Моя душа

      Юная девушка сидела на небольшом балкончике закутавшись в плед. Легкий весенний ветер шевелил пряди челки и обдавал щеки легким холодом. Огромный фиолетовый флисовый плед, наброшенный на плечи, согревал тело, но ее тело все равно била легкая дрожь. До полуночи оставалось чуть более пятнадцати минут.       Бледные руки покрывались мурашками, которые медленно ползли к шее. К горлу подступила тошнота. Да, так она не волновалась даже перед Агрестом. Часы на телефоне будто бы сопротивлялись течению времени. Вроде вот он момент, к которому ты идешь все свои два десятка лет проведенных в этом мире. Но чем ближе ты к этому моменту тем медленнее тянутся секунды.       Каждый человек в секунду завершения двадцатилетия получает шанс почувствовать и найти свою родственную душу. Внутри возникает непреодолимое желание куда-то идти. Ноги сами несут тех, кому суждено быть вместе в одну точку. В интернете часто попадались истории о том, как пары пересекали немыслимые расстояния ради встречи друг с другом из-за этого чувства. Люди садились в самолеты, сами не зная в какую сторону их унесет рейс. Налегке без минимальной информации о том, что ждет после посадки.       Ради любви даже принят всемирный закон. На следующий день после двадцатилетия любой человек имеет право пользоваться любым видом транспорта бесплатно. Будь то самолет, корабль, такси, автобусы и прочее. Достаточно было иметь при себе паспорт, чтобы подтвердить информацию о дате рождения. Девушка надеялась, что ее любовь обитает в Париже и ей не придется куда-то лететь. (Хотя рюкзак с самым необходимым предусмотрительно был собран и стоял рядом)       Маринетт снова с тоской разблокировала телефон. В светло-голубых глазах отразились цифры 23:56. С минуты на минуту все решится. Она либо избавится от ощущения сосущей пустоты в душе, либо смириться с одиночеством. Ее родственная душа не объявилась раньше, а значит он либо младше, либо не существует. Немного страшно. По-правде говоря, даже не немного. Как не волноваться в такой судьбоносный день?       23:59 девушка встала на холодный пол. Плед упал у нее за спиной. Вся покрытая мурашками и мелкой дрожью девушка подняла с пола рюкзак. Она закрыла глаза и приготовилась к трансформации. Как же будет счастлив ее соулмейт, когда она влетит к нему в окно в костюме Ледибаг? Глупо бояться, что родственная душа выдаст ее тайну. Это тот человек, которого она так долго ждала. Не только из-за гормонов, желания романтики и рассказов о судьбоносных встречах. Ей хотелось хоть с кем-то обсудить свою тайну.       Прошло уже больше десяти минут. К мелкой дрожи от волнения добавилась крупная от холода. У нее нет соулмейта. Очень медленными движениями Маринетт подняла с пола рюкзак и плед. Вся радость от проведенного с близкими дня улетучилась. Она боялась сказать своим родителям, которые наверняка не могли уснуть, что будет одинока. Они слишком любят ее.       Маринетт почувствовала, как глаза намокли, и стало чуть труднее дышать. Она закусила губу до боли, чтобы как-то себя отрезвить. Нельзя показываться маме на глаза со слезами. Мало ли, вдруг с сердцем что-то случится? Она очень легко начинает переживать. Закрыв за собой люк, Мари в последний раз посмотрела на темное небо и сглотнула. Она должна рассказать родителям сегодня? Или дождаться утра? Впервые она уделила внимание Тикки. Все это время квами молчала. Взгляд ее был печальным, а усики поникли.       Маринетт поджала губу. Даже у существа, прожившего тысячелетия нет слов утешения. А ведь всего час назад квами нарезала круги по комнате и подбадривала Маринетт. Тикки даже не сомневалась, что у Мари есть соулмейт. Она смеялась и говорила, что теперь Ледибаг не сможет отшучиваться от флирта Нуара.       - Думаю, мне следует спуститься к родителям и сказать им.       - Маринетт, я... я... и Кот Нуар все равно будем рядом с тобой. Ты можешь доверить ему свою тайну. Он правда тебя любит и не важно соулмейты ли вы.       - Я пошла вниз.       