Вдохновение из глубин

Акане, легко двигаясь, не останавливаясь даже на короткий перерыв, направлялась по душным улицам Руконгая. На лице стояла мечтательная улыбка, она получала истинное удовольствие от своей идеи и о том как она все спланировала. А как ей было не радоваться, ведь это действие было бы тем, что сделал обычный человек и именно оно поможет ей познать мир, где она живет, познать людей с которыми она сосуществует. Так говорил Укитаке, и Акане искренне пыталась разобраться в его словах и даже следовать совету. Над губой выступили капельки пота, она мельком взглянула на свою катану спрятанную в ножнах, что, возможно, переливалась интересным цветом, которого никогда Акане не видела прежде, но нет, она не остановилась, чтобы проверить. Загнув за очередной угол, и, наконец, оказавшись за чертой домов очередного района Руконгая. Которые уже все слились в один, так много она обежала. Таё-но-хи остановилась перед местом, что искала. Небольшой обшарпанный дом, что был высок, но казалось вот-вот разрушится окончательно, стоит лишь подтолкнуть. Дверь была открыта и привязана проволокой, чтобы не качалась. А рядом с домом росло большое дерево, что цвело и обещало в будущем вкусные плоды. Акане, достала свою катану, страстный взгляд желающий узнать впился в цвет меча, что обычно переливался под солнцем. Был совершенно неожиданный поворот. Занпакто казался прозрачным. Седьмой офицер Ито затаила дыхание от восторга, однако присмотревшись, поняла, что он не был прозрачным, а просто принял цвета земли и сливался с ними. — Сонзая-но-Хикари, — Акане склонила голову перед своим занпакто. Из обшарпанного дома, судьбу которого решала Таё-но-хи, на улицу вышло четверо ребятишек. Они были грязными, в потертой одежде, трое пугливо прятались за мальчиком постарше. Он держал в руках старую дубину, из которой торчали занозы и грозно смотрел в сторону шинигами. От них добра не жди — это дети этого района знали наверняка. — Кто ты такая?! — грозно спросил ребенок, поднимая дубину, словно давая понять, что не побоится ею воспользоваться. Таё-но-хи удивленно посмотрела на дубину, усмехнулась, от чего мальчик поежился и не в силах совладать со страхом сделал шаг назад. — Я пришла не за вами, — безразлично произнесла Акане Ито отворачиваясь от них. Сводить счеты это так по-человечески. Девушка волнительно облизнула обсохшие губы от жары, зная, что вот-вот этот человек объявится там, седьмой офицер Ито поторопилась снести дерево со своего места. Так и замерла перед ним, одна нога стояла впереди спина была наклонена как и голова, словно она грациозно кланялась этому дереву и отдавала честь его памяти и жизни которую не задумавшись прервала. Дети что не успели заметить, когда она провела катаной удивленно смотрели и через пару мгновений с небольшим шорохом дерево начало падать. Лицо мальчика побледнело, ведь это было их дерево. Она заваливалось прямо на них, и закричав они поспешили разбежаться. Большое дерево завалилась на крышу, что под небольшим весом дерева начала проваливаться, посыпались камни, и вход с большей частью дома завалился поднимая огромное облако пыли. Таё-но-хи удовлетворенно улыбнулась, выпрямляясь убирая свою катану на свое место. С разных сторон дети смотрели на разрушенный дом, самая маленькая девочка начала плакать, а мальчик схватив крепче дубину громко с вызовом закричав, кинулся к шинигами. — НЕНАВИЖУ ВАС ВСЕХ! — истошно орал он, размахивая дубиной. Грациозно его не замечая, Акане легко уклонившись направилась к дереву, решив подождать того с кем сводила счеты. — БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТА, ШИНИГАМИ! — орал истошно мальчик, на глазах блестели слезы. Он сильно ударил по ноге девушки, что даже поморщилась. Нахмурившись, она схватила биту, вырывая из небольших рук и толкнув рукоятью дубины откинула мальчика на метр. — Почему ты меня ненавидишь? — спросила тогда Таё-но-хи, безусловно заинтересованная этим чувством. — Ты разрушила наш дом! — мальчик бросился с кулаками на девушку, что проворно подпрыгнув прошлась по стволу, поднимаясь на верх, самая высшая часть дерева была зацепилась за уцелевшую часть крыши держалось на нем, на высоте. — Хххм, я не знала, что это ваш дом, — ведь её поле тоже было разрушено, — значит вы должны разрушить что-то мое, — предположила она. — Слезы делу очевидно не помогут. Мальчик, не оставил попыток и под испуганные возгласы детей, царапая руки, залез на дерево, некоторое время на корточках, после поднялся на дрожащие ноги и неудачно балансируя направился к шинигами, что лишила их единственного укрытия в этом Королем забытым месте. Он почти рычал от ненависти, от бессилия, от желания доказать, что даже дети способны за себя постоять. Таё-но-хи стояла прикрыв глаза, она не была