Пес и пташка.

Сандор быстро спускался по ступеням из башни, где находились покои Сансы. Реальность произошедшего с чудовищной силой навалилась на него. Что он наделал?!!! Он, низкородный мужлан, отказавшийся принять рыцарские обеты, грязный цепной пес, урод — посмел прикоснуться к невесте принца и своей будущей королеве! И не просто прикоснулся — поцеловал в губы, по-мужски!!! Он знал, что любое посягательство на венценосную особу приравнивалось к государственной измене; измена карается смертью. Если его кто-либо увидит, ему придётся ответить на вопросы, на которые он и сам не знал пока ответов. Что он делал в ее покоях? Зачем пошёл туда? Если девчонка расскажет все принцу…как бы не сильна была привязанность принца к нему, мальчишка и его мать жестоко покарают своего Пса. Но бежать и скрываться он не собирался, он вынесет все до конца, что бы ни случилось. Санса, закрывшись на засов, лежала в темноте и не могла заснуть этой ночью. У неё в голове не укладывалось то, что ее поцеловал Пёс. И поцеловал так нежно, так страстно и горячо…она иногда замечала в темных углах многочисленных коридоров Красного замка целующиеся парочки, слышала тихие женские стоны, видимо, им это нравилось…ее всегда бросало в жар при виде таких сцен, явно не предназначенных для посторонних глаз, и она старалась как можно быстрее пройти мимо, сделав вид, что ничего не заметила…ее несколько раз целовал Джоффри — резко, грубовато, обильно смачивая ее губы своей слюной… Санса покорно терпела, думая, что именно так и полагается…и убеждала себя, что ей приятно. Но ей было не с чем сравнивать. Теперь она узнала разницу…значит, вот каким может быть мужской поцелуй?.. Жаль, что рассказать об этом Джейни не было никакой возможности, это было бы точно за пределами понимания подруги. Оставалось лишь наедине с собой снова и снова вспоминать эти невероятные, волнующие ощущения, чем она и занималась уже полночи, так и не сомкнув глаз. Санса попыталась найти в себе чувство обиды за такое наглое поведение Пса, но не смогла. Ей понравилось…понравился поцелуй, его чуть влажные губы с резким контрастом мягкой и обожженной кожи, понравились его горячие мозолистые пальцы, нежно сжимающие ее шейку, понравилось, как он сильно и уверенно притянул ее к себе..... Но об этом она никому не расскажет. Интересно, что будет дальше? Собралась, как всегда, помечтать о принце…а в мыслях был образ огромного злого мужчины, подарившего ей сегодня несколько волнующих минут и массу новых потрясающих ощущений… О чем он пытался с ней поговорить? Она не поняла да и он толком не объяснил. Получается, что пришёл поцеловать ее.....она долго еще лежала в темноте, улыбаясь и вспоминая, и уснула только перед рассветом. На следующий день, стоя в карауле, Пёс не находил себе места: желание увидеть Сансу боролось в нем с желанием никогда больше с ней не встречаться. Он помнил, о чем они говорили после побега. Если он вообще был, этот побег… Он знал, что ей было хорошо с ним, так же как и ему, но возможно, для пташки было бы лучше оставаться в Красном замке… Что, если ей судьбой уготован какой-нибудь благородный красивый рыцарь, наследник знатного рода, а не это двуликое мерзкое существо, глумящееся и издевающееся над ней после того, как она осталась в Королевской гавани совсем одна…? Может ли он, Пёс, быть ее рыцарем? Как узнать это, чтобы не ошибиться? Найти Красную жрицу? Но — где? Он ничего о ней не знал…помнил, что появилась она в тот момент, когда они с пташкой остановились в трактире на ночлег… Стоп!!! Роберт! Короля Роберта убьёт кабан на охоте, о ней пока только ходят слухи, но, видимо, она и вправду состоится. Нужно просто предотвратить его смерть и тогда… Что тогда? Тогда девушка останется под защитой своего отца, Эддарда Старка, а он — телохранителем молодого принца…Но может ли он обрекать ее на страдания, зная, что произойдёт? Он хотел ее, хотел, чтобы она была его пташкой, милой, любящей и любимой… осознание своей огромной любви, мучительной, всепоглощающей, одной-единственной на всю его гребаную жизнь, зародившейся еще в Винтерфелле с первого взгляда, робко пускающей свои ростки в его злобной заиндивелой душе здесь, в Красном замке, и буйным цветом распустившейся после побега, на дорогах, в лесах и