Между строк

Юнги безбрежен, как океан, прохладен, как бриз где-нибудь в Норвегии, и так же непоколебим, как тамошние горы. Он лежит, облокотившись на стол, и украдкой смотрит на Хосока. Тот собирает какие-то вещи в поездку, мельтешит, что-то спрашивает. Они похожи на кофе с молоком. Юнги так же бел, Хоби так же бодрит. В их жизни всё стабильно, никаких крутых горок или резких поворотов. Они смотрят вечерами какую-то ерунду по телику, заваривают рамён. Делают много других банальных вещей. И кто-то скажет — рутина, другой заговорит о счастье. Юнги никогда не пытался придумать или подобрать определение ко всему этому. Он просто живёт. Сеул встречает их прохладным воздухом, ветром, несущимся навстречу для объятий, и сообщением на телефон. Их ждут. Юнги ёжится и проводит пальцем по экрану мобильного. С Намджуном они знакомы очень давно, кажется, вечность. Возможно, дружеские связи, как и нити любви, сплетаются где-то на другом уровне и предрешены от рождения. Жизнь заранее знает, с кем мы пойдём плечом к плечу. Вот и они просто однажды оказались рядом. Их дружба прошла через многое. Юнги был вечным философом и о многом любил порассуждать, Намджуну хватало ума не вступать с ним в длинные споры, хотя и в его вселенной хватает чёрных дыр. Они делили на двоих карманные деньги и последний глоток соджу. Хоби тоже всегда был где-то рядом. Но его уже никто не делил. Он влился совершенно незаметно, встроился в их реальность сразу весь, со своей этой улыбкой и горящими глазами. Юнги смотрит на него сейчас на одной из улиц Сеула и думает, что, кажется, теперь в их компании появился четвёртый человек. И как на это реагировать, пока не очень ясно; насколько он изменит их жизнь — вопрос не менее сложный. Пожалуй, Юнги рад. Ведь Намджун больше не мечется, не достаёт его сложными вопросами о жизни, да и выглядит вполне счастливым, встречая их с Хосоком в уже привычном клубе. Юнги нравится здесь выступать: воздух совершенно особенный, и биты бьют точно в сердце. — Ну и где он? — Хоби налетает на Юнги сзади, повисает на чужой шее и оглядывает клуб. Около Намджуна никого не видно. — Привет, — Мин взмахивает рукой. — После выступления познакомлю, — Намджун смотрит в зал и улыбается, встречаясь с Сокджином взглядом. — Юнги, выйдешь сегодня? — Конечно, — уверяет его Хоби. — Тебя кто спрашивал? — Юнги улыбается, смотря на то, как Хосок от его слов закатывает глаза, а потом кивает Намджуну. В клубе уже через полчаса не продохнуть. Биты бьют по ушам и, подстраиваясь под сердечные ритмы, грозят вытолкнуть наружу душу. Намджун кричит в зал, наслаждаясь ответной звуковой волной. Теперь он на сто процентов уверен, что в этой толпе есть человек, которому не безразличен он настоящий, которому можно открыться. Намджун подмигивает ему и идёт за кулисы. Наблюдающий за ним оттуда Юнги не сомневается, выделяя в толпе тёмную макушку. Ведь только один человек не отрывает от Джуна взгляда, только один следит за ним, как привязанный. Тексты Юнги тяжелее — и дело не только в словах. Он не пытается ничего доказать и произвести впечатление. В его словах много смысла и мало позёрства. Юнги не стремится завести толпу, лишь приоткрывает душу, и этот мир внутри невозможно не полюбить. Хосок увяз в нём однажды. После выступления Юнги с Хоби сидят в неком подобии гримерки и разговаривают о чём-то своём. Сокджин заходит осторожно, мнётся у порога, но Намджун уверенно подталкивает его в спину. — Привет, — от улыбки Джина становится немного светлее, Хоби подхватывает её, отвечая своей, такой же яркой. — Ты классный, — не удерживается от комплимента Хосок. — Эй, — взгляд Юнги многозначительнее слов. — Спасибо, — Сокджин смущается, но совсем немного. По его лицу заблудившимся солнечным зайчиком пробегает румянец. В этой компании на удивление уютно, не хочется слиться со стеной или искать повод поскорее уйти. — Ты лучше, — Хосок смотрит на Юнги с неизменной улыбкой, с неизменными чертями в глазах, и кажется, омут их просто бездонный. — Они и правда прекрасно смотрятся, — Джин не может перестать улыбаться, смотря на них, даже когда очередной многозначительный взгляд достаётся Намджуну. — Намджун… Джун лишь разводит руками, мол, он не виноват, само вырвалось, да и к поведению Юнги он давно привык, знает его вдоль и поперёк. Он и в реакции на Сокджина не сомневался. Знал, что примут, что не будут задавать лишних вопросов и пытаться вынуть наружу душу. А то, что буквально после пяти минут знакомства Хоби не затыкался и они с Джином смеялись так, что звенела посуда на столе — это тоже было неудивительно. Разве что совсем немного. — И что помешало тебе сделать выбор в его пользу в первый раз? — Юнги потягивает пиво, глядя на то, как парни откровенно ржут, обсуждая очередную глупость. — Да просто, — Намджун не запинается, лишь подбирает слова. — Не отвечай. Вопрос был риторический, — Юнги откидывается назад, устраиваясь на диване поудобнее и прикрывая глаза. — Он вписывается. Намджун улыбается. Он знает, что и тут ответ не нужен. Квартирка Сокджина вскоре встречает нового жильца. Намджун приносит с собой много тепла, нежности, страсти и совсем чуточку фатального невезения. Джин, привалившись к его спине, умиляется тому, с какой маниакальной сосредоточенностью Лаки вылизывает уши его щенка. Видимо, кошка решила взять шефство над этим вечно носящимся по квартире комком. Они буквально всё делают вместе: едят и спят, смотрят по телевизору передачи о животных, скачут по кровати, и концерты утром — неизменно в дуэте. И им есть с кого брать пример. В их доме словно стало больше места, иначе просто невозможно объяснить то, как туда помещается вся их дружная компания. Периодически у них ночуют Юнги с Хосоком, заваливается неожиданно Тэхён в своей привычной манере урагана. И даже им, на удивление, находится, куда приткнуться. Намджун по-прежнему выступает в клубе, Сокджин приводит туда ребят с работы, и количество фанатов этого места неизменно растёт. Джин пишет иногда письма, и непонятно: то ли делает это по привычке, то ли по старой памяти, мучаясь от ностальгии. Он неизменно начинает их с: «Я пишу тебе…» и заканчивает: «С любовью». Намджун хранит их в небольшой коробочке на самой верхней полке, ведь это единственное место, куда их обожаемое зверьё не может добраться. Он перечитывает их ночами в поисках вдохновения и выписывает строчки для себя. Они вязью тянутся по его пальцам, а иногда и по пальцам Сокджина. Намджун постукивает карандашом по столу, крутит его в пальцах и не может продвинуться дальше двух слов. Их буквально два. В его блокноте на очередной странице лишь начало песни. «Я буду…» А дальше тишина, мертвецкий покой и ни единой закорючки. Сокджин подходит сзади, осторожно обнимает со спины и ставит чашку чая прямо на чистую страницу. Намджуна это не бесит. Он берёт чашку в руки и запрокидывает голову назад, чтобы получить причитающийся ему поцелуй. «Я буду, если рядом будешь ты».