По краю дождя

-Ольга Юрьевна! -я, едва ли не поскальзываясь на гладко отполированных напольных плитах из темного дерева, с трудом догнала мачеху, которая развила просто крейсерскую скорость, и схватила ее за руку, заставляя остановиться. Я не сильно понимала причину, по которой мачеха буквально вылетела из зимнего сада, отчего черный шелковый шарф едва ли не слетел с ее шеи, развеваясь длинной лентой за спиной, и была намерена хоть как -то сгладить тот разговор, который она услышала между мной и мамой. Уверена, приятного в нем было мало, но явно не до такой степени, чтобы Романова, бледнея на глазах, неслась прочь, словно ошпаренная. Да и руки у нее тряслись, что мне совершенно не понравилось -я была уверена, что такая женщина, как Ольга Юрьевна, хорошо умеет управлять своими эмоциями, и демонстрировать окружающим, мне в том числе, состояние, близкое к истеричному, отнюдь не в ее стиле. Мы находились в пустынном коридоре, ведущем куда -то во внутренние помещения ресторана, кажется, ближе к складу. На полу стояли пластиковые контейнеры с банками консервированных тропических фруктов, неподалеку виднелся большой аквариум, в котором плавала живая форель, но имеющаяся в радиусе двух метров обстановка меня интересовала куда меньше, чем мачеха, которая раздраженно сдернула с шеи размотавшийся шарф и теперь буквально пыталась разодрать дорогой шелк на клочья, что у нее не слишком получалось -аксессуар от "Гермес" оказался весьма устойчивым к внешнему воздействию. -Что случилось? -я внимательно вгляделась в лицо папиной жены. -Ольга Юрьевна, серьезно, у меня чувство, что вы сейчас в обморок свалитесь! Давайте присядем лучше, -я увлекла мачеху в сторону жесткого кожаного дивана, заставляя сесть, и осторожно забрала из ее рук шелковый шарф, пытаясь понять, что мне делать дальше. В таком состоянии я Романову последний -да и первый, вероятно, тоже -раз видела в день, когда она призналась, что ребенок у нее был от Юрия. Но сейчас -то ее почему эмоции обуревают? Да, уверена, она позволила себе выпить пару бокалов чего -нибудь типа коньяка, откуда и идет повышенная эмоциональность, но черт... Не нравится мне это. Да и вообще, мачеха еще и до отъезда в Москву была на нервах, сейчас же, после возвращения, да еще и провального, ее внутренние предохранители, уверена, слетели окончательно. В конце концов, она всего -лишь женщина, пусть это и скрывается под личиной жесткого и целеустремленного политика. -Да до черта всего случилось, -судорожно вздохнула мачеха, доставая из кармана приталенного черного пиджака бумажный носовой платок и промакивая ненакрашенные глаза, -сама знаешь ведь. Вся эта история с арестом Орлова, смертью твоего крестного, гибелью моего ребенка и этим гребанным, трижды проклятым креслом мэра... Я так больше не могу. Я надеялась, что свадьба с Леопольдом даст мне почву под ногами, и на какое -то время так и случилось, но... Потом приехала твоя мать и все, все полетело к чертям! -она порывисто вскочила на ноги. -Да, я знаю, что брак у нас по расчету и все такое, но... Я начала надеяться, что со временем наше сотрудничество, заключенное официально, сможет перерасти в нечто большее, и мы сможем стать полноценной семьей. Да, Таня, новость о беременности я скрывала до последнего, потому что... -она прижала ладонь ко рту, борясь с эмоциями. -А, какая теперь разница, правда? Я собиралась оставить ребенка. Да, я планировала обмануть Лео, но кому от этого было бы плохо? Он был бы счастлив, роди я ему сына или еще одну дочь, и это бы наш брак здорово укрепило. Я откинулась на спинку дивана, наблюдая за мачехой и давая ей возможность выговориться, выплескивая все то, что она столько времени держала в себе. Могу ли я осуждать Ольгу Юрьевну? С одной стороны, она сознательно шла на обман папы, сохраняя беременность, зная, что отцом ребенка является другой человек. Но кому от