По краю дождя

Изредка отталкиваясь ногой от промерзшей земли, я сидела на качелях, сунув руки в карманы куртки, и лениво следила за доберманом, который шнырял среди кустов, мигая светодиодным ошейником. Над домом, выделяясь на неожиданно звездном, чистом чернильном небе, висела огромная луна, света от которой было в разы больше, чем от фонарей, освещающих периметр. В доме, не смотря на поздний вечер, спать ложиться никто определенно не собирался. Папа и Ольга Юрьевна подготавливали пакет документов, с которыми мачеха должна была отправиться в Москву, Марина помогала со сбором вещей на утренний самолет, мама, решая какие -то свои рабочие вопросы, плотно повисла на телефоне, и вскоре выяснилось, что без дела слоняюсь по углам лишь я одна. Решив немного подышать свежим воздухом, я переоделась и отправилась выгуливать собаку, внимания которой уделяла в разы меньше, чем обычно. Юрий, держа в руках планшет, обходил дом по периметру, сверяясь с данными камер видеонаблюдения и датчиков движения, резко выговаривая Роману свои претензии, которым мой телохранитель внимал с каменным выражением лица. Было видно, что в некоторых вопросах мнение мужчин решительно расходятся, и теперь Роман был вынужден смириться с тем, что вернувшийся Юрий перехватил у него управление делами и начал устанавливать свои правила, папой полностью одобренные. Я делала вид, что меня происходящее нимало не интересует, хотя вопросы у меня имелись, причем немало. В частности, почему папа вернул Юрия? До конца я этого не понимала. Тот факт, что родитель не верит в случайную смерть дяди Паши, меня тоже крайне тревожил -откуда у него такие сомнения? И почему он не высказал их Евгению Степановичу, люди которого вплотную занимались расследованием? Набросив на голову капюшон куртки, так как мороз начал ощутимо прикусывать лицо, я оттолкнулась от земли сильнее и постаралась расслабиться. Папа не идиот, поэтому в случайную смерть друга и соратника не поверил -возможно, подозревал, что такое развитие событий вполне возможно, учитывая письма, предположительно, с угрозами, восстановить которые, к моему сожалению, так и не удалось. Да и покушение на нас с Ольгой Юрьевной говорило слишком о многом, чтобы папа сделал надлежащие выводы. Возможно, смерть дяди Паши, которую он не успел предотвратить, родителя изрядно напугала -это как минимум значило, что на пути к креслу мэра неведомый противник не остановится, и, как знать, не будет ли еще одной жертвы, чтобы уж наверняка заставить папу снять с себя полномочия? О том, кто в перспективе может этой самой жертвой стать, мне думать не хотелось, но я понимала, что моя смерть -вполне возможное развитие событий, которое гарантированно повлияет на папу таким образом, который Евгению Степановичу и требуется? А значит, Юрий вызван и прощен не просто так -мою безопасность папа может доверить только ему. На какое -то мгновение мне стало жарко. Все же неприятно осознавать, что такая вот авария, полностью отвечающая погодным условиям, может случиться в момент, когда я еду в город на маникюр. И ведь не подкопаешься -главному прокурору не составит труда выдать все это за несчастный случай, а значит, с этой минуты мне надо быть предельно осторожной. Сейчас, пока папа официально на пост не утвержден, а является временно исполняющим обязанности мэра, моя жизнь в буквальном смысле висит на волоске -удара можно ждать в любой момент. И не зря Юрий, явно в курс дела введенный, рычит на Романа, указывая ему на недостатки в охране периметра, дома и его обитателей. Сердце лихорадочно забилось, но я постаралась взять себя в руки. Спокойно, Таня, прямо здесь и сейчас тебе ничего не грозит. Евгений Степанович слишком умен и осторожен, чтобы устраивать вторую трагическую случайность, когда тело первой жертвы едва в гроб опустили -это вызовет ажиотаж, ему