Люби меня меньше, но люби меня долго

      Переезд произошёл, как мы и хотели, на следующий же день. Вещей у меня было не так уж и много, поэтому собрался я довольно быстро, да и Марти помогал. Хоть он и улыбался, говорил, что рад за меня, я видел лёгкую грусть в его глазах. Особенно когда он провожал меня к машине, было видно, что отпускать меня он не так уж и хотел. Мне самому от чего-то стало грустно и я даже подумал, что возможно поспешил с переездом. Слишком я привык к отцу и его присутствию. К тому, как будил меня по утрам, зачастую сам заваливаясь ко мне на кровать, как носился вихрем по всей квартире, как всегда потеряв косметичку для выступления, к уютным ночным разговорам. Мне стало нестерпимо грустно. - Езжай, сынок, и убери эту грустную мордашку. Ты ведь не на другой конец планеты уезжаешь. Да даже между нашими домами всего пять-семь минут ходьбы. А если что, знай, я всегда жду тебя дома, - Марти тепло улыбнулся мне тогда и подмигнул. - Иди, твой ненаглядный ждёт.       Мне сразу стало спокойнее от его слов. Возможно где-то внутри, очень глубоко, я боялся, что не буду ему больше нужен. Но он сказал, что будет ждать меня и часто приходить, чем несказанно обрадовал меня, а Денис и не был против, понимая, как это важно для меня.       Первые две недели были наполнены бесконечным теплом и нежностью. Денис оказался тем ещё романтиком. Он часто дарил мне цветы и что-нибудь сладкое, будил утром поцелуями и завтраком в постель, частенько вечером мы куда-нибудь выбирались, то в кино, то в ресторан. Хотя то, как готовит Денис, мне нравилось куда больше. Иногда просто гуляли. И во время этих прогулок он всегда держал меня за руку. Он нисколько не стеснялся и не боялся того, что скажут люди. А я ничего не боялся рядом с ним.       Несколько дней назад Денис вернулся к работе, а я, чтобы не скучать дома, решил помочь Саше с выставкой. Вдвоём это делать было куда проще и быстрее. Мы легко справились с оформлением и каждый день понемногу перевозили картины Дениса. Я спросил как-то зачем так рано, ведь открытие только через две недели, на что Саша ответил, что не любит всё делать в последний момент, да и часто перед открытием куча проблем, то что-то не так повесили, то ещё что. Тут я с ним был согласен, сам не любил всё делать бегом.       Вот и сейчас я помогал развешивать картины. Зал был довольно большой в светлых тонах, кое-где стояли небольшие диванчики и столики, на которых во время открытия должны быть закуски и выпивка.       Я оглянулся на Сашу, он стоял рядом с одной из картин и внимательно её рассматривал. Я взволнованно подошёл к нему. - Саша, что-то не так? - Ты только посмотри на это, - он махнул рукой на картину.       Я моментально покраснел. На ней был изображён я, абсолютно обнажённый. Я стоял рядом с окном, сложив руки на груди и смотрел куда-то в даль, серьёзный и задумчивый. Не смотря на то, что на мне совсем не было одежды, картина не казалось пошлой или что-то в этом роде. - А что с ней не так? - я слегка запнулся, мне было неловко. - На ней ты? - Саша наконец повернулся ко мне, на его губах была улыбка и я облегчённо вздохнул. - Да и не только здесь, - обвёл взглядом галерею. Я действительно был изображён больше, чем на половине картин, но все они были совершенно разными. Я этому удивлялся. Как Денис так сумел показать меня? - Я заметил. На картинах видно, что художник вложил всю душу в них и что модель на них сыграла не последнюю роль. Посмотри на эти штрихи. Он был так внимателен, прорисовывая каждую эмоцию, каждую черту лица, каждую родинку. Я восхищён.       Я улыбнулся, мне было приятно слышать это в адрес Дениса. Я очень им гордился. - Спасибо, я передам ему твои слова. Я ещё нужен тут тебе? - Нет, благодарю за помощь, без тебя я бы тут долго возился, - он улыбнулся, мы пожали друг другу руки. - А как... Как у вас с Марти? Всё хорошо? - этот вопрос долго вертелся у меня на языке, я волновался за отца. - Ох, всё хорошо, не переживай, - он немного смутился, его щёки тронул румянец. - Извини, но я хотел бы кое-что спросить у тебя, - я выжидающе на него смотрел, а Саша вдруг неуверенно прятал взгляд. - Как на самом деле зовут Марти?       Я опешил, такого вопроса я не ожидал и нахмурился. - Хм, честно говоря, я и сам не в курсе. Он даже мне его не называл. А я никогда не лез. - Ладно, спасибо, Женя, - было видно, что Александра расстроил мой ответ, мне и самому было как-то стрёмно от этого.       