Наша история

Оставшиеся дни на море незаметно растворились в прозрачном мареве, как утренний туман над водой. Со сладкой горечью, которая остаётся на губах после последнего глотка любимого лимонада. Каждое утро Люси просыпалась с мыслью, что это ещё один день, который она может прожить рядом с морем, с этим ощущением беззаботности, которое, казалось, просачивалось в кровь вместе с солёным воздухом. И быть с Нацу ежедневно. Они купались на закате, когда вода становилась тёплой, как парное молоко, а небо окрашивалось в такие оттенки розового и фиолетового, какие не встретишь ни в одной палитре. Нацу плавал рядом, иногда нырял, пытался напугать её, хватая за ногу. Люси визжала, брызгалась, смеялась, и этот смех разлетался над водой, смешиваясь с криками чаек и шумом прибоя. Они гуляли по ночной набережной, когда фонари зажигались один за другим, отбрасывая на асфальт длинные жёлтые тени. Люси держала Нацу за руку, и её пальцы не разжимались, будто она боялась, что если отпустит — всё исчезнет. Они были постоянными посетителями в кафе, где работали Грей и Джувия. Усаживались за дальним столиком, пили лимонад и смотрели, как солнце опускается в море. Люси наблюдала за Джувией, и ей казалось, что она впервые видит её такой. Она светилась изнутри, и улыбка на её губах за все проведённые здесь дни ни разу не померкла. Люси замечала, как Грей время от времени бросает на неё взгляды, полные нежности, и как Джувия краснеет, когда их взгляды встречаются. Она не хотела уезжать. Это чувство — нежелание расставаться с местом и с этим состоянием — нарастало внутри неё с каждым днём, как волна перед штормом. Она ловила себя на том, что смотрит на море и запоминает его чтобы потом, в холодные осенние вечера, закрывать глаза и мысленно возвращаться сюда. Последний день выдался особенно солнечным. Люси проснулась рано, вышла на веранду, обняла колени и долго смотрела на горизонт, вдыхая солёный запах полной грудью. Была только тихая, щемящая грусть, похожая на ту, что бывает в конце хорошей книги, когда переворачиваешь последнюю страницу и не хочешь закрывать. Они собрали вещи, попрощались с домом, с собаками, которые, казалось, понимали, что гости уезжают, и грустно смотрели вслед, виляя хвостами. Люси погладила каждого, в надежде на новую встречу. В поезде она почти не говорила. Сидела у окна, смотрела, как за стеклом проплывают поля и маленькие станции, и думала о том, что всё когда-нибудь заканчивается. Даже это лето. На станции их встречали Акеми и Игнил. Акеми обняла Люси так крепко, что та почти задохнулась, и засыпала вопросами: как отдохнули, как море, не голодные ли, не заболели ли. Игнил молча забрал чемоданы и кивнул Нацу. В машине пахло выпечкой и чем-то уютным, и Люси вдруг поняла, как сильно соскучилась по этому запаху. Последние недели каникул пролетели быстро. Люси встречалась с друзьями, гуляла по городу, ходила в кино и кафе, в красках пересказывая их поездку на море. Эти воспоминания грели её, словно летнее солнце, которое пряталось в груди. С Нацу они виделись почти каждый день и часто ходили друг к другу в гости. Иногда они просто сидели в комнате, слушали музыку и ничего не делали — и эта тишина казалась Люси каким-то островком безопасности и спокойствия, которую она могла разделить только с ним. Иногда целовались, и от этих поцелуев у неё кружилась голова, а сердце билось где-то в горле. Постепенно готовиться к школе становилось всё более необходимо, Люси с головой погрузилась в подготовку. Нужно было настроиться на учёбу, экзамены и на оставшиеся последние полгода, которые должны определить их будущее. Она старалась не думать о том, что скоро всё изменится. И этот год может стать последним, когда они все вместе. В один из вечеров, когда Люси сидела на кухне и пила чай, она заметила, что отец выглядит как-то иначе. Он был задумчив, рассеян, но при этом — странно доволен. На его губах то и дело появлялась улыбка, которая исчезала, когда он замечал, что она смотрит. Он чаще обычного смотрел в телефон, и когда она проходила мимо, он быстро выключал экран, будто прятал что-то. Люси не придавала этому значения. Главное, что он чувствует себя лучше. Может быть, на работе всё наладилось. Или просто хорошее настроение. Она не