совершенно лишний. Учитывая, что большинство средств масс -медиа региона принадлежат моей маме, то рисковать в ближайшее время главный прокурор точно не станет -журналистское расследование ему нужно в последнюю очередь. Но и официального папиного назначения из Москвы он ждать не будет, а значит, все равно предпримет что -либо с целью очередного давления на папу, значит, расслабляться нельзя. Убедившись, что лишних ушей поблизости не наблюдается, я достала айфон и набрала номер Руслана Романовича. Да, время позднее, согласна, но если мы работаем вместе, то ввести Каймана в курс дела я просто обязана. -Таня, что случилось? -голос у старшего брата Родиона Романовича был встревоженный, словно мой поздний звонок его равнодушным не оставил. -Нет, пока все в порядке, -успокаивающе произнесла я, -просто моя мачеха собралась утренним рейсом лететь в Москву, и я боюсь, что в столице с ней может что -нибудь произойти, или даже раньше. Охрана, конечно, будет ее сопровождать, но мне все равно тревожно. Если Евгений Степанович пронюхает, что она намерена добиваться официального назначения папы на пост мэра, то... -не договорив, я замолчала, предоставляя старшему родственнику делать выводы самостоятельно. -Понял тебя, -произнес Руслан Романович, -я позабочусь о том, чтобы ее охраняли дополнительно. Номер рейса не подскажешь? -А -754, вылет в девять утра, -сообщила я, испытывая определенное облегчение, -боже, спасибо вам огромное. Папа весь на нервах, я вообще не понимаю, что бы делала без вас. -Ну по факту я еще ничего не сделал, чтобы ты меня благодарила, -усмехнулся Кайман, -спокойной ночи, племянница. И не волнуйся, все будет хорошо. -Спокойной, -пробормотала я, отключаясь и убирая айфон в карман куртки. Тревога не отпустила меня полностью, но чуть разжала ледяные пальцы, скручивающие внутренности, и я смогла вздохнуть свободнее. Не смотря на впечатление, которое создалось у меня о Родионе Романовиче, его старшему брату я, определенно, доверяла куда больше, чем своему биологическому родителю. Хотя, конечно, что Кайман, что Тайпан были людьми специфическими для того, чтобы лишний раз с ними связываться, особенно в таких вопросах, как безопасность собственной семьи. Тем не менее, Руслан Романович мне помогал, причем платы не требовал, и это несколько примиряло меня с нерадостной действительностью. -Ты чего мерзнешь? -Юрий, закончив отчитывать Романа, приблизился ко мне и уселся рядом, отчего качели под его весом отчетливо скрипнули. Короткое черное пальто, тяжелые ботинки с ребристым протектором, кожаные перчатки -одет начальник службы безопасности был в достаточной степени практично и неприметно, хотя запах дорогой туалетной воды, долетевший до моего обоняния, несколько удивил. Раньше Юрий пользовался другим парфюмом, а не новинкой от "Кензо" -и когда он сменил пристрастия, любопытно? -С собакой гуляю, -я пожала плечами, -все равно спать не хочется. Сомневаюсь, что смогу заснуть. -Я понимаю, -кивнул головой мужчина и, неожиданно, взял меня за руку. -Таня, если смерть Павла -не несчастный случай, то я лично найду того, кто это сделал. Я посмотрела на него долгим взглядом. Сегодня просто вечер громких слов. Сначала Ольга Юрьевна, теперь Юрий... Врагов у Евгения Степановича становится все больше, но я не хочу потерять еще кого -нибудь. Пусть с ним Кайман разбирается -этот, чувствую, живучий, и, не смотря на свой возраст, хватку не потерял. Хватит с меня и одних похорон. -Знаю, -вздохнула я, рассматривая носки своих сапог, -я рада, что ты вернулся. Роман, конечно, хорош, но так, как тебе, я ему доверять не могу. -Приятно слышать, -позволил себе усмешку начальник службы безопасности, продолжая держать меня за руку, -ты извини, мне работать надо, -отпустив мои пальцы, он поднялся на ноги и направился к коттеджу охраны, заставляя меня смотреть