постоялых дворах Семи королевств, постепенно приходило к Клигану, доставляя неописуемые муки…он понимал, что пропал. Но у девчонки должен был быть выбор. Принц был, как всегда, беспечен и глуп, появившаяся в середине дня Санса, видимо, ничего не рассказала ему. Или не успела. Пёс бросил на неё долгий взгляд. Её служанка сегодня постаралась на славу, особенно тщательно расчесав и уложив волосы в красивую косу, забыв о стандартах столичной укладки. Санса не призналась бы и самой себе, для кого она сделала это. Служанка видела лишь улыбку, которая за время одевания и причесывания не раз появлялась на губах девушки. Она сегодня была действительно очень красива, принц и королева Серсея не преминули отметить это, переговариваясь между собой. Стоящий за их спинами Пес все слышал, и тихо зверел. Вечер прошёл как обычно, за танцами, едой и пением. Девчонка старалась на славу, все были от неё в восторге. К концу вечера в покои заявился король Роберт и объявил о том, что совсем скоро состоится охота. Пёс отлично видел хищную улыбку Серсеи, не предвещающую ничего хорошего для своего ветреного муженька. Он помнил, для чего к королю уже был приставлен в качестве оруженосца Лансель Ланнистер, постоянно следующий за ним. Все уже было спланировано, участь короля решена. Сандор решил, что не допустит смерти Роберта, которая приведет в действие механизм, развязавший руки королеве и ее неуравновешенному сынку, уничтоживший Эддарда Старка и почти сломавший пташку. Поэтому он чуть раньше сдал свой пост другому королевскому гвардейцу и ушел, что сразу же заметила Санса. Ей было стыдно признаться даже самой себе, но она надеялась…не понимая, на что. На следующий день Сандор снова стоял в карауле, но так как принц немного приболел (что позволит Серсее не отпустить его с королем на охоту) он просто занял день обходом замка и прилегавших к нему территорий, попутно обдумывая план спасения Роберта. Думал он также и о Сансе. Эта девчонка и мысли о ней теперь постоянно сидели у него в голове. Он понимал, что стоило бы сбросить напряжение, но сама мысль о любой, даже самой искусной бордельной шлюхе теперь стала ему отвратительна. Он уже любил, уже был чей-то…её… С другой стороны, он прекрасно понимал, что его сон мог быть просто плодом его затуманенного вином сознания и ничего этого могло никогда не случиться. Но с ним была его вера, он полностью убедил себя в том, что тот сон был предвестником всего происходящего. Возможно, так оно и было, а, возможно, одиночество и внутренняя ранимость, осознание собственного уродства и неполноценности, скрытые под маской злобы и цинизма, просто заставили его поверить в то, чего на самом деле никогда не происходило, и было лишь плодом его фантазии. Но жить и сомневаться в том, что реально, а что — нет, было слишком тяжело, и Сандор просто выбрал то, во что смог и хотел верить. Поцелуй Сандора не выходил у Сансы из головы и, возможно, она хотела повторения, в полной мере этого не осознавая. Его злость, ярость, ненависть и грубые слова больше не могли скрыть настоящую суть этого человека. Он раним и одинок, а она… прекрасная дева, в которую он, наверное, тайно влюблён…настоящая романтичная сказка! Ей было лестно, что именно он из всех рыцарей Королевской гавани пошёл дальше взглядов и ничего не значащих разговоров. По положению, понятно, она стояла выше его, но Сансу никак нельзя было бы этим образумить, социальные рамки еще не так сильно сдерживали её. Она была почти свободной. Джоффри приболел сегодня, и она расстроилась из-за того, что они не увидятся, ведь это означало, что она не увидит и его телохранителя… Сегодня Санса не искала общества девушек, была тиха и молчалива, слоняясь по полутемным коридорам и рассматривая, где это было возможно, прекрасные гобелены. И в одном из полутемных коридоров неожиданно столкнулась с тем, кто занимал все ее мысли в последние дни. Они настороженно смотрели друг на друга, Санса, молча, прижалась к стене, не понимая, что ей стоит делать. Пёс тоже застыл, как всегда полностью одетый в защитную броню, как его душа и сердце. Так он думал. Но тощая девчонка с рыжими волосами каждый день пробивала в этой броне трещины, умело обходя любую преграду. Она молчала, опустив глаза, рассматривала витиеватые узоры на