Фортуна Фатум

Середина весны радует прохладой, поэтому я могу дольше носить свободное пальто с длинным шарфом. Фигура терпит изменения, и я благодарю судьбу за удачную погоду. В Хогвартсе прятаться сложнее. Я ни разу за последний месяц не снимала мантию и всегда носила сумку перед собой. Постоянные мысли о раскрытии правды сильно отвлекают от учёбы, а последний разговор с деканом вовсе заставляет нервничать, поскольку мне, как лучшей ученице курса, позволили сдавать СОВ в начале мая. На подготовку к первому экзамену по чарам у меня есть целая неделя, но… план Рона выходит из-под контроля. — Смотри, ещё совы! — Гарри толкает меня в плечо и подхватывает летящие с потолка письма. Некоторые совы садятся на стол, а другие кружат над нами. — Двадцать писем и пять посылок! — Рон разгребает свёртки и внимательно рассматривает обратные адреса, а я закрываю лицо руками и устало вздыхаю. Интервью гриффиндорского трио всегда имеет статус сенсации. После первых статей на передовых страницах каждая газета почувствовала удачу заработка, поскольку ранее мы никогда не отвечали журналистам, а Гарри не давал интервью. Теперь каждый день мы получаем десятки приглашений, вопросов и… подарков. Вот с ними сложнее, потому что каждую посылку нужно проверять чарами. Однажды я получила отравленный шоколад с подписью «умри, грязнокровка». В другой раз Рону прислали письмо с жалящим пергаментом со словами «смерть семье предателей». Про угрозы в адрес Гарри вовсе можно написать несколько страниц. Выявление опасных чар, чтение писем и составление ответа — всё требует времени, которого у меня нет. Помимо учебных проблем, добавляется страх за ребёнка, а нарастающее число приглашений на званые вечера огорчают своим большим количеством. Возможно, мы могли бы посетить издательство или присутствовать на открытии нового заведения в Лондоне, но… я не могу. Гарри уже предлагал подобную идею, а я с трудом отговорила его, ссылаясь на учёбу. Настоящую причину своего положения я по-прежнему боюсь раскрывать. Редкие часы свободного времени я трачу на изучение древней магии и чтение книг по тёмной. Мне неизвестно, подействует ли прежняя тактика для извлечения души из Гарри. Как мне поместить частицу в другой предмет? Действие равносильно тёмному заклинанию, которое использовал Лорд при соединении артефакта и души. Фактически я повторяю его действие, только перед этим трачу огромное количество магии на извлечение осколка из Гарри. Нехорошее предчувствие провала тревожит разум. Мне страшно. Если я вновь почувствую истощение, то древняя магия не сможет поместить частицу в предмет из-за нехватки сил. Появляется интересный вопрос — исчезнет ли частица без носителя или вернётся к прежнему? К Гарри? Идеальным вариантом было бы мгновенное возвращение к своему настоящему владельцу, но… почувствовав душу, Лорд убьёт Хагрида. Я в тупике, и не знаю, что делать. — Гермиона, это… — Гарри протягивает мне конверт и смотрит по сторонам, шёпотом договорив, — из Дарвина. Смотрю на адрес родителей и, отодвинув другие письма, открываю родное. «Гермиона, как твоё самочувствие? Папа до сих пор не может прийти в себя. Я прошу тебя написать ему несколько строк. Не забывай принимать настой ромашки и чаще разговаривай с ребёнком! Я верю, что это благоприятно действует! Целую, мама!» Читаю ещё раз, сдерживая улыбку. Мама придерживается советов Тонкс и не конкретизирует свои предложения. Ранее она рассказывала, что читала вслух интересные книги, когда вынашивала меня, а после рождения всегда разговаривала, веря в моё понимание. Возможно, она права, я с детства люблю книги. — Что-то хорошее? — Рон наклоняется ко мне, но я тут же переворачиваю письмо, скрываясь от его глаз. — У них всё в порядке, — натянуто улыбаюсь и собираю все остальные письма. Моя странная поспешность явно вызывает вопрос. Боковым зрением замечаю, как Рон пожимает плечами и обращается к Гарри: — Влюблённость меняет людей. — Что, прости? — по стойке смирно я застываю. — А уж влюблённость в Невилла тем более! — Рональд! *** Не справляясь с нагрузкой, я выхожу из Выручай-комнаты и опираюсь руками