Мы распрощались и я отправился на остановку.       На улице уже было довольно темно, хоть и всего пять вечера. Снег красиво блестел в свете фонарей и тихо хрустел под ногами, вокруг были сугробы, в которые так и хотелось прыгнуть, я с трудом себя сдержал.       За созерцанием этой красоты, я чуть не пропустил автобус. Быстро влетел в него и занял свободное место, кутаясь ещё сильнее в вязанный шарф, пытаясь согреться. До дома ехать минут сорок и я решил послушать музыку, благо наушники оказались в кармане. Я выбрал спокойную, медленную песню и расслабился, смотря в окно.       Выходить совершенно не хотелось, на улице, казалось, стало ещё холоднее, к тому же поднялся ветер. Я шёл и трясся, проклиная всё вокруг, что забыл перчатки дома, ибо карманы не закрывали полностью уже покрасневшие ладони.       В подъезд я буквально вбежал. Скорее, скорее домой! Там горячая ванна, малиновый чай и не менее тёплый парень. Я коварно усмехнулся, предвкушая, как заморожу его, забравшись руками под домашнюю футболку.       Но мои планы прервал маленький вихрь, налетевший на меня, стоило мне открыть только дверь. От неожиданности я вскрикнул и повалился на стоящий у входной двери пуфик. Стоп, это что..? - Собака! Не могу поверить! - я заключил в объятия среднего размера собачку, которая уже вовсю облизывала моё лицо. - Далматинец! Боже, не могу поверить! Денис, спасибо, спасибо, я люблю тебя! - моё лицо озаряла счастливая улыбка, я ещё раз десять повторил слова благодарности, не выпуская собаку, а она, кажется, была только рада, словно давно меня знала. - Я всегда мечтал о ней!       Собака была средняя по размеру, примерно полгода, носик был чёрный, глаза тёмно-коричневые, ну и весь конечно белый в чёрные пятна, что характерно для этой породы. Я не мог на неё налюбоваться.       Денис стоял неподалёку и улыбался, глядя на меня. - Собаку, значит, всю обслюнявил, а где мой поцелуй? - он усмехнулся.       Я аккуратно выпустил далматинца из объятий и налетел на Дениса. Он подхватил меня на руки так, что я обхватил руками его шею, а торс ногами. Я принялся покрывать поцелуями всё его лицо, лоб, скулы, подбородок, затем всё же добрался до губ. Нежно целовал такие мягкие и любимые мною губы, проводил по ним языком и слегка кусал. Оторвались мы друг от друга, уже прилично задыхаясь. - Любимый, я так счастлив! - я всё ещё улыбался и не мог поверить. - А как её зовут?       Собака тихо гавкнула, словно подтверждая мой вопрос. - Не знаю, как ты хочешь? - Денис с улыбкой смотрел на меня, так и не отпуская. - Кстати, это девочка, ей пять месяцев, прости, совсем маленького щенка не было.       Я задумался, перебирая множество имён. - Ничего страшного, я рад, так даже лучше может. Хм... Может Дита? - я обернулся на собаку. - Ты Дита? - она громко гавкнула, завиляв хвостиком. - Вот видишь! Она Дита!       Денис покачал головой, тихо смеясь, и опустил меня на пол. - Почему Дита? - Коротко от "Афродита", - я закатил глаза, а он снова засмеялся. - Ничего ты не понимаешь. - Ладно, пусть будет Дита, мне нравится, - он примирительно поднял руки вверх, заметив, как я нахмурился. То-то же. - Переодевайся, а я пока приготовлю ужин. Очень замёрз? Я набрал тебе ванну. - Ты чудо, а не парень. Спасибо, - он усмехнулся и пошёл в кухню, я же, переодевшись и немного потискав щенка, отправился в ванную комнату. Всё-таки я действительно очень сильно замёрз.       Ванная комната в квартире Дениса была выложена плиткой цвета морской волны. Мне всегда нравился этот цвет. Здесь стояла стиральная машина, раковина, а над ней небольшой шкафчик с разными принадлежностями, ну и конечно сама ванна, довольно большая, в ней можно было лечь, а, возможно, и легко устроиться вдвоём. Я смутился от этих мыслей. Мне этого хотелось и сильно, но предложить Дену я стеснялся. У нас ещё не заходило дальше поцелуев и я боялся, что на такую мою просьбу он плохо отреагирует, не так меня поняв.       В ванной я смог расслабиться и согреться, вода стёрла всю усталость. Провалялся я так не меньше двух часов, так как совершенно не хотел выходить. Я мог бы так лежать вечно в горячей воде, вдыхая аромат сирени от пены. Иногда я слышал, как Денис возился на кухне, гремел посудой и что-то обсуждал с Дитой, серьёзным тоном, будто ожидая от неё ответа. Я тихо рассмеялся.       