Десять вопросов

– Ты не выстрелила. – Что? – В старика.       Сара стояла у ящиков с оружием, разглядывая ножи и странные пистолеты будущего. Она старательно придавала этому занятию огромное значение, надеясь отвлечь разум от множества смятённых мыслей. – Нет. Не выстрелила. – Ты ослушалась приказа. Кажется.       Снарт спустился в оружейный склад, зная, что Сара будет там. Он ходил между ящиков, непроизвольно постукивая по ним пальцами, и не сводил с Лэнс пристального взгляда. – Это же ты отговорил меня. Кажется.       Сара уставилась на Снарта. Он остановился и долго смотрел на неё, а затем, прищурившись, склонил голову набок и спросил: – Так ты против? Того, что отговорил.       Сара опешила, нахмурившись, она резко отвернулась и вцепилась в крышку футляра. Призывно-понимающе сверкнули звёздочки ниндзя. – Ты что, мой психолог? Не помню, когда назначила тебя. – А тебе нужен психолог, Сара? – Чего тебе надо, Снарт? – А что мне может быть нужно? – Снарт медленно двинулся в сторону Лэнс. – Я вор. И стратег. Так что, – Лен подошёл вплотную, и Сара сильнее вцепилась руками в края ящика, – мне нужны гарантии. – Что? – Ты злишься. Постоянно. То на себя, то на Лигу, то на Рипа и его планы, то снова на себя… сейчас вот – на меня, – Снарт захлопнул крышку ящика с оружием, Сара едва успела отдёрнуть руки. – С ума сошёл?! – Боюсь, что с ума можешь сойти ты. – Тебе-то какое дело?!       Сара сверлила взглядом Снарта, уже не скрывая разгорающееся пламя злости. А тот спокойно смотрел ей в глаза, словно бросая вызов. – Мне гораздо большее дело, чем ты думаешь. От тебя может зависеть моя жизнь. – Тебя Рип послал? – на мгновение во взгляде вора мелькнуло удивление, и Сару это порадовало. Но не успокоило. – Я неуравновешенная и стала опасна? Он давно это знал. Ещё когда набирал нас. Но послать… тебя. Рэй на роль психолога подходит лучше, как ни крути. – Ты можешь сколько угодно язвить, Сара. На меня это не действует, – Снарт пожал плечами. – Не Рип послал меня. Рип, каким бы он не был, никогда не работал в команде, когда твоя жизнь зависит от действий и поведения другого человека.       Сара молчала, и Снарт продолжил: – А вот я работал. И, поверь мне, это опасно. – От меня тебе что надо? Я знаю свои проблемы и могу их контролировать. Ты можешь… не бояться. – От того, что ты называешь меня трусом, легче тебе не станет. Я не собираюсь быть твоим психологом и утирать тебе слёзы, выслушивая всё, что наболело. Мы взрослые люди. Жутких историй я знаю побольше тебя. Всё что мне нужно – контролирующий себя напарник… – Или контролируемый тобой? Как Мик? – Не надо приплетать сюда Мика. Ты его не знаешь, – в голосе Холода впервые прозвучали резкие ноты. – От тебя мне нужно, чтобы ты всего лишь ответила мне на десять вопросов. Это будет совсем невыполнимо для тебя, Сара Лэнс? – Не знаю, в какую игру ты играешь, но ради того, чтобы ты от меня отвязался, я согласна. Задавай, и закончим это скорее.       Снарт улыбнулся. Лэнс, скрестив руки на груди, прожигала его взглядом. Лен долго вглядывался в голубые глаза, а потом развернулся и пошёл прочь. – Что и следовало ожидать! – крикнула ему в след опешившая Сара. – Но ты всё равно не бойся, я ещё не скоро слечу с катушек! – Первый вопрос. Почему, если что, ты за нас погибнешь? – Потому что мы команда! Я часть команды! Команда это то, за что стоит погибнуть! Снарт! Вернись! Снарт! Чёрт!       Сара кричала, стоя в одиночестве в оружейном отсеке. Она сжимала кулаки до судороги и проклинала Снарта с его глупыми играми. Почему он ушёл? Какие ещё вопросы? Что за бред? И почему она никак не может плюнуть на это и собирается участвовать в этом бреду?!       