на подоконник. Мы назвали нашу группу отрядом Дамблдора. Хорошо или плохо, но идея Кингсли работает. Общее желание и воодушевление сплотили факультеты. В отряде преобладающее число составляют гриффиндорцы, но ученики Когтеврана тоже следуют за Гарри. Сначала меня удивил такой большой спрос, но Луна объяснила, что у каждого второго ученика пострадал кто-то из семьи. Когтевранцы очень умны и часто занимают высокие должности в научных сферах, а Пожиратели преследуют их идеи и разработки, поэтому родные часто гибнут из-за несогласия с требованиями Лорда. — Тяжёлый день? — приятный знакомый голос действует лучше любого лекарства, я с улыбкой поворачиваюсь, встречая прозрачный силуэт. — Тяжёлый месяц. Седрик пролетает мимо меня и застывает над подоконником, садясь по-турецки. — Могу чем-нибудь помочь? Присоединяюсь к нему и качаю головой. Его прошлая помощь дороже любого алмаза, и я искренне смотрю на лицо своего друга, выражая благодарность. — Нет. Я справлюсь. — Ты всегда так говоришь. Мы смеёмся, а затем Седрик указывает на Выручай-комнату. — Вы готовитесь к обороне Хогвартса? Слегка свожу брови и раздумываю, почему он использовал именно эти слова. Серьёзная, но грустная интонация, как это ни странно, больше похожа на утверждение, нежели на вопрос. — Нет, мы просто обучаем учеников защищаться от Пожирателей, — медленно говорю слова, думая о смысле его вопроса. Всё так. О школе мы не говорили с учениками. Лорд не собирается нападать на Хогвартс, значит, в данный момент не нужно поднимать панику. — Л-ладно, — как-то сконфуженно Седрик отворачивается, наклоняя голову, а моё подозрение рвётся наружу. — Ты что-то знаешь? — встаю напротив него и сама удивляюсь своему сиплому голосу. Не хочу слышать о ещё одной проблеме. Столько всего… я не выдержу! — Я думал, ты в курсе, — призрак оглядывается по сторонам и тише произносит, — после смерти Дамблдора защита Хогвартса ослабеет. Смерти? Что? Скрещиваю руки на груди и со всей серьёзностью говорю: — Профессор - сильный и опытный волшебник, он не умрёт, — конечно, смерть приходит за всеми, исключение составляет лишь Риддл, но директор полон сил и проживёт ещё очень долго, — Пожиратели не одолеют защиту Хогвартса! Седрик опускает голову ниже и поджимает губы, а я мучаюсь от внезапной тревоги. Подхожу к призраку и наклоняюсь к нему, заглядывая в глаза. — Скажи, что ты знаешь? — добавляю беспокойство в голос и шепчу, — пожалуйста! Седрик наконец расправляет плечи и тихо отвечает: — Я слышал разговор Снейпа с директором. Дамблдора прокляли сильным заклинанием, от которого нет спасения, — прикрываю рот руками, чтобы не закричать в истерике, и слушаю призрака, — Снейп сказал, что директор продержится только год. — Нет! — по щеке течёт одинокая слеза, я хватаюсь за подоконник, боясь упасть. Как? Почему директор не справился с проклятием? Он же всегда был аккуратен. Не поэтому ли он уехал из школы под предлогом встречи с великанами? Для лечения? Почему это произошло? Виноват ли Риддл в смерти профессора? «Пока я не собираюсь нападать на Хогвартс». А после смерти директора? Собирается? Невероятно! Что же делать? Превозмогая душевную боль, я смотрю на Седрика и спрашиваю: — Тебе известно, что это за проклятие? — Нет, но Снейп говорил что-то про кольцо. Кольцо? Кольцо Марволо Мракса? Крестраж? Слова Седрика имеют смысл, ведь кольцо обладает огромной силой и защищено тёмной магией. Разум быстро соображает и подкидывает цепочку событий. В отличие от медальона, кольцо не влияет на рассудок, но… может быть, его чары начинают действовать не сразу. Дамблдор всегда хранил крестраж у себя, возможно, проклятие постепенно поражало его. Знает ли об этом Кингсли? Не это ли причина нашего задания? Оборона Хогвартса… О Мерлин, только не это! — Седрик, расскажи мне всё, что знаешь. *** Несколько раз я сворачиваю в сторону подземелий, а затем возвращаюсь назад. У нас с профессором Снейпом уже есть один секрет. Я надеюсь, он расскажет мне о проклятии кольца, но интуиция подсказывает, что директор запретил распространять подобную информацию. У зельевара с Риддлом свои счёты, но он