хотела лезть в его дела, да и не до того было — мысли кружились вокруг школы и Нацу, который не собирался выходить из её головы. Но однажды вечером, когда они вместе смотрели телевизор, и Джуд снова улыбнулся в телефон, Люси не выдержала. — Пап, у тебя что, кто-то появился? Она ожидала, что он отмахнётся или засмеётся, скажет что-то вроде «старый я уже для таких дел». Но он замер. Его улыбка стала мягче, и он посмотрел на неё так, будто собирался сказать что-то важное. Люси вдруг стало не по себе. — Есть кое-кто, — сказал он. Голос его был тихим, почти шёпотом, будто он боялся спугнуть этот момент. Люси замерла. Чашка в её руках остановилась на полпути ко рту. — Что? — переспросила она, хотя прекрасно слышала. — Я познакомился с одной женщиной, — Джуд отложил телефон, и в его жесте было что-то неуверенное, почти детское. — Её зовут Юки. Мы… мы встречаемся уже несколько месяцев. Люси смотрела на него и не узнавала. Перед ней был не её отец — уставший, вечно погружённый в бумаги, одинокий. Перед ней был мужчина, у которого светились глаза от переполненных эмоций. — Несколько месяцев? — переспросила она, и голос прозвучал глухо. — Я хотел сказать раньше, — он говорил быстро, будто боялся, что она перебьёт. — Боялся твоей реакции. Думал, ты не поймёшь. Или расстроишься. — Пап… — Но она особенная, Люси, — он посмотрел на неё, и в его глазах было столько тепла, столько надежды, столько страха, что у неё сжалось сердце. — Я не думал, что такое ещё возможно. После мамы… я думал, что моя жизнь закончилась. А она… она показала, что нет. Люси молчала. Внутри неё боролись самые разные чувства: удивление, растерянность, какая-то глухая обида, из-за того, что отец скрывал такую важную новость несколько месяцев. Она знала, что не имеет права злиться, да и не чувствовала никакой злости. Он заслуживает быть счастливым, и это прекрасно, что он нашёл в себе силы двигаться и жить дальше. Скорее, он даже припозднился. Приятно знать, что наконец-то кто-то снова смог зажечь в нём свет. — Я рада за тебя, — сказала Люси, и это было правдой. Джуд будто не дышал всё это время. — Правда? — переспросил он. — Правда. Он широко улыбнулся, обнимая одной рукой Люси. В его улыбке было столько облегчения, что Люси вдруг стало стыдно за свои секундные сомнения. — Я хочу вас познакомить, — сказал Джуд, словно боялся, что если не скажет сейчас, то не скажет никогда. — Уверен, она тебе понравится. Ещё у неё есть дочь. Нужно пригласить их к нам на ужин. Люси кивнула, но внутри неё всё вдруг сжалось от такого неожиданного наплыва информации. Она только узнала, что у отца несколько месяцев длятся отношения с какой-то женщиной, теперь у неё ещё есть дочь, и они все должны, наконец, познакомиться. Она не была готова. А если Юки её не примет? А если она сама не примет эту женщину? А если они с дочерью решат, что мы чужие и не смогут подружиться? Или вдруг всё испортит? — Люси? — позвал Джуд, заметив, что она замолчала. — Ты как? — Всё хорошо, — ответила она, выдавив улыбку. — Всё хорошо. И когда мы познакомимся? — Как насчёт следующей недели? — задумчиво спросил Джуд. Люси вся сжалась и шумно втянула воздух, отчего отец тут же дал заднюю и предложил назначить день знакомства позже. — Не нервничай так, всё пройдёт отлично, я уверен, — уверял он её. — Конечно. Просто… — она выдохнула и прикрыла глаза, стараясь подобрать слова, — просто сама новость о твоих отношениях такая внезапная. Я её ещё не успела переварить, а тут уже новая. — Ох, да, конечно, — Джуд вздрогнул, только теперь осознавая, что действительно не подготовил к этому разговору Люси получше и совершенно не дал ей время на размышления. — Я понимаю. Мы не будем торопиться. Люси слабо кивнула и поднялась с места. Пожелав отцу доброй ночи, она скрылась в темноте второго этажа. Оказавшись в комнате, Люси села на кровать, обхватила колени руками и уставилась в одну точку. В голове роились мысли, обрывки воспоминаний, страхи и надежды. Она вспомнила маму. Вспомнила, как они втроём сидели за столом, ужинали и смеялись. А теперь — другая женщина. И чужой ребёнок. Это совершенно другая жизнь. Люси легла на кровать, укрылась одеялом и закрыла глаза. За окном всё так же шумел город и пахло дождём — первым предвестником осени.