этого было бы плохо? Папа, она правильно заметила, был бы действительно счастлив, а разве не это для меня главное? -Не смотри на меня так, -нервно поежилась Романова, -да, я не образец для подражания. Но я действительно хотела как лучше! Потом, сама знаешь, вся эта история с покушением... Мне было больно -мне до сих пор больно, Таня! Но потеря ребенка нас с Лео даже сблизила, и я была уверена, что мы вместе переживем эту потерю, сумеем сделать еще один шаг на пути взаимного доверия и становления настоящей семьей. И знаешь, так бы и случилось, но тут заявилась Софья -я едва ее увидела, сразу поняла, что не просто так красавица явилась. Документы на центральные СМИ, конечно! Я ее насквозь вижу, Таня! -усмехнувшись, мачеха тыльной стороной ладони провела по влажно блестящей щеке. -Наверное, мне стоит выбирать выражения, учитывая, что она твоя мать, но извини, мне не хочется этого делать. Эта двуличная... скажем, особа, явилась с одной -единственной целью -иначе зачем еще ей соблазнять Леопольда, как думаешь? -Ольга Юрьевна, -я прокашлялась, понимая, что горло сжимается в спазме, -вы как -то не так все понимаете. Да, они целовались -точнее, это даже мама поцеловала папу -но это совершенно ничего не значит! Папа ее наизусть знает и я вам клянусь, он никогда не позволит их отношениям вернуться, потому что.... У них слишком долгая история, наполненная сплошным предательством с ее стороны, и папа не станет в очередной раз наступать на эти грабли. Он знает, кто мама такая и что из себя представляет, поэтому вам совершенно не о чем волноваться! -Ты видела хоть раз, как он на нее смотрит? -зло усмехнулась мачеха, выслушав мой сбивчивый монолог. -Без восторга, -кивнула я. -Он ее практически ненавидит. -Он смотрит на нее с эмоциями -а ненависть это, или что -то другое, значения не имеет, -отвернулась к окну Ольга Юрьевна, держа спину отчаянно выпрямленной, -она ему небезразлична, а это уже говорит о многом. К тому же, от ненависти до любви, сама понимаешь... Нет, Таня, я знаю, что права. Может, сейчас между ними ничего и нет, кроме вынужденного сотрудничества, но у них есть общее прошлое, которое, я уверена, Лео не забыл и не стер из памяти. А Софья... Она же умная, раз играла с такими хищниками, как Тайпан, и выживала в любом случае. И она прекрасно знает, как добиться желаемого -взять хотя бы тот злосчастный пирог, помнишь? Ты думаешь, она просто так его испекла? -резко развернувшись на каблуках, мачеха выдернула из моих рук собственный шарф. -Ладно, не бери в голову. Может быть, я еще и ошибаюсь, -она вымученно улыбнулась, -я домой поеду, не против? Голова разболелась, -сухо поцеловав меня в щеку, она торопливо удалилась, оставляя меня в состоянии, близком к растерянности. Это что сейчас такое было, собственно? Ольга Юрьевна мне прямым текстом заявила, что мама ведет кампанию по сближению с папой? Мама?! У меня было слишком много эмоций, чтобы я восприняла эту новость спокойно. В голове царил какой -то сумбур, но сцена, свидетельницей которой я стала в кабинете, противно царапалась в голове, напоминая, что просто так такая женщина, как мама, ничего делать не станет. Она не сопливая малолетка, чтобы поддаваться эмоциям и целовать бывшего мужа, зная, что за это ей может прилететь по лицу, учитывая ее прошлые заслуги. А значит -расчет. Тонкий и коварный. Так получается, мачеха права, и мама не просто так нарисовалась, а со вполне определенной целью? Застонав, я спрятала лицо в ладонях. Как же я устала, боги. Мы с папой станем когда -нибудь жить тихой и спокойной жизнью, чтобы никто нас не предавал, машины не взрывал и не плел паутину лжи и обмана? Да ради такой перспективы я готова замуж выйти, да хоть за Романа, родить парочку детей и до конца своих дней никуда не влезать, лишь бы папа был счастлив и доволен, воспитывая внуков. Я что, многого прошу? Пожалуй, с замужеством я