Прошло много дней. За это время Сара ни разу не разговаривала со Снартом, ей успешно удавалось избегать его. Лэнс злилась на вора и, на самом деле, надеялась, что всё было просто шуткой или обычным несерьёзным розыгрышем.       Новая миссия была назначена Рипом на 17 мая 1981 года. Гидеон засекла одного из учёных, подопечных Сэвиджа, который в этот день посетил кафе «Счастливый сэндвич», возвращаясь с какого-то митинга. Рэй, Штайн и Кендра отправились беседовать с ним, Рип и Джекс их прикрывали. Сара, Мик и Леонард остались на корабле, как, в прочем, часто бывало, когда в деле не требовались хладнокровие и криминальный опыт.       Сара сидела напротив Леонарда и взглядом прожигала в нём дыру. Она не понимала, отчего до сих пор так злится на него и почему никак не может остановиться. «Может быть… он прав?» – эта мысль злила Сару ещё сильнее.       Леонард не обращал внимания на смертоносные взгляды Лэнс, делая вид, что не понимает, причём тут он. Снарт и Рори играли в карты, тихо о чём-то переговариваясь.       Сигнал тревоги заставил всех вздрогнуть, неизменно спокойным голосом Гидеон сообщила: – Капитан просил передать: они попали в засаду. Учёного охраняли. Они окружены и почти обезоружены. Требуется подкрепление. – А как же Рэй и его костюм? Разве он один не может там всё разнести? – Снарт недовольно поднялся и направился к своей каюте. – И Профессор с Джексом. Сэндвичи пробуют, что ли, – Рори последовал вслед за напарником. Сара ринулась за ними. – Капитан просит вас поторопиться… – Гидеон, замолчи, пожалуйста, – на бегу выкрикивает Сара, спешно засовывая за пояс джинсов несколько кинжалов. В руке она держит свой раскладной меч, кажется он стал продолжением руки, хватаясь за него она не чувствует холода металла, будто её сердце непрерывно согревает оружие.       Сара, Рори и Леонард одновременно выбегают из коридора и встречаются у выхода из корабля. – Ты так идти собираешься? – Рори оценивающе смотрит на Сару. – Нет времени, – коротко бросает она. – Всё-таки костюм лучше бы надела, – Снарт, кажется Саре, совершенно не спешит. – Ты можешь погибнуть. У тебя же контактный бой…       Договорить Снарт не успевает, Сара вплотную подлетает к нему и, вжимая в стену, почти рычит: – Заткнись! Какое тебе дело! И погибну! Вот тебе ответ: я погибну за команду, потому что команда это то, за что стоит, нет, нужно погибнуть! Вот ответ на твою игру! Ты доволен?! – Нет! Мне не нужны от тебя книжные глупости! Я не хочу слышать геройские девизы всех времен и народов! – Снарт кричит на Сару, она нервно перебирает пальцами по мечу. Он надвигается на неё, оттесняя обратно к выходу. – Я хочу слышать, почему ты сейчас пойдёшь туда без доспехов и будешь готова отдать жизнь за тех придурков, которые не успели надеть костюм, не подумали, что там может быть засада, не сообщают нам обстановку! А теперь соберись и не дай злости повелевать тобой!       Сара первая выбегает из корабля, зло ударив рукой по сенсорному замку. Снарт и Рори не сразу её догоняют. – Жестоко ты с ней. – Зато правильно. Она поймёт.       Подкрепление подоспело очень своевременно, и все вместе они смогли одержать пусть и временную, но победу, что дало им возможность беспрепятственно достигнуть корабля и покинуть тот гостеприимный день. Ничего нового от учёного они не узнали, он был не того уровня, который позволил бы ему владеть хоть сколько-нибудь ценной информацией. Рип скомкано поблагодарил Сару, Лена и Рори и сделал попытку отчитать Рэя и Джекса. Все отправились в свои каюты отдыхать, несмотря на острое ощущение очередного провала.       