всегда выполнял указы профессора Дамблдора, поэтому вряд ли скажет мне правду. К тому же я не могу выдать своего информатора. Седрик доверил мне тайну, с которой я не знаю, что делать. Почему профессор Дамблдор не попросил меня о помощи, ведь мы не знаем предела древней магии. Она могла бы помочь или… хотя бы попыталась. Библиотека заполнена студентами. Взяв с собой книги, направляюсь в родную башню. Каждый день я с трудом выполняю домашние задания и запоминаю теорию для экзаменов. Мысли крутятся вокруг других проблем. Журналисты назначают встречи в Хогсмиде, пишут статьи с нашими комментариями. Гарри известен почти с рождения, а нам с Роном сложно привыкнуть к статусу новых знаменитостей. Различные учёные пишут о так называемом «феномене Грейнджер» и подтверждают данный термин колдографиями гигантской выдры из Азкабана и сражением львицы с Чёрной меткой. Кто-то пишет, что я способна вызывать разных животных, противореча законам магии, а кое-кто указывает на создание «Белой метки». Уверена, Лорд бы саркастично усмехнулся сравнению прессы. Неожиданным образом я стала лицом всех магглорождённых волшебников, а поскольку всем известна ненависть Волдеморта к грязнокровкам, то газеты превращают подобные статьи обо мне в желание встать на защиту магглов конкретно против Лорда. Судьба насмешливо подбрасывает намёки на наше противостояние. Временами меня злят подобные аргументы прессы, и я присылаю им свои негативные комментарии на ту или иную публикацию. Когда на страницах «Пророка» появилась статья о новом законе, запрещающем магглорождённым волшебникам занимать должность Министра магии, я не выдержала и под собственным именем написала отзыв на целую страницу. Поднимаясь по лестнице к башне Гриффиндора, я вспоминаю каждое своё слово: «Данный запрет нарушает права магглорождённых! По собственному опыту я могу с уверенностью сказать, что сила и потенциал волшебника не зависят от крови. Главным аргументом для чистокровных семей является их вера в сохранение традиций путем отсутствия связи с магглами, однако данное утверждение противоречит законам магии, поскольку волшебник использует способности, дарованные судьбой и внутренним источником энергии, а не кровью. Решение высших органов власти о принятии нового закона не только ущемляет права магглорождённого населения, но и вызывает раздражение тех, кто несправедливо потерял родных в результате нападения Пожирателей смерти. Подобные законы не содержат морали и направлены на принудительное выполнение. Главный вопрос — должны ли мы слепо следовать скрытой манипуляции? По моему мнению, данный запрет служит провокацией для нарушения спокойствия и призыва магглорождённых к беспорядкам. Отдел Магического правопорядка во главе с ненавистником магглов Корбаном Яксли открыто будет арестовывать магглорождённых, указывая на их агрессивность и несогласие, поэтому требовать отмены закона нужно иными способами, не поддаваясь на провокацию и не подставляясь под угрозу. Мы должны верить в себя и защищать свои семьи, однако война затягивает в сети каждого, поэтому уверенности в завтрашнем дне нет, но активное сотрудничество с авроратом помогает поддерживать баланс и получать преимущество. Как бы ни возмущались тайные шпионы Того-Кого-Нельзя-Называть в Министерстве, но с многочисленными жалобами и письменными требованиями населения Британии им не справиться. Нельзя допускать изменения руководства и основного состава аврората, поскольку на протяжении долгого времени именно авроры под руководством Аластора Грюма, а ныне Кингсли Бруствера, жертвовали собой во спасение жизней сотен волшебников, помогали магглорождённым и защищали наших родных и близких. Возвращаясь к главному вопросу об ущемлении прав магглорождённого населения, нужно задать вопрос каждому волшебнику — уверен ли он в том, что выполняет приказы чистокровного?! В конце концов, наши предки часто поступали импульсивно, ведь даже древнейший чистокровный род может породниться с магглом и получить потомка, способного превзойти мощью любую чистую кровь. Однако на каждую силу найдётся другая, более великая, и, возможно, именно