погорячилась -по крайней мере, в отношении Романа, -но все остальное было мне вполне по силам. В конце концов, папа у меня один, и разве я ничего не могу сделать для того, чтобы с ним все было в порядке? -Милая, ты чего тут? -голос родителя заставил меня встрепенуться, сгоняя с лица выражение загнанного зверя, и растягивая губы в улыбке. -Извини, просто захотелось немного одной побыть, -выдала я первое объяснение, которое пришло в голову, -мама где? -Мы с ней сейчас по делам отъедем, но через часа полтора вернемся домой, -просветил меня родитель, с тревогой вглядываясь мне в лицо, -ты вообще как, в порядке? Может, сказать Юрию, чтобы отвез тебя домой? -Нормально все -ну насколько это может быть, учитывая повод, по которому мы здесь сегодня собрались, -вздохнула я, поднимаясь на ноги и одергивая платье, -Ольга Юрьевна домой поехала, да? У нее, кажется, голова заболела? -Да, неважно себя чувствует, -кивнул папа, -я и сам с удовольствием бы поехал домой, но работа, сама понимаешь. Постараюсь сегодня пораньше, но в мэрию заехать все равно придется, -он поцеловал меня в лоб. -Дочь, бери Юрия и в машину. Хватит с тебя на сегодня, ладно? Кивнув, я позволила проводить себя до выхода, не соизволив попрощаться с гостями, и забралась на заднее сиденье "Мазды", понимая, что чертовски устала. Юрий, мое настроение чувствуя, молча устроился за рулем, позволяя мне прикрыть глаза и провалиться в какое -то подобие сна, который совершенно не принес мне бодрости. Организм, в моральном плане вымотанный до предела, требовал чего -то большего, чем просто кратковременное забытье. До дома добирались больше полутора часов, постояв во всех возможных пробках и заторах, и когда мы въехали на периметр, уже заметно смеркалось. С неба опять начали валить снежные хлопья, подул стылый ветер и я, пряча лицо в песцовый мех, торопливо преодолела расстояние от ворот до крыльца, стремясь быстрее оказаться в теплом и комфортном холле. -Я с ней погуляла, -помогая мне снять шубку, произнесла Марина, имея в виду добермана, вертящегося под ногами. -Есть будете? -Нет, вообще не хочу, -отказалась я, расстегивая молнию на сапогах, -Юрия покорми, ладно? А я к себе, -испытывая только одно желание -лечь и уснуть -я взбежала на второй этаж, добралась до своей комнаты и сменила осточертевшее платье на шелковый пижамный комплект пурпурного цвета, состоящий из блузки с короткими широкими рукавами и длинных штанов. Сняла макияж, расплела волосы и, решив озаботиться хотя бы чашкой горячего чая, направилась в обратный путь, после чего точно намеревалась забиться под одеяло. Проходя мимо спальни, которую делили папа и Ольга Юрьевна, я решительно нажала на дверную ручку. Да, мачеха далеко не в настроении, но, быть может, ей что -нибудь нужно? Уверена, тот факт, что муж и мама вынуждены большую часть дня проводить вместе, пусть и по сугубо рабочим обстоятельствам, ей точно не нравится. Надеюсь, если я пообещаю приложить максимум усилий, чтобы мама переехала куда -нибудь в гостиницу, это ей настроение хоть немного, но поднимет. -Ольга Юрьевна, к вам можно? -я осторожно постучалась, привлекая внимание, и, ответа не дождавшись, переступила через порог. В комнате царила приятная темнота, не разгоняемая даже настенным или настольным бра, и я, понимая, что мачеха спит, уже собралась было уйти, но в этот момент ногой наступила на что -то маленькое и цилиндрическое, вследствие чего едва не поскользнулась и, удерживая равновесие, машинально хлопнула ладонью по стене, включая верхнее освещение. Ольга Юрьевна мирно спала, свернувшись калачиком и натянув плед на ноги. Выглядела она такой хрупкой и беззащитной, что я едва ли не прослезилась от жалости и, решив ее не будить, посмотрела вниз, отыскивая предмет, благодаря которому чуть не рухнула на пол. К моему удивлению, это оказался пустой флакон из -под снотворного, рассчитанный на