Я всё слышу твой пульс

Я не слышу свой пульс… Только твой бьёт по нервам, дробя их в кривые осколки. Я к тебе не вернусь. Льдом сковало, и лёд тот не хрупкий ни разу, не ломкий. Кипятком по любви — Оглушительно, с криком и стоном подставой кончая. Не вернусь, не зови — Заколочена намертво дверь иллюзорного рая. Не сломал, не убил — Это только я сам для себя этот трэш разрешаю. Просто нет больше сил, А чтоб новые сделать — сгорела к херам мастерская. Я не чувствую пульс, Только ты мою кровь своим сердцем как прежде качаешь, Чтоб обойму из пуль Разрядить в меня снова, ты лишь после смерти таких отпускаешь. Я как загнанный зверь Разрываю зубами и на́живо жалкую, гнойную душу. Мне хватило потерь, Я теперь просто циник, прожжённый мудак, распиздяй равнодушный. Я не помню тебя. Мне б теперь ещё выблевать на́хуй твой пульс остоёбший, Чтоб не чувствовать, бля! Чтоб не видеть всех, кто рукоплещет в экстазе у гроба в ладоши, Отбивает твой ритм В твоём грёбаном, частом и рваном, слетающем пульсе. Ты не мой, ты забыт, Погребён вместе с верой, так долго не знающей ебли конвульсий. Я — твои миражи, Ты во мне, как и прежде, всё ищешь повторов, ты нах мне не сдался. Не вернусь я. Не жди. В ночь, когда ты исчез, я на тысячи бурых осклизлых кусков расхлестался. Без тебя меня нет — Это я говорил тебе, корчась в угаре любви и забы́тия. Мой горячечный бред Оказался не нужным, тебя не достойным, уже не действительным… Я без сил упаду Прямо в грязь из своей же блевотины, кро́ви, кончи́, из плевков и останков В том хрустальном саду, Где гуляли вдвоём, где из сказок ты строил шалаш, а из снов — нам лежанку. Я всё слышу твой пульс… Сколько долгих веков ещё это всё будет со мной продолжаться?..