уверена если этот человек откликнется на её записку, но если он… Истошно завопив мальчик бросился с очередной палкой на Акане собираясь проткнуть её насквозь. Девушка смотрела нахмурив брови на тонкую палочку, что при всем желании и, при даже её воображении, не могла бы ей принести вреда. Эти дети удивительно нелогичны, решила она, пока парнишка очень медленно бежал к ней, поскользнувшись, широко раскрыв, глаза он полетел вниз, последнее что он видел безразличное лицо девушки с огненными волосами. Она смотрела с улыбкой наклонив голову на бок. Ударившись об обваленную часть крыши ребенок сжался, из груди вырвался крик и уже у земли его подхватил он. Сердце Акане пропустило удар… пришел. — Что ты делаешь? — зашипел Ичимару, опуская ребенка. Прищуренные глаза обвели взглядом заваленный дом и дерево, что вызвало щемящую грусть и воспоминания. — Месть, — сладко произнесла Акане и её лицо неожиданно засветилось, словно впервые в жизни она сделала нечто столь приятное, чем можно было идти хвастаться. Она разве не хлопала в ладоши. — Месть? — усмехнулся Ичимару, на лице расползалась привычная улыбка, — как благородно, — пропел Гин, — чем же эти, я уверен, злые дети, тебя обидели, радость моя? — Это месть вам, ка-пи-тан, — воодушевленно по слогам произнесла Таё-но-хи. Солнце почти полностью зашло за горизонт. Дети в стороне хлюпали носами, мальчик с бледнючим лицом держал за руку, которую повредил при падении, опустив голову не в силах поверить, что оказался так слаб он ретировался к своим. Даже не смотрел в глаза испуганным друзьям. — В самое сердце, — ахнул Гин, положа руку на сердце. — А вчера говорила, что теперь обязана мне жизнью, — хмыкнул капитан третьего отряда, окидывая блеклым взглядом детей, что стояли рядом с друг дружкой, что-то обсуждая и бросая на них глаза полные ненависти. — Это вы говорили, — не согласилась Акане, она легонько прошлась по стволу, забираясь на тонкую ветвь, что поднималась ещё выше, уходила в воздух и покачивалась под давлением. — Но… я принимаю ваши слова, однако, не все сразу, я разрушила то, что дорого вам сегодня. Завтра, возможно, спасу вашу жизнь, — Таё-но-хи прикусила губу, о чем-то задумываясь, казалось, она даже не с ним говорила, а что-то интересное самой себе. — Я в нетерпенье, — сухо оборонил Гин. Он обвел улыбкой картину прекрасного, — хотя придется тебе мстить лучше в следующий раз. Не задело, — развел руками Ичимару разворачиваясь, его взгляд вновь остановился на детях. — Как не задело? — прямо перед его лицом предстало удивленное лицо Таё-но-хи, большие глаза неверующе на него смотрели, пытаясь найти ложь в его глазах и она так усиленно занималась этим делом, что её лицо было от его в сантиметрах. Ичимару лишь развел руками, он совершенно не понимал этого человека. — Неправда! — она отстранилась. — Единственное кого это задело это детишек, как не стыдно Таё-но-хи, — пропел Гин. — Они все равно умрут, — передернула плечами Акане, не дав этим действиям второй мысли. Цепкий взгляд прищуренных взгляд впился в седьмого офицера. — Какие интересные доводы, — кисло хмыкнул Ичимару. Это место, дерево, дети — все навивало воспоминания, которых он не хотел помнить. И её «они все равно умрут». — У них нет шанса, — задумчиво произнесла Акане, снизойдя до того, чтобы отвести к ним взгляд, — их миллионы… детей, что учатся сражаться за свою жизнь, что учатся выживать. Если и этих найдет Казе, то они умрут в считанные часы, возможно секунды, — отчужденным голосом говорила Акане, её глаза были затуманены и она прикидывала силы детей. Смелый парнишка умрет первым, решила она. Хмыкнула, — Я могу убить их прямо сейчас, — девушка неожиданно со смешком наклонилась и ушла в шунпо, выхватив занпакто. Перед детьми её поймал Ичимару схватил клинок, крепко сжав, второй рукой он схватил её за форму, резко придвинул к себе. — Достаточно, — зашипел Гин на самое ухо Таё-но, — достаточно. — Вы пришли, — тихо произнесла Акане, Ичимару изогнул брови от него всегда уходило, что она говорила. Она придвинулась к его уху и шепнула, — задело. Отстранившись плавной походкой, она направилась прочь. Оставляя капитана третьего отряда с неприятным привкусом от ситуации. Казе… что-то знакомое шевельнулось в его подсознании. Это не было имя, прозвище… где он слышал его прежде? Почему-то его ум ухватился за это слово. Он почти ничего не знал о Седьмом офицере его отряда, и это было первое упоминание связанное с ней. Гин обернулся к детям, что видимо приняли решение и обернулись к нему, но под жуткой ухмылкой Ичимару они шарахнулись в страхе, и попятились. И именно это дало ему понять, что его цепляло. В Акане отсутствовал страх, совсем, она кидала его лицом в ситуации, к которым он не готов. Гин сжал записку в руке, окинул взглядом дом с