мой белый флаг тебе.

      

«Твои губы слишком манят, обидно. Обведешь меня, обманешь в два счета. Сквозь тебя этой планеты не видно. Все свои заботы послала к черту. В телефон забила все твои фото. Ведь глаза твои похожи на небо. Так устала, я хочу быть с тобой, но. Ты, как будто не с этой планеты.» (c.) Mania, Рем Дигга — Обними меня

Егор Крид — потрачу Лена Темникова — срываюсь внезапно Лена Темникова — ближе

             

25 июля 2006

      

***

       POV Оля.        Быть рядом, губами собирать вкус кожи, вдыхать самый нежный запах её волос, задыхаться от невероятного заполняющего чувства единения. И если раньше у меня в голове вертелся целый миллион вопросов, сомнений, подозрений, уколов ревности, то сейчас я полноценно счастлива. Я не помню уже о том, что существует ещё целый мир, ещё какие-то люди вокруг. Всё моё существо обращено только к одной женщине, всё моё нутро разрывается от желания оказаться ещё ближе, чем я есть. Её невероятное тело сейчас в моих руках, остро, резко, очень чутко отзывается на каждое моё прикосновение и каждый поцелуй. Хочется кричать о своём счастье. Но вместо этого с моих губ срывается тихое, нежное «моя.» Моя девочка, моя Лена, моя… Запрокидывает голову назад, цепляется пальцами за простыни, сминая их, сжимая в кулаки. Губами скольжу по её ключицам, не в силах оторваться от неё. Кончиком языка обвожу розовый ореол сосков, уделяя внимание сначала одной, а следом тут же, и второй груди. Бесконечно тянется секунда от моего вдоха и её выдоха. Как это вообще возможно, дышать одним кислородом?       Руки мои с такой нежностью прикасаются к ней, словно она самое хрупкое, что в них когда-либо оказывалось. Задыхаюсь от красоты, мягко разводя руками её ноги в стороны. Убираю волосы за плечо, склоняясь над низом живота, оставляя там дорожку влажных поцелуев, опускаясь ещё ниже, чувствуя, как она реагирует, вздрагивая от каждого соприкосновения моих губ и её кожи. Замираю на секунду, вдыхая её запах, чувствуя, как возбуждение тугой пружиной, скручивается у меня внизу, не оставляя сомнений больше ни на секунду. Ласково касаюсь пальцами внутренней стороны бедра, уводя руку чуть ближе к её центру. Влажная, горячая, моя необыкновенная. Провожу подушечкой указательного пальца по её половым губам, чуть раскрывая их, чувствуя влажность и жар. Лена дугой выгибается в моих руках, не давая мне засомневаться ни на секунду в правильности решений и действий. — Оля, пожалуйста…        Мои губы трогает лёгкая улыбка, когда я на мгновение смотрю в её глаза. Чуть затуманенные, полные поволоки и томного желания. Её взгляд говорит яснее всех слов в мире. Столько страсти, столько желания, что у меня просто сносит голову от её близости. Мягко ввожу в неё один палец, не отводя взгляда от лица. Слуха касается хриплый выдох, вырвавшийся из её губ в момент проникновения. Моя красивая. Чуть левее и ниже пупка на косточке оставляю мягкий укус, не желая причинять боли, но желая обострить ощущения. Вздрагивает, пальцами вцепляется в мое плечо, подаваясь бёдрами навстречу моим движениям. Ввожу в неё ещё один палец, чувствуя, как она горяча, как плотно её стенки сжимаются вокруг моих пальцев. С губ Лены срывается тихий стон, вызывающий во мне целую бурю эмоций. Как можно захотеть кого-то ещё сильнее, чем сейчас?       У меня вообще не получается думать, да и не до этого мне сейчас. Она тянет меня за плечо, прося подняться выше. Впивается губами мне в губы, жадно и немного грубовато целуя, оставляя лёгкие укусы на губах, отчего они опухают и краснеют. Мне не больно. Я возбуждена до предела, мне кажется, что только от одного вида и ощущения, как Лена двигается навстречу моей руке — я готова кончить вслед за ней. Но, как бы я не хотела, как бы не замедляла движения, уже совсем скоро, я чувствую, как напрягается у Лены там внизу всё, и понимаю, что ещё немного и она получит свою разрядку. Оставляю в ней один палец и мягко вожу им внутри по стенкам влагалища, чувствуя, как напряжение внизу живота моей брюнетки становится почти стальным.       Через мгновение Лена впивается мне ногтями в спину, а зубами в плечо, задерживает дыхание, чуть вздрагивая в моих крепких объятиях. Я не хочу её отпускать сейчас, не хочу быть хоть на каком-то расстоянии в такой момент. Мои пальцы всё ещё в ней, и я чувствую, как Лена кончает, чувствую её выделения на моих пальцах, и это пробуждает во мне желание сделать то, чего я не делала прежде. Осторожно извлекаю пальцы из неё, чувствуя судорожный выдох Лены в мою шею. Чуть отстраняюсь от неё, поднося пальцы к своему рту. Облизываю их, смотря в её замутнённые после разрядки глаза и невольно не могу сдержать стон удовольствия, чувствуя чуть солоноватый пряный вкус самой красивой девушки на свете у себя во рту. Темникова, затаив дыхание, наблюдает за мной, за тем, как я слизываю со своих пальцев её вкус и вижу, как сильно это заводит её.       Она мягко тянет меня на себя, втискивая своё бедро между моих ног, от чего я чуть смущённо прикрываю глаза. Я уже настолько возбудилась, настолько сильно её хочу, что между ног у меня, кажется, слишком мокро. Но Лену это, судя по всему, только сильнее распаляет. Она чуть двигает бёдрами вверх, отчего её бедро и мой набухший чувствительный центр соприкоснулись. С моих губ срывается громкий стон, который я просто не в силах сдерживать. Руками упираюсь в подушку по бокам от её головы. Медленно двигаю бедрами на ней, чувствуя, как всё тело словно электричеством прошибает от каждого её движения навстречу. — Боже… Лена… Как хорошо.        С непослушных губ срывается хриплый стон, я так сильно её желаю, что у меня не найдётся слов, чтобы описать все свои чувства. Зато я могу показать ей это иначе. Медленно склоняюсь ниже, опираясь теперь уже только на одну руку и не прекращая движений бёдрами, не ускоряясь, напротив, делая это чуть медленнее, но теснее прижимаясь, нежно провожу пальцами по её губам, по её щеке. Целую со всей лаской, со всем теплом, на которое я только способна, веря в то, что смогу передать все свои чувства этим поцелуем. И за мгновение до того, как меня накрывает волна удовольствия, за мгновение до того, как мышцы в ступнях свело, я успеваю выдохнуть ей в губы: «никогда не оставляй меня…»

