Не засыпай

Он кривит губы в улыбке и издевательски тянет на распев всего одну фразу. Заставляя врача на миг замереть у входа… — Как я рад видеть вашу рожу, Урахара-сан, вы даже представить не можете. Блондин старается на такое явное, хоть и относительно безобидное оскорбление не обращать внимание. Ему позволительно такое поведение… вполне даже позволительно. Молодой парень дергает рукой, как бы приглашая доктора занять свое уже привычное место. — Здравствуй, Ичи… — взгляд сталкивается с ярко-золотистыми радужками глаз пациента. Признаться, Киске давится своей фразой, вовремя себя поправляя. — Хичиго. Как настроение? Это вежливая беседа. Даже скорее больше похоже на монолог с кучей вопросов, которые оппонент пропускает мимо. Урахара приходит в эту палату каждый день в час дня, сразу после обеда. Приходит, выслушивает очередное «приветствие», садится на стул и спрашивает о настроении. Иногда он искренне сомневается в поставленном этому молодому человеку диагнозе. Но в моменты своих оговорок (прям по Фрейду) убеждается, что нет… диагноз верен. Этот пациент оказался в его клинике четыре года назад, за эти четыре года сам Киске ни разу не видел исходную личность, довольствуясь общением только с тем, кого сам Киске называет Хичиго, а Хичиго именует себя Зангетсу. Странно и немного запутанно. Но Хичиго (или же Зангетсу) не хочет говорить о запертом, спящем Ичиго. Пресекая попытки доктора достучаться до рыжеволосого. — О чем на этот раз поболтаем? — вопросом на вопрос. — Детство. Маюри внимательно все записывает. Ассистент так же занимает свое место в углу комнаты, ведя протокол посещения. — Детство, — протягивает, эта тема для разговора не вызывает у Хичиго ничего, кроме слепой ярости. Собственно как и другие темы, затрагивающие лично саму главенствующую ныне личность, или хоть как-то связанные с Ичиго. — Хорошо. Согласие звучит неожиданно для Киске. Тот внимательно смотрит на свой бланк посещения, замечая проставленную дату. Пятнадцатое июля. Да, точно… — Расскажешь, с чего все началось? — вежливо и медленно, словно готовясь сорваться с места в любой момент, дабы уклониться от удара в лицо, уточняет Киске. — А ты, Док, Его трогать не будешь, а? — холодно интересуется парень. — Не буду, — честно обещает Урахара. Он четыре года не мог установить причину образования второй личности у казалось бы спокойного паренька Куросаки Ичиго из полноценной семьи медиков, с доброй матерью, любящим отцом и… Терять шанс в нахождении корня всех зол он не собирался. — Вот скажи, Док, ты когда-нибудь ощущал грубые прикосновения к тому, что по идее должно быть интимным и недоступным? И не просто кто-то это бы делал, а целенаправленно и твой же, тварь, родной, сука, отец? — выплевывает, с таким презрением, что… был бы объект недовольства сейчас на месте Киске - Хичиго вцепился бы тому в шею. — А? Или как тебя же с дури толкают в стену, от чего у тебя от соприкосновения с этой же стеной, в голове звон, а перед глазами красная пелена из-за раны на черепушке? Слышал крики матери, что до последнего защищала тебя? И хлесткие удары ремня, оставляющие красные следы на коже? Вот лично я это видел и слышал. — Так значит проблема в насилии в семье? — он это уточняет, просто для себя. Парень двадцати двух лет от роду кривит губы. — Ты даже представить не можешь, что Он увидел и пережил. Тебя же никто не ебал в открытую после школы в твой же день рождения в твоей же комнате и на твоей же кровати? Да так, что сил на то, чтобы кричать просто не было? А вот Его да. При чем и рта после такого не раскроешь, это же позор и клеймо на всю жизнь. Светлая память Масаки, если бы она дожила до такого, всего-то год прошел с ее смерти. — Но Ишшин умер пять лет назад, — замечает врач, стараясь немного уклониться от темы насилия. — Так и надо этой мразине! Док, не будь идиотом, — на последних словах голос Хичиго стал отстраненным. — Я - его антипод. Результат бесконечных издевательств отца. Итог его попыток суицида. Таблетки, наркотики, петля, прыжок с крыши. Сколько раз мне дорогого стоило останавливать Его. В последний момент останавливать. Он сходил с ума, теряя границу ясности. Док, ты много видел парней, которые настолько сильно замыкались в себе, что расшевелить их казалось задачей невыполнимой? Он скатывался. И мы поменялись ролями. — Значит защитный механизм, — выговаривает Маюри, делая запись. — В точку подметил, мордастый. Не заставляй меня, вытаскивать… Нет, — на миг его голос дрогнул, Хичиго испуганно посмотрел на врача. — Это акт милосердия, Док. — Решил защитить Ичиго? — Киске это уточняет. — Не совсем, — признается Хичиго. Испуг сменяется оскалом. — Подыхать не хочу. — Вот как, — врач ставит пометку в бланке. — Мне пора… Киске быстро встает и уходит, следом за ним палату покидает и Маюри, недовольно цокая.

***

— Прости меня, — это место похоже на зал с одной единственной дверью. Здесь «спит» Он. — Мне действительно не хочется, чтобы ты… Ему молча закрывают рот рукой. Ичиго улыбается, прям как в детстве. В детстве до того, как произошел первый случай. — И все же… — ему не дают говорить. Ему постоянно закрывают рот. Ичиго не хочет слушать оправданий. Сам же Куросаки уже давно не говорит. Он просто не может. Потому и не выходит в реальность. Куросаки Ичиго — молчит о своей изуродованной душе, обожженной всеми огнями. — Не засыпай…