Вдохновение из глубин

Акане двигалась к маленькому полю, что было закреплено за её группой. Без надежды увидеть там кого бы то ни было. В её голове стояли слова лейтенанта. Он заставил её задуматься. Ведь все группы, что когда-либо стояли под командованием Акане всегда от неё отказывались, очень многие шинигами умерли в бою, когда она выполняла задание. Но ей всегда казалось, что главное было выполнить задание. Ведь эта та причина, что человек ей дал. На поле никого не было, Акане села под большим раскидистым деревом, под которым прежде нашла сестер. В её группе никого не будет. Ну и ладно, она ведь никогда не просила группу, Акане верила, что и своими силами была бы способна справиться. Но отчего-то было грустно. Она подняла свои карие глаза к верхушке дерева, услышав шаги опустила взгляд. Две одинаковые фигуры, медленно прихрамывая одна на правую другая на левую ноги к ней приближались. Акане села ровно, приподняв брови. — Вы здесь? — удивленно спросила седьмой офицер, — пришли лично сказать, что выбываете из моей группы? Сестры подняли к ней тяжелые взгляды, переглянулись, сжали руки в кулаки и твердо качнули головой. — Мы думали об этом, — заговорила правая Оойси. — И решили, что наша цель важнее, — говорила за ней левая, — никто не хочет нас в группы высших офицеров. — Потому что мы новенькие только закончили академию. — И наш уровень реацу очень посредственен, — продолжала другая, взгляд Акане следовал от одной к другой. Они — словно был один человек, так забавно продолжали речь друг друга. — А почему бы вам, — медленно заговорила Акане, смотря на них, сестры замерли ожидая, что она скажет, — когда говорите в начале предложения не называть свое имя? — Мика. А мы очень хотим добиться большего в этой жизни. — Рика. Подняться по карьерной лестнице. — Мика. Принести честь нашей семье. — Рика. Зарабатывать больше денег для них. — Рика. А этого можно достичь быстрее всего, находясь в группе высшего офицера, хоть о вас и ходила дурная слава из седьмого отряда, — говорила кудрявая девушка, её сестра недовольно на неё посмотрела. — Это я Рика, а ты Мика. — Какая разница, — закатила глаза Рика, которая была Мика, — она все равно не запомнит. — Большая, — не согласилась с ней сестра, — Я — перворожденная Рика, а ты младшая Мика. — Откуда ты знаешь, — хмыкнула Мика, возможно Рика, Акане не была уверена кому должна была верить, — нас мама могла перепутать миллионы раз и забить. — Она — мама, она — чувствует, — не согласилась Рика. — Это она так нам говорит, а сама разные ленточки давала. Акане их уже не слушала, она вновь подняла глаза к листьям, что тихо шуршали под тихим теплым ветерком. На её лице царила улыбка. Ведь ей дали ещё один шанс, лейтенант объяснил ошибки. Больше она их не повторит. — Значит, — тихо произнесла Акане, сестры, что уже дрались за то, кто был рожден первым замерли, обернув к ней головы, — подчиненные должны учиться у офицеров? Кудрявые девушки повернули друг к другу лица, удивленно смотря друг на друга, а после выпрямились и в голос заговорили: — Как точно, седьмой офицер Ито, — склонились с ровными спинами, лишь на мгновение повернули друг к другу лица и подмигнули. — Хм, — издала тихий задумчивый звук Акане, наблюдая за тем как зеленные листья шелестели под теплым ветерком. Сестры молчали смотря на неё, судя по их выпученным взглядам они пытались внушить ей мысль — их тренировать. — Я никогда никого не учила, — произнесла Акане, её карие глаза сконцентрировались на сестрах. Сестры Оойси, казалось, уже и позабыли, что прошлым вечер чуть не отошли на путь перерождения, и улыбались во все свои пятьдесят шесть зубов. — У нас для проб целое поле, — заметила Рика, или Мика, Акане так и не запомнила. Да и они