его доспехах, а он видел рыжие волосы, нежную бледную кожу и страх, мешающий ей смотреть на него открыто, как тогда. — Я напугал тебя, девочка? — Я вас не боюсь, — и Санса не обманывала ни его, не себя, она и вправду больше не боялась. — Значит, я тебе неприятен? Она подняла голову и посмотрела прямо ему в лицо, стараясь найти там ответ. Зачем он это делает? Ведь если так и дальше будет продолжаться, она может увлечься им, влюбиться в него, не сможет засыпать и просыпаться без мыслей о нем… Но вряд ли это оценят принц, король, королева или ее отец. Вряд ли кто-либо, кроме неё, сможет это понять. — Я не знаю, зачем вы это сделали. — Тебе было неприятно? — Нет, но… — боги, что она говорит, ее же может здесь кто-нибудь услышать! — Нет? — Пёс склонил голову набок, пытаясь распознать ложь в ее словах. Он всегда чувствовал ложь. Здесь все лжецы, все до одного. Кроме неё, пока что. Потом, чуть позже, она захочет им манипулировать, чтобы заставить ей помочь… Да он в жизни бы не посмотрел на эту девушку, понимая, что она никогда не будет принадлежать ему, но то, что он видел, заставляло его действовать только таким образом. Это было опасно, ведь он не мог полностью положиться на Сансу, быть уверенным в том, что она никому не расскажет о происходящем между ними. Это была ещё не та Санса, напуганная до смерти, готовая протянуть руку даже такому, как он. По ее мнению, как он думал, он был преданным слугой Джоффри, псом на службе у львов. И то, как он себя повел с ней, его поцелуй, ласки и объятья могли только напугать ее, заставить позвать на помощь, все сразу рассказать отцу и принцу. Но, почему-то, этого до сих пор не случилось. В своих мыслях он и не заметил, что девушка обращается к нему. — Что? — он тряхнул головой, отгоняя нахлынувшие мысли. Но Санса уже застеснялась, замолчала, и снова опустила голову. Пёс, не думая, взял ее ручки в свои огромные горячие ладони. Это заставило Сансу взглянуть на него снова. Отличный шанс сделать то, что пришло ей в голову той ночью. Освободив одну руку, она медленно поднесла ее к лицу вмиг растерявшегося Сандора. Пальцы коснулись изуродованной кожи…ее руки были явно теплее его обгорелой щеки. Пёс замер, наслаждаясь каждой секундой. Она действительно не боится его. — Я помню только то, что вы мне сами рассказали, — тихо прошептала она, — как вы получили свои шрамы. И все… простите. Для него это было уже неважным, Сандор был в восторге от того, что она сама, по собственному желанию прикоснулась к нему. Он, все еще держа ее ладошку в своей руке, второй рукой нежно, насколько был способен, погладил ее по щеке. Санса закрыла глаза и замерла в ожидании. А он воспринял это как дозволение, ведь она не вырвалась, не убежала от него, испуганная. Нет, она сейчас покорно стояла перед ним, снова опустив руки и закрыв глаза. Он не смог сдержаться, это было выше его сил. Санса почувствовала как он снова медленно прикоснулся к ней, целуя сначала в лоб, потом в область глаз, медленно и нежно…она не понимала, как это у него получается. Он бы мог сломать ей шею одним движением пальцев, но был с нею предельно осторожен, сдерживая себя. Добравшись до губ девушки и почувствовав, как она сама подалась ему навстречу, он мысленно вознес хвалу всем богам на свете и жадно припал к ее губам своими. И это был уже не тот невинный поцелуй, что он подарил ей впервые, здесь чувствовалась сила, страсть и желание чего-то, еще более загадочного и неизведанного. Санса издала тихий стон, когда он легонько прикусил ее нижнюю губу, заставляя впустить свой язык внутрь ее рта…это было нереальное ощущение — горячий, влажный подвижный язык мужчины у нее во рту! Боги, да она даже представить себе такого не могла!!! Ей казалось, что время остановилось…потом она, повинуясь какому-то древнему инстинкту, несмело и неумело стала отвечать на его ласку, встретившись с ним своим язычком. Он издал какой-то неясный звук, то ли стон, то ли хрип, и сильно, обеими руками прижал ее к себе, отпустив ее лицо. Воздуха отчаянно не хватало, а сердце выпрыгивало из груди. В тот момент, когда оба, казалось, сойдут с ума от смеси удовольствия, новизны ощущений и нехватки кислорода, в коридоре послышались шаги и кто-то весело произнёс: «Клиган, ты не перестаёшь меня удивлять!»