Наша история

Так как Лейле оставалось неизвестно сколько дней, недель или месяцев, Хартфилии, так сказать, отрывались на полную, конечно же, разделяя всё это с семейством Драгнилов. Они частенько уезжали в лес, на море, на разные экскурсии в других городах. Честно говоря, Зереф особого удовольствия от этого не получал, так как ему больше хотелось проводить время со своими сверстниками, однако ему не хватало наглости сказать об этом родителям, ведь парень прекрасно понимал для чего это собственно и происходит. От этого брюнету становилось тошно и грустно. Он украдкой поглядывал в сторону Лейлы, а затем косился на Люси, со страхом представляя, какое будущее ожидает маленькую блондинку и все трудности Джуда. Тогда Зереф решил для себя, что всегда будет помогать Люси, станет ей старшим братом, будет оберегать её. Однажды, вернувшись с очередного отпуска у моря, Лейла сразу же свалилась. Муж в это же мгновение вызвал скорую и уехал вместе с ней, оставив дочь под присмотром друзей. Люси с того дня практически жила у Драгнилов. Однако все члены семьи заметили, что блондинка поменялась. Раньше она постоянно твердила: «вот мама вернётся домой, тогда мы…», «в следующем году мы с мамой…», теперь подобных фраз девочка не говорила. Люси замкнулась, кажется, она понимала, что её мама умирает. Как не пытались Драгнилы развлечь блондиночку, но ничего не получалось. Нет, сама Люси пыталась отвлечься и радоваться, заставляла себя, однако выходило не очень хорошо. Оставалось неизменным только то, что Люси постоянно рисовала яркие картинки. Она частенько приезжала в больницу с Джудом к матери, отдавала рисунки и рассказывала о днях в школе. Блондинка обратила внимание, как с каждым следующим приездом к маме, та становится всё худее и бледнее. Однако Люси продолжала улыбаться Лейле, зная, как будет ей тяжело, видеть свою дочь печальной. Джуд всё это замечал и еле сдерживал слёзы, тогда он гордился дочерью. А когда они уезжали, то не обсуждали ни Лейлу, ни её болезнь, словно боялись материализовать всё сказанное. На похоронах Лейлы, Люси положила в её могилу все свои рисунки, которые не успела отдать. Рядом с девочкой, приобнимая за плечи, стояла Акеми, пытаясь сдерживать слёзы. Игнил держал за руку младшего сына, которого душили слёзы, однако он старался держаться и выглядеть сильным. Зереф вовсе постоянно отворачивался, чтобы скинуть пальцем накатившиеся слезинки, дабы никто не заметил, а потом пошмыгивал носом. Тогда Игнил приобнял свободной рукой и старшего. Джуд вовсе находился всю церемонию поодаль, задрав голову к пасмурному небу и медленно курил. Он вдруг задумался о том, что никогда прежде не курил и даже не помнит, как купил сигареты в день, когда умерла жена. Джуд ухмыльнулся, а потом заплакал. Люси часто слышала по ночам, как плачет её папа. Блондинке всегда хотелось подойти к нему, обнять и успокоить, однако в эти мгновения она даже практически не шевелилась. Почему-то девочке было страшно увидеть на лице родного отца слёзы. Когда же Хартфилия садилась за свой стол и принималась рисовать, то всё шло не так. То линия кривая, руки дрожат, то цвет не тот, а заканчивалось всё одним и тем же: девочка вспоминала, как постоянно рисовала для Лейлы, и после начинала плакать. Не сказать, что в школе у Люси дела были плохи. Нет, училась она также хорошо, но вот только практически ни с кем не общалась. Даже с Нацу. Они проводили время вместе, она продолжала иногда заходить в гости, только совершенно молчала. Когда же блондинка перестала совсем приходить к Драгнилам, все действительно заволновались. Не зная как поступить и не огорчить девочку, в дом Хартфилиев самостоятельно заваливался Зереф, причем хватая за собой младшего брата. Они вместе хватали блондинку и тащили её в свой дом, включали приставку и играли. Не сказать, что Люси была счастлива, однако не уходила и не плакала, что давало положительный сигнал для брюнета. Значит, двигается он в верном направлении. Пару раз даже Зерефу снилась Лейла, которая благодарила паренька за заботу о её дочери. А когда брюнет просыпался, ему хотелось плакать, но Зереф сдерживался и как-то грустно улыбался. Так же он заметил, что и Нацу ведёт себя с Люси очень бережно и осторожно. Младший Драгнил часто наблюдал за девочкой в школе, когда та не желала ни с кем общаться, он был для неё словно ангел-хранитель, что заставляло Зерефа и Игнила гордиться мальчиком. — Отвали от меня! Не хочу я общаться! — кричала в слезах Люси. Тогда Нацу больше не подходил к подруге. Он так и не понял её реакции, однако домашние всё свалили на не затянувшуюся рану. Тем же вечером Джуд пришёл с извинениями в дом Драгнилов. Все свои альбомы, карандаши, краски и кисти Люси выбросила на помойку, чему Зереф и Акеми были случайными свидетелями. Так как Хартфилия совсем решила оборвать связь с давними друзьями родителей, то и перестала появляться и даже разговаривать с соседями — Драгнилами. Те лишь приняли решение девочки, слова против не сказали, надеясь, что блондинке удастся оправиться как можно скорее. Зереф же частенько отдавал Люси свои старые книги, зная, что Нацу они точно будут не интересны. Брюнет дожидался, пока девочки не окажется дома, и ставил коробку с книгами у порога, иногда же отдавал подарки через Джуда, который по-прежнему прекрасно общался с Драгнилами, только реже из-за занятости на работе. Нацу, однако, очень ранило, что Люси вот так накричала на него, но других близких друзей у него не было. Но возобновить общение с блондинкой он не стремился, гордость всё же брала своё.

А если бы умерла моя мама, я бы вёл себя так же?