оказался Том …Захотелось заплакать из-за чуждых желаний. Как можно хотеть кого-то, кому ты была не нужна? В чем суть этой химии? Нас притягивает то, что мы не можем иметь…  — Я… хочу поцеловать тебя сейчас. — сказал Флимонт, не обращая ни на кого внимания, смотря Гермионе в глаза. Я не знала, что и ответить… Попросить прощения, просто уйти, сказать, что мы просто друзья и никогда не… Что? Разбивать его сердце так не хотелось, ведь мое было разбитым… никому не пожелаешь этой дикой боли.  — Гермиона, наш с тобой час настал! — Минерва подоспела кстати, и повела вместе с Августой на стол танцевать. Чем дольше они двигались, тем больше чувствовали себя пьяными. Они, втроём, танцевали на столе и все вместе с ними, подбадривая с восхищением. Теперь и Гермиона старалась синхронно двигаться с её подругами. Августа даже взяла её за талию, чтобы изобразить немного флирта и огня. Если бы он меня сейчас видел, он бы не смог оторвать взгляда. Он бы захотел забрать меня и прижать к себе, я бы захотела никогда не отпускать его. И вдруг, когда Гермиона заканчивала двигать бёдрами, Флимонт подбежал к самому краю, и Гермиона охотно приняла его объятия во второй раз, он её поймал, но случилось то, чему не суждено было случиться. В воздухе он потянулся ближе, обхватив крепко её тонкую талию и его губы прикоснулись к её губам. Представляя Реддла вместо него, Гермиона всё-таки ответила на нежный поцелуй, когда она уже стояла на ногах, охотно запустила пальцы в его волосы, думая, что это были темные волосы Тома, ведь они были одного же цвета. Том. не отпускай меня никогда больше. Не обижай… Не причиняй мне боли… и буду целовать тебя каждый день, если ты захочешь.  — Какого …? Мне послышалось, верно? Это всё алкоголь в моем слабом организме, иначе бы я сейчас не услышала так отчётливо его голос… Флимонт прекратил и оглянулся, Гермиона открыла глаза, ожидая что увидит перед собой Тома, но это были лишь наивные иллюзии девушки. Она целовалась не с ним. Но реальность ударила её, на этот раз помощнее, чем в прошлый. Она посмотрела в ту же сторону, что и Поттер. Возле портрета Полной Дамы стояли две знакомые фигуры. Гермиона не поверила сама себе, раскрыла рот от удивления и от удара в грудную клетку. Гриша МакЛагген и Том Реддл стояли у прохода к большой лестнице. Сердце у девушки остановилось и не хотело больше никогда биться. Реддл выглядел раздавленным, белым, как мел и настроенным очень враждебно к ним. Вчера он подвёл меня. Сегодня я подвела его. И месть никогда ещё не казалось такой сладкой на вкус.