«Где мы давеча пели, Где было лето-зима — клавиша delete. Где цветные недели, Там ворона поёт о нами забытом отеле. Вкус карамели у губ королевы, её нектар Будь моей или пусть меня убьет парабеллум (или макар!) Ты ко мне подошла лихо так, неумело. Этот запах волос. Скажи, зая, с чего, ты рядом со мной. Я не такой, не такой, не такой.» (c.) Mania, Рем Дигга — Обними меня

       Мне снится лавандовое море. Красный закат снится. И ты в этом лавандовом раю, одетая в лёгкий белый сарафан, кружишься, смеёшься, запрокинув голову, вдыхая аромат уходящего дня, украшая своим светом ещё не наступивший новый день. Я не могу на тебя насмотреться, медленно следуя за тобой. С моего лица не сходит улыбка, кажется, скоро мышцы лица просто откажут, или меня заберут на своей машине ребята в белых халатах. Нельзя быть такой счастливой. Это просто невозможно, так много чувствовать в одном маленьком, хрупком теле. Ловлю тебя за руки, желая притянуть к себе, но ты, улыбаясь, ускользаешь, кружишься в неведомом мне танце вокруг меня, заливисто хохочешь, просишь разделить с тобой моё счастье. И мне хочется кричать тебе и всему миру, что я отдам всё, что ты только попросишь. Отдам счастье, отдам сердце своё, мир тебе отдам. А ты, будто бы и без слов, всё понимаешь, останавливаешь вдруг свой танец. Смотришь в глаза мне, вмиг посерьёзнев. — Ты никогда больше никого так сильно не полюбишь. И тебя никто не полюбит так, как я. Мы теперь навсегда с тобой связаны, Оля. Навсегда, ты моя, а я твоя. И ничто в мире этого не изменит.       Твой голос теряется в звенящем неприятном звуке, теряются очертания лавандового поля, а следом растворяется и твой образ. Я вдруг открываю глаза, пугаясь резкой смены обстановки, краткого непонимания, где я нахожусь. Но спустя секунду сознание приходит в себя, и я вижу тебя, с тревогой смотрящую на меня. Сердце пропускает несколько ударов и начинает биться в сумасшедшем ритме, отбивая чёткий ритм «люб-лю. люб-лю.» — Ленаааа…        Сладко так твоё имя тянется по моему нёбу, оставляя молочно-миндальный привкус нежности. Тревога улетучивается из твоего взгляда, оставляя там только радость. Несколько минут мы молча смотрим друг на друга, улыбаясь, думая каждая о своём, но, определённо, общем. Я не знаю, о чём думаешь ты, но вижу, что о чём-то хорошем, потому что ты счастливая сейчас. Я думаю о том, как это меня ещё не разорвало от нежности, как вообще человек способен вместить в себя столько эмоций по отношению к кому-то другому и не взорваться?        Протягиваю руку, убирая с твоего лица тонкую тёмную прядку волос, осторожно заправляя её тебе за ушко. Не удержавшись, провожу ладонью по твоим волосам, шее. Тянусь вперёд, замирая на мгновение перед поцелуем, смотря в твои светлые глаза, но удерживаться нет сил, нет больше желания проводить время вне тебя. Губы соприкасаются, даря мне нежнейший поцелуй, от которого начинает кружиться голова. Ты мой дофамин, малыш, самый опасный наркотик в мире. — Мы можем так провести весь день? Я совершенно не готова вылезать из постели и из твоих рук… — ты улыбаешься, стеснительно утыкаясь носом в мои ключицы, а от твоего дыхания я чувствую, как снова завелась. Это нормально вообще? Вот так быстро, с пол-оборота. Кажется, это и правда похоже на странное безумие, одолевшее моё тело и сознание. Ты с ожиданием ответа смотришь мне в глаза, и я, улыбаясь, жмурюсь от ослепляющего счастья внутри меня. Но ответ мой не такой, какой ты бы хотела услышать. — Я не могу провести весь день в постели. Мне нужно решить вопрос с квартирой, договор аренды по старой заканчивается, и мне надо найти новую. Перевезти вещи.       