Сара сидела на кровати и пыталась читать, когда в дверь её комнаты постучались. Снарт вошёл, не дожидаясь приглашения, и протянул Лэнс пакетик со льдом. Она, не глядя ему в глаза, взяла пакетик и приложила к ноющим рёбрам. – Ну, – Снарт присел на край кровати, неотрывно глядя на Сару. Лэнс молчала, не поднимая головы и теребя страницы книги. Было видно, что она хочет оттянуть момент ответа как можно дальше. – Ну вот. – Сара. Ответь на вопрос. – А без этого никак? – она, наконец, подняла на него взгляд. – Никак. Иначе действия никакого. И мне же интересно посмотреть и послушать, как ты будешь, краснея, пытаться сформулировать хоть что-то. Снарт хитро улыбался, его глаза смеялись. Сара не удержалась и ухмыльнулась, но потом швырнула в него пакетиком со льдом: – Прекрати. – Я всё ещё жду. – Ты можешь обещать мне кое-что, если я отвечу? – Не могу. Но ответить ты всё равно должна. – Какой же ты противный, – Сара снова опустила взгляд и надолго задумалась, а потом начала говорить, так и не поднимая головы: – Сегодня я готова была отдать жизнь не просто потому, что это было за команду. Я готова была отдать жизнь за этих людей. И я не могла поступить иначе. Никак не могла. Этот вечный ребёнок Рэй. Безнадёжно небрежный романтик, ужасающе искренний в своём образе героя ковбойского фильма Рип. Это Штайн, слишком добрый и совершенно не военный человек. Кендра, которая, на самом деле, больше многих других нуждается в защите и тепле. Это Джекс, который слишком взрослый для своего возраста, а своей упёртостью может посоревноваться с любым из нас. Я готова погибнуть за них, за то, что они такие…       Сара замолкла. Почему-то ей было тяжело дышать. Она холодно уставилась на Леонарда. Сара не могла понять, стало ли ей легче, или она стала злиться на Снарта ещё больше за то, что вытянул из неё такое признание. – Такой ответ я принимаю, – в глазах Лена не было даже тени его вечной усмешки. – Тебе остаётся самое сложное – помнить об этом.       Снарт поднялся и направился к двери. «Уходит. Молча. Снова. Позёр» – пронеслось у Сары в голове. – Второй вопрос… – Снарт! Я не хочу больше. Хватит. Прекрати эту игру. – Нет, Сара, – уже на пороге обернулся Снарт, снова сверкая хитрой улыбкой. – Игра продолжается, пока есть вопросы. И это нельзя изменить.       Сара до боли напрягла скулы. Она соскочила с кровати и встала посреди комнаты. – Второй вопрос. О чём ты думаешь, когда идёшь в бой?       Лен подмигивает Саре и выходит в коридор, она бросается за ним вслед. – Снарт! Я хочу знать твой ответ! Ответь ты вначале! Снарт!       Уже в конце коридора Леонард оборачивается. – Нет, Птичка. Мы играем по правилам – я спрашиваю, ты отвечаешь. – Но я хочу знать! – Сара Лэнс, мы не на столько близки с Вами.       И он снова уходит, оставляя Сару в раздражённом и, почему-то, напуганном состоянии.       Сара сидит на полу, по-турецки поджав ноги под себя. Она закрывает глаза, вспоминая, о чём она думает, когда идёт в бой. Она старается вернуть ощущение приближающейся опасности, неуклонно наступающей смертоносной мощи, ощущение азарта, который она всегда испытывает, предвкушая соревнование со смертью. Старается вернуть все это, чтобы увидеть картинки, которые видит перед каждым боем. И у неё получается…       Мрачные своды пещеры немного дрожат в отблесках факелов. Сара видит себя, отрабатывающую удары. Самозабвенно, наслаждаясь точностью движений, взмахов, получая удовольствие от того, что это её движения, они подчиняются ей.       Перед глазами Сары словно мелькают кадры. Вот она тренируется. Вот идёт на задание. Вот она применяет отработанные приёмы в бою. Падают противники. Сара смотрит на их кровь и знает, что это она, она, наконец, применила все, чему училась. И она повторяет это снова и снова.       