С тихим скрипом девушка подняла люк и посмотрела на коридор. Ее родители сразу вышли из гостиной. Том был одет и держал в руках ключи от машины. До того момента, как свет из коридора упал на лицо их дочери, семейная пара была счастлива. Маринетт выглядела несчастной, это было сложно не заметить. Она подошла к ним и молча обняла. По щеке Сабин скатилась слеза, но Маринетт держалась, чтобы не усугубить положение.       - Ты его не чувствуешь?       - Нет. У меня нет соулмейта.       - Дорогая... мне так жаль. - Том сгреб в объятия свою дочь вместе с женой.       Так семья простояла несколько секунд. Первой тишину нарушила Сабин:       - Давайте выпьем чаю, чтобы немного успокоиться. Быть может существует какое-то решение?       Сабин осторожно отстранилась от мужа и пошла в сторону кухни. За эти несколько минут она будто постарела на двадцать лет. Доведенными до автоматизма движениями, Сабин заваривала чай и что-то бубнила под нос. Маринетт и Том сидели за столом. Тиканье часов раздражало. Стрелка минутной стрелки доползла до девяти. От этого становилось еще неприятнее на душе.       - Маринетт, я думаю ты встретишь своего соулмейта. Не важно, каким способом ты его найдешь. Я уверена, что ты сможешь это сделать.       - Нет, мам... Пусть один на тысячи пар, но такое бывает. Я надеялась, что мой соулмейт просто чуть младше меня... Но, видимо, он просто не существует. - Слишком крепкий чай был как нельзя кстати. Мари подумалось, что он помогает справиться с горечью во рту. Да... Мама знает, что нужно дать при стрессе.       - Маринетт, ты его встретишь. Я в этом уверена. Не знаю почему, но уверена.       - И почему я должна была так долго ждать этого? Чтобы получить чуть больше боли? Было бы легче с рождения знать, что мне суждено быть одинокой. Почему люди могут отличить своего соулмейта от других людей только в двадцать?       Том сохранял самообладание. Слова дочери приносили ужасную душевную боль, но он старался оставаться спокойным. Ровным голосом, в котором немного не хватало жизни, он произнес:       - Иначе это не будет цениться. Сначала мы должны прочувствовать одиночество. Осознать, как мало мы значим поодиночке. Только тогда мы будем уметь по-настоящему любить.       Сабин взглянула в глаза мужа и взяла его за руку. Она тоже чувствовала, как ее сердце разрывается на части от мысли, что ее дочь может остаться одинокой. Женщина подхватила мысль мужа:       - С соулмейтом ты станешь частью мира, который раньше был для тебя невидим. И поверь, моя дорогая, это стоит каждого дня ощущения пустоты в душе. Это стоит этого печального вечера.       Маринетт сжала кулаки под столом. Слова родителей для нее сейчас были не утешающими. Она не верила, что сможет что-то обрести. Не верила, что хоть когда-то станет счастливой. И тут Сабин рассмеялась. В уголках ее глаз показались слезы, они скапливались в небольших морщинках, а затем стекали по щекам. Том смотрел на свою жену с удивлением, Маринетт с удивлением и обидой.       - Ты родилась в Лондоне! Часовые пояса!       Вся семья резко обернулась в сторону настенных часов. Разница времени Парижа с Лондоном - всего лишь час! В каждом из семьи сидевшей за кухонным столом разгорелась надежда. Том и Сабин улыбались, а Маринетт не могла поверить, что забыла о таком важном факте.       - Ложитесь спать. Пап, меня не надо никуда везти. Я сама доберусь. Просто поверьте мне и идите спать. Со мной все будет хорошо. Я это чувствую.       Бросив эти слова, Маринетт побежала в свою комнату, чтобы обрадовать Тикки. Через несколько секунд она почувствовала зов своей души. Закинув на плечи рюкзак, она выбежала через черный вход пекарни, нарочно громко хлопнув дверью. Ее родители наконец-то смогли успокоиться. Их дочь нашла свой путь. Сабин обняла мужа и заснула в его объятьях. В то время как Том, пролистывал в своей памяти воспоминания о дне, когда он сел на самолет до Китая. Как он нашел среди толпы девушку, которая не могла понять ни слова на его французском, но каким-то неведомым образом догадалась обо всем.