вслед. Вздохнув, едва не закашлявшись от холодного воздуха, я посидела на качелях еще немного, потом подозвала добермана и отправилась домой, решив, что хватит с меня на сегодня ночных прогулок. Помыв Гекке лапы, сменив джинсы и свитер на халат, я отправилась в библиотеку, прихватив с собой бокал мартини с вишневым соком. В камине яркого горело пламя, на полу лежала мягкая искусственная шкура, и вскоре я устроилась с достаточным комфортом, положив на колени тяжелый альбом с фотографиями. Коричневая кожа, которой он был обтянут, на корешке и уголках немного потрескалась, но была теплой и чуть шершавой, когда я, сделав глоток алкоголя, провела по ней ладонью. Обычно семейные фотографии я рассматривать избегала, а этот альбом, оставшийся еще с тех времен, когда мне и двенадцати лет не было, пылился на самой дальней полке. Ни я, ни папа к нему не прикасались -по крайней мере, за родителем я такого точно не замечала. Сейчас же мне захотелось поностальгировать, что ли, поэтому я с некоторым внутренним трепетом перевернула первую страницу. Разумеется, это была мама. С распущенными волосами сидела в кресле, будучи чуть младше, чем я сейчас, и держала левую руку на вполне большом животе. Кажется, я должна была родиться в ближайшие месяцы, если не раньше. И по улыбающемуся лицу даже представить было нельзя, что беременность для нее нежеланная. Свадебное фото было только одно, но маму было толком не разглядеть -взмах руки заставил фату закрыть ее лицо как раз в момент съемки. Фото получилось, бесспорно, эффектным, но демонстрировало только стройную еще фигуру, облаченную в красивое кремовое платье в греческом стиле. Мои детские фотографии в основной массе были с папой, который в первые месяцы после моего рождения от меня не отходил буквально ни на шаг. Мама в то время мной если и занималась, то в кадры семейной хроники это не попадало. В большинстве своем меня на руках держали то папа, то няня. Создавалось впечатление, что мама ко мне и не прикасалась -надеюсь, папа хотя бы настоял на грудном вскармливании. Хотя, зная маму, сомневаюсь, что она бы согласилась -учитывая, что после родов она активно начала восстанавливать форму, чтобы вернуться к модельной деятельности, "портить грудь" ей было не с руки. В первый класс меня вел, опять же, папа. Мама на фотографиях не мелькала вообще -на семейных, по крайней мере. Ее профессиональные снимки, уверена, украшали тогда не один билборд, молчу уже про журнальные страницы. Когда на снимках начал мелькать дядя Саша, мне было уже лет десять. Против воли я улыбнулась, смотря, как с серьезным лицом держу за повод старую рыжую кобылу с выбеленной растрепавшейся гривой. Чаечка моя... Первая и самая любимая лошадь, хотя не представляю, с каким скрипом папа согласился мне ее купить. Заканчивался альбом на снимке с моего восемнадцатого дня рождения -его мы отмечали с размахом, арендовав роскошный загородный особняк. Не понимаю, как папа согласился организовать мне вечеринку у бассейна, но явно об этом пожалел, когда дядя Паша столкнул его в воду. Усмехнувшись, я вспомнила, как родитель отомстил за свой испорченный костюм, заставив виновника, протянувшего руку для помощи, плюхнуться следом -мы с дядей Сашей прыгнули уже самостоятельно, чтобы не отрываться от коллектива. Хорошее было время... Вздохнув, я альбом решительно захлопнула. Хорошее. Вот только кроме воспоминаний мне ничего и не остается. Дядя Саша оказался предателем. Дядя Паша мертв. Кого я еще должна потерять? Подавив желание бросить альбом в каминное пламя, я убрала его на самую дальнюю полку, и в три глотка осушила бокал с мартини. Алкоголь рухнул в желудок, не принося моему организму какого -либо облегчения -наверное, стоило выбрать более крепкий допинг. Вот только сомневаюсь, что выпивка может решить хоть какую -то часть моих проблем.