могли перекрутиться во время драки. Вторая сестра Оойси подбежала к их офицеру подхватывая её под руки и выталкивая под яркое солнце, отчего Акане прищурилась. Девушка задумалась, она всегда тренировалась одна, и люди, когда видели её тренировки всегда смеялись. Наверное, она не была лучшим из учителей. — Мика, — произнесла Акане, зовя к себе одну из сестер Оойси. — Это я, — в голос произнесли сестры Оойси, и ступили вперед. Акане наклонила голову на бок. — Почему бы вам не показать на что вы способны? — предложила седьмой офицер. Сестры кивнули и взяв в руки по деревянному мечу, начали спарринг. Они двигались удивительно медленно, все время используя шунпо, что было предсказуемым и медленным, словно их тела сопротивлялись этому насилию. — Не используйте шунпо, — произнесла Акане, что вновь сидела под деревом и не смотрела на них, её глаза были устремлены в облака, что медленно проплывали мимо них. Интересно были ли у них причины на это? Вот так плыть под повелением ветра. — Но, — не согласилась одна из сестер Оойси, — шунпо самое главное, что мы должны натренировать. — Если мы не можем использовать шунпо, то никогда не продвинемся, — согласилась с ней вторая. Акане подняла руку вверх водя ею из стороны в сторону. — Шунпо — это техника, которая прежде всего выходит из наших природных движений, вы никогда не сможете двигаться быстро используя эту технику, если ваше тело не знает как оно бы двигалось без неё, — рука Акане замерла на месте, девушки округлив глаза за ней наблюдали. — Но если оно знает, где должно оказаться и сколько шагов для этого нужно, — её рука очень быстро почти не видно опустилась на колено, — то будет двигаться много быстрее. — Оооо, — в голос протянули сестры, кивая ей в такт, — ваш учитель наверное был великим шинигами. Они смотрели на неё в ожидании, что она скажет, и Акане замерла задумчиво смотря на свою руку. Учитель? Он себя так называл, всегда улыбаясь ей доброй улыбкой. — Наверное, — передернула плечами седьмой офицер. — Кто же он? Кто? может он сможет и нас тренировать? — невообразимым образом два счастливых лица оказалось прямо перед ней. Акане лишь передернула плечами им улыбаясь, отправляя рукой их тренироваться обратно. Сестры внимательно следили за шагами, двигались медленно, но точно выбирали куда. Адская бабочка вышла из тени дерева и порхая, села на большой палец ноги Акане, оттуда передавая информацию. Седьмой офицер испарилась быстрее, чем сестры успели заметить бабочку.

***

Ичимару Гин капитан третьего отряда, руками отодвинул длинные кусты тонких камышей в стороны. И ступил на тихое поле, его не оставляло постоянное ощущение, что он и правда погружался в потусторонний мир. Весь шум Сейрейтея, что ушел с главных улиц отрядов, и перешел в более увеселительные заведения, словно исчезал, как только он подступал к этому загадочному полю. Он замер на мгновение, ровно посреди поля стояла Таё-но-хи. Поле было очищено от стволов деревьев, что перешли к брусьям, увеличивая территорию их сидения. Она стояла ровно в центре, между двумя крупнейшими ямами. Её руки были подняты на верх, где и держали её правую ногу, неким кольцом, волосы развивались под дуновением легкого ветерка. И в свете заходящего солнца она выглядела удивительно вдохновляюще. Она опустила ногу, что медленно полетела вниз, вторая чуть присела и она прокрутилась ходя из стороны в сторону. — Танцуешь? — предположил игривый голос. — Я, — её глаза были прикрыты, на лице стояло полное умиротворение, человека, что был счастлив, — бамбук, — закончила говорить Таё-но-хи, продолжая поддаваться дуновением ветерка. Ичимару очень серьезно приложил руку к подбородку. — Нет, не похоже, — наконец решил он, направляясь к брусьям. Девушка не