Сара резко открывает глаза. Лэнс вытягивает ноги и руками упирается в пол. Она с ужасом осознаёт, что перед каждым боем, где она идёт сражаться за своих друзей, за весь мир, она вспоминает всё, что так старается забыть. Она сама не отпускает своё прошлое, всё страшное, кровожадное, бессмысленное в своей бесцельности и эгоистичности, что было присуще ей. Саре мерзко, обидно и страшно. А вдруг это навсегда? Вдруг уже ничего нельзя изменить? И всё потому, что она сама за своей спиной поддерживала жизнь в своём враге.       Сара вскакивает и выбегает из комнаты. Ноги приводят её на кухню. Удивительно, ведь обычно она скрывается в оружейной. Сейчас она сама не знает, чего именно хочет, что могло бы помочь ей. Но это точно не чистка оружия и не тренировка до потери пульса. Сара не успевает изменить направление, прежде чем понимает, что на кухне кто-то есть. И, к удивлению и ужасу Сары, это не кто иной, как Снарт. Он оборачивается, услышав тяжелое дыхание, и долго изучающе смотрит на Лэнс. Кажется, что это тянется вечность, но когда Сара отмирает и разворачивается, чтобы уйти, он говорит: – Вопрос. Безобидный, – добавляет он под гневным взглядом. – Что ты предпочитаешь, шоколад или варёную сгущёнку?       От неожиданности Сара не знает, что ответить и только смотрит на две баночки в руках Снарта. Она, наконец, проходит в кухню, садится за стол и просит сгущёнку. Снарт садится напротив, ставит посередине тарелку с оладушками, прямо перед Сарой он ставит баночку сгущенки, себе берёт шоколад. – С нашим образом жизни и работы можно не бояться за лишний вес, – разрывает молчание Лен. – И часто ты так делаешь? По ночам оладушки? – Сара задаёт вопрос, не глядя на собеседника, и начинает есть. – Нет. Обычно мне хочется гренок, – в своей излюбленной манере тянет Лен.       Сара не может сдержать улыбки. – Это старая привычка. Никак не могу избавиться. Раньше мы часто работали по ночам, а днём отсыпались, поэтому ели после работы, – Снарт задумчиво макает блинчик в шоколад. – Вы с Миком ели оладушки и гренки? – Сара тихо смеётся, представляя, как Снарт и Рори возвращаются с ограбления в своё логово, одевают переднички и начинают печь. – Зря смеёшься, – улыбается Снарт. – Ты же не знаешь, как готовит Мик.       Сара улыбается и смотрит на Снарта. Они долго смотрят друг на друга, а потом Лен, уже серьёзно, продолжает: – Чаще всего оладушки я готовил сестре, и да, это было по ночам.       Они ещё долго сидят так, почти не говоря, а лишь изредка обмениваясь бессмысленными фразами или глупостями. – И всё же скажи мне, Снарт, – уже в самом конце спрашивает Сара, – зачем ты делаешь это со мной? Все эти вопросы. – Я же уже объяснил тебе, Сара. – Но ты же не подумал обо мне! Снарт! Ты заставляешь меня вспоминать то, что я не хочу вспоминать, думать о том, о чём я не хочу думать. Ты этими вопросами будишь моих монстров. Это никак не помогает. Раньше мне было гораздо легче контролировать себя. А теперь я гораздо ближе к тому, чтобы слететь с катушек. Ты знаешь, о чём я думаю перед боем?! Думаю о том, как причинять боль, как именно я это сделаю, и эти мысли захватывают меня, я им подчиняюсь! Я проигрываю битву ещё до её начала, Лен. Не того ты добился. Совершенно противоположного. Ты понимаешь?!       