деревом, где они выживали… как она узнала? Даже он ни разу не вернулся сюда. Хмыкнув Ичимару ушел в шунпо. Не задумываясь ни на секунду, он распахнул дверь в домик, где жила Таё-но-хи. Насмешливый взгляд обвёл убогий вид комнаты, тусклой комнаты. С боку он видел форму шинигами, что была покрыта слоем грязи и стояла ровно, словно доспехи. Даже комната самого последнего мужлана была бы более уютной. Серые стены, тусклый свет лампочки что вот-вот обещала погаснуть, слой пыли на окнах, единственными предметами мебели была небольшая кровать и серый облезлый стул, чтобы был усыпан вещами. — Капитан? — удивлённо произнес голос Таё-но-хи, — вы уже спасли детишек? — наклонила голову девушка, словно знала, что он не оставит их одних, и направил к ним людей. — Повезло им, что я сломала их дом, — говорила она, задумываясь и обращая взгляд к окну впервые в нем появились блики грусти, — теперь они не попадут к Ка, — она глубоко вздохнула. Раздался глухой звук, когда голова Акане с силой ударилась о стену, Ичимару припечатал её к стене, медленно не говоря ни слова, взял тонкими длинными пальцами её за подбородок и поднял к себе лицо. — Таё-но-хи, — пропел ехидный голос капитана, — ты совсем не разбираешься в людях. — Я не разбираюсь во многих вещах, — передернула плечами Акане, — так говорит Укитаке. Но ты тоже, ка-пи-тан, — выдохнула она, смотря прямо в его глаза. Лисья улыбка стала шире, совсем, совсем ни следа на страх. Ичимару резко, чуть отступив, перекрутил её, крепко вжимая в стену лицом, так сильно, что её голова была повернута в право. Он запустил руку в её волосы, что оказались мягче, чем он предполагал. Сжал, откидывая голову назад, левая рука схватила её за тонкую талию с силой сжимая, так, что казалось вот-вот кости треснут, он потянув за волосы наклонил голову назад, смотря в её глаза. Но нет, затуманенный взгляд карих глаз без намека на страх, она прикусила губу, смотря на его губы. — Кто такой Казе, — спросил он, разжимая руку. — Ууу, — разочарованно произнесла она, — вы такой мягкий капитан. Спасли детей, расстроились из-за хижины, а теперь хотите говорить об этом человеке? Акане лукаво прикусила губу, плавно к нему подступая, протянула руку до его лица. Ичимару отстранился, временами казалось, что в ней не было здравого смысла совсем и по ней рыдает сумасшедший дом. Но время от времени её слова имеют больше смысла, чем всех их вместе взятых, адекватных людей. — Не заинтересован, — с язвительностью Ичимару окинул её насмешливым взглядом, развернулся уходить. Улыбка на лице Акане стала шире и более понимающей. — Разочаровать боитесь, — выдохнула она. Ичимару замер перед дверью, закрывая её обратно, развернулся, его взгляд прошелся по округлостям Акане, по гибкости её тела, грация её движений любого бы восхитила, оставалось только удивляться как с такой грацией, каждый раз, на выглядела пыльной и грязной. — Не боишься, Таё-но-хи? — пропел Гин. — Я понятия не имею, — шепотом говорила девушка, переводя взгляд к его губам, — к кому ты обращаешься, Гин. — И завтра жалеть не будешь? — Почему меня должен останавливать день, что ещё даже не настал? Почему я должна волноваться о будущем, которого может не быть? — девушка говорила все тише, почти полностью к нему подступив, — почему я завтра должна жалеть о том, что уже произошло и нельзя исправить? — уже ему в губы прошептала Акане, — не понимаю. Нежно, прикрыв глаза, она прикоснулась губами к его. Чуть приоткрыла рот, выдыхая, от неё пахло малиной, — заметил Гин. Он приоткрыл глаза, смотрел на неё. Девушка провела языком по его верхней губе и Ичимару словно ударило током. Он запустил пальцы в её волосы, мягко поглаживая. Акане провела носом вдыхая его запах, по щеке, поднявшись на носочки, выдыхая горячий воздух, что буквально опалил его, к его шее провела носов к уху. Невесомо поцеловала, и ещё. Лизнула за мочку уха. Прохладная рука дотронулась до его брови. Легонько сжав руку в её волосах Гин притянул к себе, и поцеловал её. Поцелуй был нежный, порождающий небывалое чувство что поднималось выше к груди, заставляя его напрячься, заставляя желать её всю. Чуть оторвавшись она вновь насмешливо провела языком по его губе, вызывая дрожь, с выдохом он издал еле слышный стон. И сделал шаг назад, выходя из этого невидимого облака вожделения. Разрывая эту нить связи, что манила узнать её лучше. Она удивленно смотрела на него, наконец открыв глаза. Её губы блестели под светом мерцающей лампочки. Лампочка качнулась от ветра, что создала хлопнувшая дверь. Акане прикрыла глаза пытаясь удержать чувство царившее в ней, обернулась к своей кровати. Она редко находилась в своей комнате, даже ночевала не каждый день. Ей хотелось простора, свободы природы. И выйдя на улицу она отправилась искать новый параллельный мир.