открывая глаз и не переставая двигаться даже на секунду, издала протяжное и глубокомысленное хмыканье. — А почему бы тебе не показать мне как выглядит бамбук. Ичимару приподнял брови. — И почему мне не хочется, — пропел Ичимару ироничным голосом. — Я объединяюсь, — произнесла Акане. Она мягко прокрутилась, поднимая волнистые волосы в хоровод, — со своим занпакто. — Не признал, — хмыкнул Гин, Акане открыла глаза бросив на него насмешливый взгляд. — Это потому, что здесь нет реацу, — ответила она, — в этом мире. И действие занпакто не видно. Ичимару сел на брусья, откидываясь назад. Отчего-то каждый раз, когда он находился в этом месте в его душе царил покой. Когда он видел спокойное умиротворенное лицо. Вот так просто наслаждаться жизнью в одиночестве. — Тсуметай Аме, — неожиданно раздался тихий голос, он поднял глаза к ней. Она опустила руки и остановила завораживающий танец. — Сегодня мне сказали, что я должна завести друга. Ичимару приподнял веки, выходя из полудрема, и концентрируя внимание, глаза смотрели на небо, мелкую россыпь ярких огоньков. — Кто сказал? — лениво отозвался ночной друг Акане. — Учитель, он называет себя моим учителем, — ответила девушка, она тоже подняла глаза к небу и на удивление выглядела печально. Ичимару тихо почти беззвучно хмыкнул. Учитель. Да, по тому как она двигается, её особый вид тренировки, её шаги, когда она тренирует поступь не используя саму технику при этом. Этому в академии не учат. На этот путь ставят. Шинигами, что действительно становятся сильными. — Почему бы тебе не завести друга? — спросил Ичимару, он изучал её. Тело, повадки, движения. — Он сказал найти человека-причину, — тихо произнесла Таё-но-хи, она подняла голову к лунному свету, тихо смотря в небо. — Причину? — отчего-то Ичимару сомневался, что ей было сказано именно это. Но её логика дорогого стоила. — Да, — легко прокружившись, видимо, все ещё представляя себя бамбуком, девушка опустилась рядом с ним. Села в позу лотоса лицом к нему. — Человека за которого мне хотелось бы сражаться, защищать, доверять. Она смотрела на него широко раскрыв глаза, словно ожидая чего-то, открыла было рот, и Ичимару был готов услышать: «Ты будешь моим другом?». — У тебя есть такой друг? — вместо этого спросила Таё-но-хи. — Есть, — ответил Гин, в душе растеклось тепло, когда он подумал об этом. Даже если этот человек далеко, одно наличие его в жизни бывает достаточно. — Я сказала учителю, — Таё-но-хи подобрала колени, — что у меня есть друг, он приходит ко мне в ночи и зовёт себя Холодным Дождём, а он сказал, что это не то, что мне нужно. — Теряюсь в догадках отчего, — сухо произнес Ичимару. На некоторое время воцарилось молчание, девушка погрузилась в свои мысли и казалось была далеко от него. На лице Ичимару расплылась широкая коварная улыбка, что многих вводила в ужас. — Таё-но-хи, — пропел его сладкий голос, она перевела взгляд к нему, — пойдем домой уже поздно. Акане захлопала длинными ресницами, словно не понимая, что такое он говорил. Ичимару было до ужаса интересно как же она себя поведет с ним за границами этого поля. Однако, в её голове словно произошло зависание. — Тцуметай Аме, — произнесла она насмешливым голосом, вытянула руку и похлопала по макушке, — мы — дома. Как мы можем выйти, если ничего больше не существует. Она весело перекрутилась и откинулась прямо на его колени. Довольно посмеявшись, она дотянулась до его носа, словно ребенок и нажала на него, вновь начиная звонко смеяться. Капитан третьего отряда поднял голову к небу, вновь погружаясь в воспоминания. Вот так под звёздами, без дома, сколько ночей они провели. И как сильно он ненавидел звездное небо ребенком, что словно насмешкой светило на них своим превосходством.