Сара роняет на стол руки, которыми поддерживала свою речь. В её взгляде виден весь калейдоскоп эмоций, которые она старательно заталкивает обратно внутрь себя. – Всё заключается в том, что ты не понимаешь, что делаешь. Не понимала, – Леонард не даёт Саре прерывать его. – Ты должна контролировать не себя, ты должна контролировать своих монстров, как ты это называешь. А себя оставь в покое. Ты нужна себе. Без этого никак. И ты должна это понять. – Как! Как ты себе это представляешь? – Сара поднимается из-за стола вслед за Снартом, который убирает посуду. – Ты хоть понимаешь, что ты говоришь? Ты понимаешь, о чём ты говоришь?! Как я могу контролировать своих монстров отдельно от себя? Это же часть меня. Мы теперь вместе идём, комплектом!       Лен оборачивается к Саре. Она снова сверлит его взглядом. Снарт наклоняет голову набок и медленно произносит: – Когда пытаешься обезвредить своих монстров, совершенно не обязательно запирать себя в одной клетке с ними.       Он слегка кивает, будто самому себе, будто про себя отмечая её реакцию, и продолжает уже в обычном тоне: – Уже поздно, Сара. Нам надо поспать, Рип завтра точно придумает что-нибудь, – когда Сара уже выходит из кухни, он добавляет: – Я думаю о сестре, потому что она – самое хорошее, что у меня есть. Она – то в моей жизни, за что никогда не будет стыдно.       Следующая миссия никому не показалась особенно интересной. Их уже довольно трудно было удивить чем-то. Разве что финал всегда оставался непредсказуемым, помимо всего сохраняя ещё и интригу – испортят Время или не испортят… Но даже в зависимости от этого они всегда выбирались.       В полном составе они высадились у какой-то очередной вражеской базы, успешно прошло похищение артефакта, ценность которого до конца понимал только Рип, тогда как некоторые члены команды даже не начали осознавать эту ценность. Проблемы начались в самом конце. Их заметили и бросились в погоню.       И вот теперь они, выстроившись друг за другом цепью, убегают по каким-то узким, заставленным ящиками коридорам, причем никто не понимает, как они в эти коридоры попали. Впереди бежит Сара с артефактом в руках, сзади неё – Рип, Мик, Кендра, Рэймонд, Штайн, Снарт, Джексон…       Когда погоня приближается на расстояние выстрела, они уже почти добегают. Сара вырывается из сумрака базы на воздух и прямо перед собой видит вход на волнолёт. Поражаться сообразительности и техническим возможностям Гидеон не остаётся времени, они просто рады, что не придётся бежать ещё несколько километров в поисках корабля. Сара, Рип и Мик вбегают на корабль. Рип просит Гидеон вывести на экран видео с камер из коридора. Втроём они, задержав дыхание, следят за тем, как их друзья продвигаются к выходу и молят о том, чтобы всё скорее кончилось. Сара чувствует, как руки немеют от тяжести артефакта, но отпустить его не может.       Они видят, как Кендра выбегает из туннеля и через мгновение слышат, как она вбегает на корабль и прижимается к стене, пытаясь отдышаться.       Они видят, как преследователи, всё ближе подбираются к тем, кто ещё не успел выбежать. Вот Рэй покидает туннель, и Сара с Рипом немного выдыхают. Мик словно окаменел, уставившись в картинку на экране.       Рип начинает заводить корабль, чтобы улететь как можно быстрее.       В коридоре начинается стрельба. Штайну, Снарту и Джексу остаётся пробежать всего несколько метров. Штайн выбегает. В этот же момент Джекс падает, зажимая простреленную ногу, его лицо искажает гримаса боли. Но звука у записи нет. Снарт останавливается у самого выхода и оборачивается. Мик, видя это, яростно матерится и несётся к выходу. Сара остаётся у экрана одна.       Она видит, как Снарт разворачивается всем телом и делает рывок в сторону Джекса. Видит, как тот поднимает к нему голову.       Она видит, как Снарт вскидывает пушку, но выстрелить не успевает – в грудь ему ударяют выстрелы.       Сара видит, как Снарт падает. В шаге от выхода. В шаге от спасения, который так и не сделал.       