Марианна не хочет свадьбы

Марианна не хотела свадьбы. По крайней мере, сейчас. Каждый раз, когда она думала о пышной церемонии, то возвращалась к воспоминанию о том, как парень, к которому она неслась на крыльях любви в день свадьбы, изменил ей. Обнял, поцеловал другую. И все разрушилось, раз и навсегда. Конечно, теперь Марианна знала, что Роланд никогда не любил её по-настоящему. Но всё же это так ударило в сердце, оставило болезненные шрамы. И ещё Марианна думала, что во всем виновато то, что Роланд увидел её в свадебном платье до свадьбы. Конечно, платье было невиновно. Это парень оказался ужасным, подлым, лживым. Ядом в красивом бокале. И ведь он был таким изначально. Вина платья – просто глупости. И все же, Марианна боялась белых, кружевных нарядов. Конечно, её отношения с Болотным Царем шли совсем по-другому. Когда он был с ней, она ни в чем не сомневалась, ни секунды. И Роланда даже не существовало. Они иногда вспоминали о нем, но лишь для того, чтоб пошутить, посмеяться. - Эй, Амазонка, ты, в самом деле, западала на такого парня? - Ну, было дело. - И куда смотрели твои ясные глазоньки? - Ну, я была глупой девочкой… А Донна все не могла понять. Она пока не знала, что Марианна отменила свадьбу с Роландом из-за его измены. Она только знала, что Роланд – слизняк. В конце концов, этот «рыцарь» не заступился за неё на балу, когда гоблины её похитили. Так что Донна была согласна с тем, что старшая сестра не позволила Роланду вернуться в ее жизнь, в их дом. Держать при себе такого предателя и труса? Нет-нет. Но почему Марианна не спешила замуж за Царя? Он ведь никогда-никогда бы не причинил ей боли. И вот этого Донна не могла понять. Даже когда Болотник был «злым», он все равно оставался приличным, честным парнем. Похитил Донну, но никак не злоупотребил тем, что она влюбилась в него. Страдал вместе со своими гоблинами от её пения и ведь мог бы попросту связать навязчивую фею, заткнуть ей рот, однако ничего этого не сделал. Наоборот, обходился с ней бережно. Так почему ж Марианна не хотела свадьбы? Он ведь так смотрел на неё, как на величайшее сокровище. И Марианна его любила. Они оба это знали. Да все вокруг видели, знали. Тогда почему? Она всё спрашивала старшую сестру, а та не могла вразумительно ответить… ………………………… Марианна проснулась ночью от внезапной прохлады. Протянула руку – Царя рядом не было. Она забеспокоилась, пошла бродить по коридорам крепости и нашла его – в углу тронного зала. Он рассматривал что-то мелкое в своих руках. Услышал её шаги, повернулся. Марианна улыбнулась: Царь всегда слышал её, как бы тихо она ни ходила. Может, не слышал, а чувствовал?. Они ведь так слились друг с другом… - Эй. Это та бутоньерка, что для тебя смастерила. Он взял её за руку, притянул к себе, и Марианна прижалась к его груди, закрыла глаза, когда Царь мягко обнял её за талию. Стало невероятно тепло, уютно, спокойно. Фея вздохнула. В такие моменты они просто наслаждались друг другом. Но жаль – так бывало редко. Обычно – ночами, когда весь мир затихал, засыпал, отпускал их. А в течение дня их королевства требовали себе своих правителей. И они должны были быть энергичными, громкими, жесткими. - Это первая. Самая первая. Марианна осторожно коснулась пальцами высохших лепестков: - А ты сохранил. - Я их все храню, - Царь кивнул на шкафчик с выдвижными ящиками, что стоял в углу. Принцесса усмехнулась, потерлась щекой о его грудь: - Ты большой милашка… Царь положил бутоньерку обратно в ящик. Да, там, действительно, хранились все те, что Марианна делала для него уже не первый год, даже та, которую для Болотника сделала Донна. Колючий король гоблинов оказался сентиментальным, мягким любителем милых, уютных мелочей. Эти подарки от Марианны заставляли его чувствовать себя любимым, нужным. Фея взяла его большую и грубую руку в свою и поцеловала в ладонь. А Царь вздохнул: - Я ненавижу разрушать такие моменты, но ты должна знать: моя мать опять спрашивала о свадьбе. - О-ой. И как? Что ты сказал? - Уф, - он опять вздохнул. – Я не могу постоянно говорить ей, что мы всё не готовы. В конце концов, она захочет узнать: что с нами такое. Марианна напряглась, нахмурилась: - Скажи ей, что это только наше дело. Царь посмотрел на нее сверху вниз, покачал головой. Потом чуть отстранился, чтоб посмотреть её в глаза, а пальцами стал гладить её спину: - Но, милая, а когда я узнаю: что с нами такое? Фея отвела глаза, закусив губу: - Все потому… ну… - она вздохнула. Разговоры по душам – тут Марианна пасовала. Это был не её конёк. - Я не знаю. Я думаю: мне просто страшно... - Страшно? – Царь прижал её к себе, приподнял, чтоб поцеловать в лоб, и Марианна закрыла глаза от наслаждения. – Но я никогда-никогда не причиню тебе вреда. Когда она посмотрела на него, что увидела боль – в синих глазах, в чертах лица. Он думал, что она уже не доверяла ему. - Нет. Дело не в тебе. Я не тебя боюсь. Я… - Марианна дрожала, боялась теперь сказать то, к чему её толкал разговор. Для храбрости переплела пальцы с пальцами Царя. – Я именно свадьбы боюсь. Вдруг она разрушит то, что уже у нас есть… вдруг… Болотник вновь её поднял, так высоко и резко, что девушка вскрикнула от неожиданности, ухватилась за его запястья, но он крепко держал свою фею за талию и теперь смотрел Марианне в глаза: - Эй, ничто на свете не разрушит то, что у нас есть. Нашу любовь. Она улыбнулась, прижавшись лбом к его лбу, обхватив руками его шею. И почувствовала, как тело Царя отозвалось особым трепетом. Марианна потянулась к его губам, поцеловала, зашептала: - Да, я это знаю. Свадьба, пышность – такие глупости. Они ничего не изменят. Я знаю… и я пытаюсь справиться со своими страхами. Он хрипло пропел ей в ухо «все остальное неважно». Да, это им обоим больше подходило. - Наша свадьба будет. Обязательно. Скоро. Я обещаю. Я люблю тебя, - отозвалась Марианна. Царь крепче обнял её: - Конечно. Но не заставляй себя. Я не хочу, чтоб тебя что-то мучило… - Я обещаю. С тобой мне всегда хорошо. Он отпустил принцессу: - Давай вернемся в постель, - потопал в коридор, потянул Марианну за собой, но она не пошла, и Царь тоже замер, обернулся. – Что? Но фея шагнула к нему, вновь обняла, поцеловала: - Спасибо. А потом, по-особому улыбаясь и сверкая глазами, потащила уже его к спальне, так быстро, что Царю пришлось задействовать крылья, чтоб не отстать…