Благими намерениями вымощена дорога в ад

      На город бесшумно опускалась ночь.       По одной из пустынных, темных улочек брел человек. В такой поздний час и плохую погоду все жители Бирмингема уже давно сидели по домам, в своих теплых уютных квартирах, со своими семьями. Только человеку некуда было спешить.       Несмотря на холодный ветер и моросящий дождь, он шел засунув руки в карманы, словно не чувствуя этой промозглой поздней осени. С его темных волос капала вода, а джинсы и куртка давно промокли насквозь. Редкие прохожие, испугавшись, шарахались от него в сторону и, поежившись, бежали дальше.       На перекрестке, на краю моста через реку, он остановился и замер…       Со стороны, все выглядело так, словно человек просто стоял и смотрел вдаль, в одну точку, изредка шевеля губами, как будто бормотал какую-то молитву. На самом деле он разговаривал. Разговаривал с тем, кого простым смертным видеть было не дано. Но человек его видел, видел этот горящий огненный взгляд, который смотрел на него из черного холодного сгустка. И это его совсем не пугало. Он этого давно ждал. Он давно этого хотел. Он сам искал этой встречи… — Как твоё имя? — спросил человек. — Я — Бельфегор*, — черная масса опустилась на парапет моста. — Ты выглядишь несчастным. Я могу тебе помочь… — Чем? — человек почувствовал, как невидимое облако соскользнуло с перил, придвинулось к нему и, словно, обняло его за плечи, обдавая холодом. — Предлагаю тебе сделку, — как будто на ухо шептало ему это черное пятно — Я сделаю тебя абсолютно счастливым в обмен на твою душу.       После этих слов человек увидел, как из темноты на него уставились два желто-зеленых глаза, и от этого у любого побежали бы мурашки по телу, но он даже не поежился, а продолжал говорить совершенно безразличным голосом. — Зачем тебе моя душа? Она черна и мертва, а счастье мне уже ни к чему. Просто убей меня, так будет лучше… всем…  — Убить? — черная масса опустилась на землю. — Но разве ты не хочешь быть богатым и счастливым? — Я был таким, но не ценил это. Потому я оказался сейчас, ночью, здесь на этом мосту и разговариваю с тобой. — Ты так несчастен? — Более чем… — человек двинулся с места, и пошел через мост в сторону дома. А за ним бесшумно двигалось черное, холодное облако.