пятьдесят маленьких таблеточек размера но -шпы. Становилось понятным, почему Романова даже не пошевелилась, когда я вломилась в комнату -сон у мачехи неестественный, медикаментозный. Вздохнув, я машинально сунула флакон в карман блузки и приблизилась к кровати, чтобы подтянуть плед и укрыть Романову получше. Рука мачехи, едва я осторожно до нее дотронулась, бессильно свесилась с кровати, выпуская из ладони около пяти -семи таблеток снотворного, которые горохом рассыпались у моих ног. До меня смысл происходящего дошел не сразу -для этого понабилось сначала понять, что кожа у мачехи практически ледяная, на внешние раздражители она не реагирует, а дыхания, кажется, не слышно. Паника захлестнула душной волной, заставляя руки затрястись, вследствие чего я испуганно отшатнулась, прижимая ладонь ко рту и смотря на тело Ольги Юрьевны, не подающее признаков жизни, расширенными от ужаса глазами. -Юрий!!! -мой истерический крик разнесся, кажется, по всему дому. Не знаю, о чем подумал начальник службы безопасности, но появился он буквально через пять ударов сердца, кажется, по лестнице просто взлетев. За ним виднелась Марина, тоже не оставившая происходящее с хозяйкой без внимания. В спальню Ольги Юрьевны он вломился, только убедившись, что со мной все в порядке, и сориентировался в ситуации гораздо быстрее, чем я от него ожидала. -Марина, скорую! Немедленно! -жестким голосом, не приемлющим неповиновения, приказал он. Горничная тут же схватилась за телефон, а я на негнущихся ногах вернулась в комнату, как раз для того, чтобы увидеть, как Юрий делает Романовой искусственное дыхание. -Дыши же, мать твою! -почти рычал он, моего присутствия совершенно не замечая. Я вжалась в стену, до боли вгоняя ногти в ладони и понимая, что еще немного -и меня накроет волной подступающей истерики. -Оля, черт возьми! -хлесткий удар по лицу, к моему облегчению, заставил мачеху пошевелиться, издавая булькающее хрипение, и открыть совершенно мутные глаза. -Таня, что она пила? -подхватывая жену хозяина на руки, рявкнул на меня Юрий. -Ну?! -Снотворное, таблеток тридцать точно, -сдавленным голосом отозвалась я, беря себя в руки и открывая дверь в ванную комнату дрожащими руками, понимая, что от действий Юрия сейчас зависит очень и очень многое. И почему я не могу быть такой собранной и спокойной, как он? И вообще -мне следовало еще в ресторане догадаться, что с мачехой что -то не то, а я, идиотка... Горло перехватило удушающим спазмом. К моменту, когда в комнату вошли двое уверенных молодых мужчин в спецкостюмах, на счастье, находящихся на вызове на другом краю поселка, Ольга Юрьевна более -менее действительность воспринимать могла, хотя выглядела, признаюсь, не самым лучшим образом. Юрий, действуя жестко и решительно, заставил мачеху выпить около полутора литров подсоленной воды, вызывая рвотный рефлекс, и успокоился лишь после того, как убедился, что большинство таблеток из ее организма выведено. Тем не менее, в кровь всосаться кое -что успело, и Романова напоминала свежеподнятого зомби, как состоянием, так и цветом лица. Врачи быстро взяли ситуацию под контроль, позволяя мне вздохнуть свободно, и констатировали, что в клинику мачехе отправиться лучше прямо сейчас -особенно, если учесть еще толком незаконченный курс лечения после потери ребенка. Марина уже собирала все необходимые вещи и бумаги, я же, чувствуя себя выжатой как лимон, напряженно сидела в кресле, переводя испуганный взгляд с врачей и Юрия на мачеху, которая вообще, кажется, толком ничего не соображала. Когда карета частной скорой помощи, отчаянно сигналя и сверкая мигалками, сорвалась за периметр, увозя с собой Марину, вызвавшуюся быть сопровождающей, так как я на эту роль сейчас совсем не годилась, и флакон из -под снотворного, который Юрий с трудом забрал из моих пальцев, сведенных судорогой, я уронила лицо в ладони и расплакалась.