Когда я всё же выполз из ванны, с неохотой натянув на распаренное тело домашние серые шорты и белую футболку, Денис уже давно закончил с готовкой и ожидал меня.       В кухне был выключен свет, но отнюдь не было темно. На столе стояли свечи, бутылка красного вина и два бокала под него, в маленькой вазе стояла такая же красная роза, я с наслаждением вдохнул её аромат, а на тарелках горячий ужин. - Я подумал, что вино неплохая идея на сегодня, - Денис откупорил бутылку и разлил вино по бокалам. - Очень даже хорошая, я так устал сегодня, хочу расслабиться, - сделал глоток, на языке остался приятный привкус. - Как дела на работе? - Паршиво, я снова врезал Олегу, - Ден равнодушно пожал плечами и принялся за еду, я же смотрел огромными глазами на него. - Что? - Почему? Что у вас происходит? Ты уже раз в третий его бьёшь. - Давай не будем об этом, хотя бы не сегодня. Такой особенный вечер. Не будем его портить. Лучше расскажи, как у вас там дела с моей выставкой? Всё в порядке?       Я коротко рассказал ему о подготовке к открытию, Денис остался доволен моим рассказом. Хоть он и сменил тему, но я не переставал думать об их стычке с начальником. Что там такое творится, что он бьёт его в который раз? На Дена это не похоже. И почему-то он не хочет мне об этом рассказывать. На душе что-то неприятно скребло от этих мыслей. Почему-то мне казалось, что виной был я. - Спасибо ещё раз за Диту. Я всю жизнь мечтал о далматинце. Колись, Марти спалил? - Ден кивнул, я же хмыкнул. - Я очень рад, но... Ты так много мне даёшь, Денис, а я... Мне кажется, что я совсем ничего не делаю и не могу тебе ничего дать, - мне было грустно от этих мыслей, но они не давали мне покоя. - Ошибаешься, малыш. Ты дал мне очень многое. Ты и твоя любовь - самое дорогое для меня. Больше ничего не нужно, - он слегка сжал мою ладонь, затем поднёс её к своему лицу и поцеловал. Я с замирающим сердцем наблюдал за ним. - Ты - всё для меня.       Я встал со своего места, Денис уже приглашающе протянул руки. Сел к нему на колени и крепко обнял, а губами исследовал его шею. Целовал бьющуюся жилку, несильно прикусывал, после нежно проводя языком по месту укуса, слегка задевая нежную кожу шариком в языке. Я знал, как ему это нравилось, слышал, как учащается его дыхание. С любопытством скользнул губами ниже, к ключицам, оттянув ворот футболки. Кусал сильнее, оставляя заметные метки, и тихо шептал: - Я люблю тебя, Денис. Я никого и никогда не любил раньше. А ты смог меня разбудить. Каждый раз, видя тебя, слыша твой голос, моё сердце бьётся так быстро, словно готово выскочить из груди. Оно в твоих руках, Денис. Ты можешь хранить его и оберегать. А можешь разорвать его на части. Оно твоё. Только твоё.       Я всё ещё боялся его реакции на мои слова. Я боялся, что он легко выбросит меня из своей жизни. И дело было не в доверии, нет, я верил ему. Всё дело в прошлом. Но ведь он этого не сделает, правда?       Я чувствовал его губы на своей шее, его частое дыхание, его сильные руки на своей спине, и улыбался. Никто и никогда не сможет меня сделать таким счастливым, как этот мужчина. Никто.       Он бережно обхватил меня так, что я снова обнимал его ногами за торс, а руками за шею, и поднялся. Мы медленно направились в нашу комнату. Там он мягко опустил меня на кровать, нависая сверху и приникая к моим губам. Я снова растворялся в нём, снова в моей душе, в моём теле был пожар. Его руки под моей футболкой, ласково поглаживающие по груди, животу. Мои же крепко прижимали его за плечи. Наше дыхание было уже прерывистым, но никто не хотел первым отступать. Я чувствовал, как он кусал мои плечи, иногда чуть сильнее, до боли, но приятной боли. Его язык, слизывающий выступившую, едва заметную, капельку крови. Затем множество нежных поцелуев, он извинялся.       В эту ночь мы снова не заходили дальше поцелуев, но и этого было достаточно, чтобы показать друг другу, какие сильные чувства бурлят внутри нас, как они разрывают на части. В эту ночь было много слов о любви и крепких объятий.       Как не смешно, но нас прервала Дита. Видимо, ей было одиноко в зале одной. Мы устроили ей мягкое ложе в другом конце комнаты. Она понюхала, потопталась вокруг и довольная легла. Мы же решили последовать её примеру, всё-таки на улице глубокая ночь, а Денису завтра на работу.       Я крепко прижимался к своему личному счастью, не намереваясь даже во сне его отпускать.