***

      Огромная, пустая, безжизненная квартира…       Человек сидит на диване, опустив глаза в пол и положив руки себе на колени. А напротив, в мягком кресле, устроился его новый знакомый, точнее его черная тень. — Назови мне свое имя. — Меня зовут Эрн, Эрн Морган. Послушай, Бельфегор, зачем ты ходишь за мной? — ровным голосом сказал человек, не поднимая глаз. — Раз ты не можешь меня убить… — Не могу. Забирать жизни — это не моя функция. — А другого мне ничего не надо, — человек наконец-то поднял на него глаза. — У тебя есть лицо, тело? Как ты выглядишь? — Тебе лучше этого не видеть. Но я могу «арендовать» тела людей, если это мне необходимо, для какого-нибудь дела. Послушай, — черная масса зашевелилась в кресле, — может, поведаешь мне свою историю? — Зачем тебе это? — Не знаю, — из темноты опять сверкнули его глаза. — Наверное, мне просто жаль тебя… — Жаль? Меня не надо жалеть. В своих бедах виноват только я один. В детстве, я мечтал, что когда вырасту, буду честным, сильным, справедливым и добрым. У меня будет много друзей, я всем буду помогать. Знаешь, эдакий всепобеждающий герой из комиксов и голливудских фильмов. Но как только я почувствовал запах денег и силу власти, все мои благие намерения отошли на второй план. Мне казалось, еще чуть-чуть я побуду «плохим мальчиком», поднакоплю капитал, еще немного окрепну, встану прочнее на ноги, и вот тогда я начну творить добро. Но это болото затягивало все сильнее и сильнее. Сначала, я оглядываясь проходил мимо тех кто нуждался в моей помощи, думая: «ну чем я могу помочь? Я ведь не настолько богат и влиятелен». А им и не нужны были мои деньги, им нужно было мое участие. Просто присутствие рядом и поддержка в трудную минуту. Но даже этого я не делал, откладывая все на потом. А потом, я просто проходил мимо, даже не поворачивая головы в сторону нуждающихся в моей помощи, считая, что это их проблемы и они разберутся сами без меня, ведь каждый должен решать за себя сам… — Но ведь ты же никого не грабил, не убивал — раздался голос с кресла. — Напрямую — нет. Но если бы я был хоть чуть-чуть внимательнее к своей маме, она бы не умирала в одиночестве, сидя в кресле и ожидая приезда ее любимого непутевого сыночка. А сыночку было некогда. Он, в это самое время, стремился построить карьеру, «правильно» выбирая себе друзей и знакомых и стараясь угодить и тем и другим. И ведь нужно-то было всего лишь пару раз в неделю заезжать к ней, чтобы она видела, что я жив-здоров. Поговорить с ней… я только сейчас понимаю, как мне ее не хватает. Не хватает ее тепла, заботы, да даже опеки, от которой я так старался избавиться.       Эрн тяжело вздохнул, и еще ниже опустил голову. Черная масса передвинулась с кресла и устроилась с ним рядом. — У тебя совсем нет родных? — После того, как умерла мама, для меня поддержкой и опорой была Жаклин, моя Джекки. Да, теперь, по прошествии времени, я осознал, что именно ее мне нужно было беречь и хранить как самую большую драгоценность, как самый главный капитал, который я накопил в жизни. Но, тогда у меня были другие ценности. И вскоре любовь Джекки я стал воспринимать, как что-то мне навязанное. Мне казалось, что она, конечно хорошая, славная… но с ней я не смогу достичь тех высот, которые мне сулила другая жизнь. Мне казалось, что бросая ее, я делаю ей добро, ибо она сможет найти себе партию под стать, а мне нужно расти и идти в гору. И выбрал другую. С капиталом, перспективами и хорошим карьерным ростом. — А Жаклин? Она тебя так просто отпустила? — казалось, что Бельфегор проникается этой историей, и начинает воспринимать ее участников, как своих близких знакомых. — Да. На прощанье она сказала «Будь счастлив». — Так просто? — Так просто. Без скандалов, без упреков, но с долей сожаления в голосе. Но тогда я этого не заметил, так как был уже поглощен своей новой жизнью, полной надежд на счастливое будущее…       Но, его не получилось… Нет, у меня было все, о чем можно только мечтать. Роскошный дом, успешный бизнес, хорошая жена, много друзей, даже любовница. И о Джекки я больше не вспоминал. У меня даже сердце ни разу не кольнуло, когда ей было плохо и нужна была моя помощь. А я ведь слышал, слышал этот чертов звонок! Когда, в очередной раз, в своем офисе, заперевшись в кабинете с любовницей, предавался страсти, я слышал, как звонил телефон. И как мой секретарь ответила, что благотворительностью я не занимаюсь… тогда, я этому не придал значения.       Лишь несколько лет спустя, когда моя жена, устав от постоянных моих загулов и измен, подала на развод, а ее адвокаты с легкостью у меня отсудили большую часть бизнеса, так как он изначально принадлежал ее отцу, и я остался практически на мели, случайно встретил Джекки. Мою Жаклин. — И что ты сделал? Неужели так просто отпустил ее? — Моя вина перед ней оказалась огромна! Мы сидели в маленьком уютном кафе. — Хорошо, что я встретила тебя, — говорила Джекки, не отводя глаз от чашечки горячего кофе. — Я тоже рад тебя видеть… — начал было я, но она меня перебила. — Помолчи, пожалуйста. И не перебивай меня. Мне очень трудно, боюсь, что если ты меня перебьешь, не смогу договорить до конца. — Хорошо, не буду, — я смиренно замолчал, глядя на ее белые кудряшки волос. — Так вот. Когда ты меня оставил, я уже знала, что у меня будет ребенок… -??? — Не перебивай. Девочка родилась хорошенькая, здоровенька и очень похожая на тебя. Но потом она тяжело заболела. Врачи поставили ей смертельный диагноз, но спасти ее было можно, нужны были деньги на операцию, а их у меня не было… я пыталась собрать нужную сумму, но, когда не набрала даже и половины, ей стало значительно хуже… она умерла у меня на руках…       Она замолчала. А по мне прошел разряд электрического тока, и в мозги, словно кто-то налил кипяток, голова горела, я с трудом мог соображать, мысли тянулись очень медленно, поступая в сознание. Наконец я стал приходить в себя. — Но, почему же ты не нашла меня? Я бы помог, я бы сделал все! Я бы ее спас! — Ты бы? — она оторвала от чашки свой взгляд и посмотрела на меня. Теперь ее глаза зажглись таким огнем ненависти, что мне казалось, он прожигал меня насквозь. — Ты бы помог? Я звонила тебе, но твой секретарь сказала, что ты благотворительностью не занимаешься…       Ее глаза снова как-то потухли, словно в них погасили свет. — Я рада, что теперь ты знаешь всю правду. Я рада, что могу сказать тебе в лицо, что я проклинаю тебя. А теперь — прощай! — Я не помню как тогда добрался домой. Все было как в тумане, словно я был безумно пьян. Я орал во все горло, рвал на себе волосы, катался по полу и пытался содрать с себя кожу, оставляя на ней кровавые следы ногтей. Единственное, чего я не мог сделать — это повернуть время вспять, чтобы вернуть тот день, тот звонок. Чтобы я смог снять трубку и примчаться на помощь к родному человечку…

***

      В комнате повисла оглушающая тишина. На диване сидели двое: человек и черная тень. Они оба молчали, не зная, что можно тут говорить, и каждый думал о своем.       Наконец человек опустил взгляд и увидел как на пол упали две капли… — Ты плачешь? — Эрн повернул голову в сторону тени. — Прости. Ты не должен был этого видеть, — тень Бельфегора соскользнула с дивана и направилась к окну. — Уже почти утро, и мне сейчас нужно будет уйти. — Жаль, я к тебе уже начал как-то привыкать… — грустно ухмыльнулся человек. — Знаешь, — из полумрака комнаты на Эрна уставилась пара желтых глаз, — я все-таки попробую тебе помочь… — Ты добрый, — по лицу пробежала легкая улыбка, — но такого лекарства нет, которое излечит мою гнилую душу. — Ты не прав. На все болезни есть только одно лекарство — это любовь, — темное пятно Бельфегора застыло у окна в ожидании… — Ты думаешь, я еще способен буду кого-то полюбить? Демон ничего не ответил.       И лишь только темное облако стало растворяться с первыми лучами восходящего солнца, до слуха Эрна донесся легкий ветерок шепота: «Я приду к тебе завтра»…