Маленькая медведица

-Мы бы и в хлеву неплохо устроились, - Геральт словно был смущен, наблюдая за тем, как хлопочет хозяйка, - всё равно пьяные как скоты! Но девушка только хмыкнула и пожала плечами, взбивая овечье одеяло: -Негоже добрым людям среди свиней спать, а в хате места всем хватит. Всё лучше, чем на отсыревшем сене. Лицо её выражало спокойствие и благосклонность к гостям. В целом вся она и изба её были наполнены каким-то теплым уютом. Это был настоящий Дом в лучшем его понимании. Такого он никогда не видел. Здесь не было роскошества, но была какая-то душа. -Да уж, - Белый Волк невесело хмыкнул, отвлекшись от всей этой атмосферы, - давно меня добрым человеком не называли. Отродье да отродье… Урсула смешливо сморщила нос, взглянув из-за плеча: -Неужели легендарный Ведьмак решил жаловаться на жизнь? Не такими я представляла людей вашего ремесла. И мужчина был готов даже рассмеяться от этого её тона, но сдержался – не терять же лицо. Он и без того, кажется, поплыл от хмеля да девичьего голоса. -Зови меня Геральт, и постарайся просто верить на слово. Незавидная у нас участь. Мужчина поднял на постель своего полумертвого от водки друга и присел рядом, цокнув языком. -Ты уж прости его, не умеет пить. Осёл, - резюмировал Ведьмак, - если храпеть начнет, выставлю его во двор. Тебя мы в любом случае не потревожим. -А я и не сплю по ночам, Геральт, - совсем по-простому произнесла девушка, - кошмары мне снятся. Так пока солнце не взойдет, я глаз не сомкну. Ривиец уселся поудобнее и всем видом своим приготовился слушать свою невольную собеседницу. -Кошмары? - переспросил он, - о чём? -О войне, - голос девичий стал совсем тихим и встревоженным. Сама она потухла и загрустила. И только сейчас Ведьмак обратил внимание, что в доме они одни: ни кузнеца, ни других членов семьи. Ну, конечно, откуда ж здесь столько кроватей? Большая была семья, жаль… -Никого не осталось?- осторожно спросил Геральт, оглядев пространство. -Ни отца, ни братьев, - подтвердила Урсула, - Мама моя еще при родах умерла. Так вот и вышло, что все родные погибли, защищая меня. -Себя винишь? - единственное, что пришло в голову мужчине, -Не стоит. Никогда он не был особо чутким, да и утешение-далеко не его конек, но слишком сейчас он был тронут. Поразительно для такого как он – недаром говорят, что у него сердца нет. -А кого же мне еще винить? – и снова тон совсем простой, даже равнодушный. И Геральт лишь кивнул, понимая, что ни одно его слово не возымеет эффекта – она защищается. -Так ты совсем одна? И не обижает никто? -Да кому тут? Все в одном положении – стараемся помогать, только вот… Девушка осеклась и отвела взгляд, как-то неловко пометавшись на месте. -Говори, раз начала, - металл в голосе выдавал серьезность мужчины, - кто ж этот злодей? Урсула еще помялась, потеребив копну волос, и сдалась, понимая, что не утаить: -Сватался ко мне один – Хедвиг, ухаживал, помогал, но сердцу-то не прикажешь, Геральт! Отказала я ему, а он обозлился. Не дает теперь прохода, а как выпьет… Девушка махнула рукой и отпустила взгляд, давая понять, что говорить не желает. И ведьмак это её решение понял, приняв своё. Хитрость – этому их не учат, но без неё совсем никуда. -Ложись-ка ты спать, хозяйка, - лукаво улыбнулся Белый Волк, собрав в голове целый план. И спор выиграть, и девчонке помочь. Только вот энтузиазма в ответ не увидел: -Говорю же, - недовольно запротестовала девчонка, но тут же была прервана Геральтом. -Неужто я зазря Ведьмак? Постерегу я твой сон, а ты отдыхай. Мужчина махнул рукой и погасил огонь в печи, но девушка с места не сдвинулась, продолжая наблюдать за своим ночным гостем. Насупилась, брови нахмурила. Будто всё может этот Ведьмак, то же мне! А тот в свою очередь игру поддержал, не растерявшись. Первым он неторопливо снял доспехи, а затем и кожаный жилет под аккомпанемент бардовского храпа. От вида обнаженного торса, испещренного шрамами, Урсула вдруг растеряла смелость, смутилась и шустро скрылась за стеной, переводя дух. Ох, эти девственные девы… Ведьмак сдержал смешок и прислушался к звукам за стеной. Послышался рокот корсета и шорох платья – раздевается. Давненько у него не было женщины, так что сейчас одна только мысль о молодом обнаженном теле тревожила душу Геральта. -Иди-ка сюда, - с хитрой улыбкой произнес он, откинув одеяло рядом с собой, - один на двоих сон смотреть будем. Это уж точно в твоем деле поможет, я уверен. И девушка нерешительно выглянула. Сквозь тонкую ткань ночного платья проглядывался изящный силуэт. Острые соски и никакого белья – прелесть крестьянских девиц. -Да не бойся ты, - вздохнул мужчина, вдруг поняв, как выглядел его оценивающий взгляд в этом юном сознании Урсулы, - не трону я тебя, правда помочь хочу. И невольница положения сдалась, шустро юркнув под одеяло из овечьей шерсти. Она дышала порывисто и вся тряслась, ощущая рядом жар мужского тела. Трусиха. Не быть её его женой, куда ей в его-то мир? При первом же утопце сердце встанет как у утенка при виде охотника. Трусиха, а имя-то носит! Урсула! Много ждал от неё отец, берег, да вот и не справился. -Спи, медведица, пусть сон твой будет спокойным.