магглорождённые способны затмить подобную мощь!» После отправки статьи в издательство я начала жалеть о своём последнем абзаце. Вряд ли большинство людей догадается, кого я имею в виду, но уж сам Объект-Моих-Слов точно придёт в ярость. Мест в гостиной Гриффиндора ещё меньше, чем в библиотеке. Гарри куда-то ушёл с Джинни, а Рон с Лавандой. Наши жизни странным образом поменялись за этот год. Рон изъявил желание покинуть Хогвартс после сдачи СОВ, а Гарри хочет посещать курсы для будущих авроров, но последние события ставят под удар его планы. Моя статья появилась на страницах «Пророка» сегодня утром. Что будет завтра неизвестно, ведь я впервые с таким раздражением отправляла комментарий. По факту я призвала людей к защите аврората и подала идею о жалобах. Получится или нет — сказать сложно, но я искренне рассчитываю на успех. *** — Что… это? — у меня не хватает слов, чтобы использовать правильную речь. Я надеялась на нормальный завтрак, но с каждым шагом к гриффиндорскому столу мои глаза раскрываются шире. — Сорок пять писем и семнадцать посылок! Поздравляю, Гермиона, это рекорд! — не сдерживая смеха, Рон машет перед моим лицом объёмной стопкой. А я… я обречённо сажусь рядом и падаю головой на стол, скрываясь за мешком с конвертами. *** Скоро отбой, но ученики не покидают библиотеку, так же как и мы. Рон пишет эссе по истории магии, Гарри строит диаграмму для нумерологии, а я сравниваю между собой выпуски газет. К сожалению, на утреннюю почту у меня не хватает времени, но по комментариям экспертов из журналов можно уверенно предположить очередную сенсацию, поскольку многие пишут о своём согласии с моим мнением, однако есть те, кто желает мне смерти и завуалированно советует не совать нос в дела Министерства. — Волнуешься из-за критики? — Гарри наклоняется ко мне через стол и смотрит на газету «Новости Волшебного мира». — Я не знаю, к чему это всё приведёт, каждый конверт может содержать проклятие. — Мы же используем защитные чары. Следующие слова вылетают прежде, чем я могу себя остановить, потому что не хватает терпения скрывать от Гарри подобную информацию: — Профессору это не помогло. Гарри непонимающе поднимает брови и спрашивает: — Ты о чём? Какому профессору? Собираюсь открыть рот, чтобы рассказать о директоре, но внезапный возглас за спиной заставляет вздрогнуть и повернуться. — Поттер, — тяжело дыша, к нам подходит профессор Снейп и, наклонившись, тихо говорит, — чрезвычайная ситуация, нужна подмога! Мы резко поднимаемся из-за стола, привлекая к себе внимание остальных учеников. Профессор кивает нам на дверь, и мы быстро следуем за ним. — Что случилось? — Гарри на ходу убирает учебники. Мы почти срываемся на бег по направлению к кабинету трансфигурации. Не может быть! Мы сразу воспользуемся камином? Я не могу! Начинаю дрожать от внезапного ужаса, воздух не задерживается долго в лёгких. Я не ожидала нового задания в столь неподходящее время. Пропускаю вперёд Рона, чтобы быть последней, и прислушиваюсь к словам профессора. — Пожиратели захватили в плен Тонкс и Люпина. Нет! Великий Мерлин! Нет! До кабинета декана мы доходим быстро, но профессора Макгонагалл в кабинете нет. Зельевар взмахивает палочкой, открывая доступ к камину, и кидает нам в руки аврорские плащи с креплением для палочки. Охватившая меня паника мешает соображать, и я трансфигурирую из стула небольшую ширму, чтобы переодеться. Я не могу бросить друзей, но… в моём состоянии... Как мне отказаться? Если Гарри с Роном могут поверить в причину усталости, то профессор точно что-то заподозрит. — Через минуту отправляемся! — Куда? — Рон застёгивает плащ и вместе с Гарри подходит к камину. Всё происходит настолько быстро, что я с трудом понимаю реальность и, словно в трансе, подхожу к профессору. — На территорию оборотней. Что? Оборотней? О нет! Профессор протягивает нам порох, называя место встречи, и исчезает в зелёном пламени. Гарри ступает следом, а Рон пропускает меня вперёд. Что ж, моя глупость — ложь. Теперь я расплачиваюсь за свою ошибку. Беру порох и следую за Гарри на место сражения волшебников с оборотнями…