Улыбка гаснет на твоём лице, и мне неприятно, что я причина этого. — Эй… — мягко касаюсь твоего плеча пальцами, привлекая к себе внимание. — Если у тебя нет планов на сегодня, я бы хотела, чтобы ты помогла мне с этим. Если ты, конечно, хочешь.       На секунду мне начинает казаться, что ты готова отказаться, столько борьбы в твоей мимике читается. Но потом какая-то мысль внутри побеждает, и ты смотришь мне в глаза, словно сомневаясь, стоит ли задавать мне какой-то вопрос. Я подбадривающе улыбаюсь, показывая тебе, что отвечу на любой, какой ты только захочешь задать. — Оля… Кто я тебе? Что между нами? Я… Я понимаю, что сейчас, может быть, не самый удачный момент, ведь мы только проснулись, и всё только случилось… Но мне это очень важно…        Я никогда не видела тебя такой волнующейся, подверженной своим внутренним страхам, и мне больно от того, что я могу быть причиной этого всего. Чуть приподнимаюсь, садясь перед тобой, прикрывшись простыней. — Лен, посмотри на меня, — прошу твоего внимания, которое получаю лишь спустя несколько минут твоей внутренней борьбы с собой и страхами.— Ты помнишь тот первый вечер, когда я пролила вино на твоё платье? Так вот, больше всего из того вечера мне запомнилось не это мое фиаско. Момент, когда ты просила застегнуть тебе платье. Я. Мне таких усилий стоило не поцеловать тебя тогда в плечо. Мне так сильно хотелось этого тогда. И каждый последующий день, который мы проводили вместе, каждую секунду. Это такая огромная борьба внутри себя, когда я понятия не имею, что чувствуешь ты ко мне, и как мне себя с тобой вести, как показать или не показать того, что я к тебе чувствую? Я понятия не имела, чем закончится вчерашний вечер, но то, что случилось — самое лучшее его продолжение, чем я вообще могла себе представить, — я вздыхаю, набирая воздуха, чтобы произнести самые важные из оставшихся у меня слов. — Мне неизвестно, что и как будет дальше, неизвестно, как будет развиваться группа и будет ли она в итоге вообще. Но я точно знаю одну простую вещь: я хочу вот так просыпаться. С тобой, Лен. Просыпаться и обнимать тебя. Знать, что к вечеру ничего не изменится. То, что произошло между нами — прекрасно. Это не была лучшая ночь в моей жизни, просто потому, что этих ночей будет много. Если ты захочешь…        Мне тоже страшно, Лена, страшно от того, что твой ответ может не быть таким, какой я бы хотела услышать. Страшно, что наши желания разнятся, и хотим мы абсолютно разного друг от друга. Страшно мне и то, что я сейчас как будто оголила для тебя не только своё тело, но и свою душу, позволяя заглянуть внутрь и увидеть, насколько ранимая я внутри. Увидеть, насколько сильно ты мне нужна. И я нервно тереблю пальцами край простыни, отведя взгляд, слушая звенящую тишину. Ты аккуратно останавливаешь мучения простыни и тянешь меня за руку в свои объятия, встречая поцелуем и улыбкой. — Я ещё ничего не знаю, Серябкина, но готова узнать всё с тобой. Иди сюда…        Она целует меня с такой нежностью, что у моего сердца, кажется, скоро точно случится срыв. Чувство полного беззаботного счастья топит изнутри такими волнами цунами, что места ни для чего другого просто больше нет. Кажется, это не была самая лучшая ночь, но утро, определённо, станет одним из самых любимых.

«Нет, я обезумел от тебя, тебя теперь всегда мне надо. Твои волосы блестят, они как сахарная вата. Твои губы как суфле; Твоя шея же на вкус, Как самый тонкий лучший пряный шоколадный мусс.» Рэм Дигга — конфетка.