В следующее мгновение преследователи выбегают из туннеля, но корабль успевает взмыть в воздух и исчезнуть, словно растворившись.       Сигнал пропадает. Сара тупо смотрит на погасший экран, пока не слышит совсем рядом рык Рори, который не успел выбежать из корабля и хоть чем-то помочь. Теперь он несётся на Рипа и совершенно серьёзно обещает того убить. И Сара ему верит – может убить. – Ри-и-и-п, – Сара медленно двигается в сторону капитана, который уже сжался под нависающим над ним разъярённым Миком. – Рип, что это значит? Верни корабль, и мы заберём их. – Я не могу! – с отчаянием в голосе выкрикивает Рип. – Вначале нужно доставить артефакт! Иначе может быть поздно! – Что?! – Сара с размаху грохает артефактом по приборной панели. – Рип! У нас временной корабль, тут не бывает поздно! Мы должны вернуться за ними, они ранены, может… – тут она на секунду запинается, боясь и не желая произносить «мертвы», – нам не потребуется много времени! Сейчас они важнее. – Сара, пойми, – Рип выворачивается и убегает подальше от Рори, – не все события могут ждать, сейчас нам необходимо лететь, это один из ключевых моментов, который нельзя менять! – Ты прав, – Мик снова идёт на капитана, но тот двигается, сохраняя дистанцию, – не всё может ждать. И Снарт сейчас не может! – И Джекс, – добавляет Сара. – Я понимаю, Сара, я тоже не хочу повторения того, что случилось в 50х… – Там было другое, Рип, – Сара обрывает Хантера. – Ты забываешься. Это наша команда. И, не учитывая многих наших обязательств друг перед другом, ты ответственен за тех, кого собираешься бросить.       Рип замирает, они с Сарой долго смотрят друг другу в глаза. Мик сжимает и разжимает кулаки, стоя у Сары за спиной. На мостик выбегают остальные члены команды, и зрительная дуэль Хантера и Лэнс обрывается, Рип выпрямляется и холодно произносит: – Сожалею. Ты права. Я – капитан и несу ответственность. И в этом моя обязанность – брать эту ответственность. И поэтому мы улетаем, Гидеон, прими координаты. Прошу всех удалиться.       Пока никто не успевает что-либо спросить, Мик снова пытается схватить Рипа, но Сара останавливает его. – Что ж, как прикажете, капитан Хантер, – медленно произносит Сара. – Мы обязаны выполнить Ваш приказ, каким бы он ни был, мы же военный отряд.       Сара разворачивается прежде, чем Рип успевает что-то сказать, она утаскивает за собой Мика, каким-то краем сознания осознавая, что ей нравится говорить интонацией Снарта.       Когда Сара останавливается и отпускает наконец Мика, тот начинает ругаться. На Рипа, за то, что придурок, на Снарта, за то, что псих, на Сару, за то, что остановила его и не дала придушить бриташку, за всё, что там сказала… Сара резко обрывает его и задаёт всего один вопрос: – Я собираюсь угнать корабль, ты со мной?       И Мик, конечно же, соглашается.       Угнать корабль было замечательной идеей и, в общем-то, единственной, если учитывать упёртость Рипа. Но Сара не представляла, что ожидание самого момента будет таким невыносимым. Она ходила из угла в угол своей комнаты и умоляла, чтобы план заблокировать несколько отсеков, заперев там спящую команду, а потом рвануть на ту базу вдвоём с Миком, не выглядел таким ужасающе смешным, дурацким и похожим на истерику. Но таким этот план и был! И отвлечься ей помогала мысль, которую она постоянно прокручивала в мозгу с тех пор, как оборвался сигнал видеосвязи: «Чем команда отличается от военного отряда?». Этот, четвёртый уже, вопрос Снарт задал ей вчера.       Через два часа Волнолёт приземлился напротив такого до омерзения знакомого склада. Мик выломал дверь, и они с Сарой тихо скользнули внутрь. Они знали куда идти – когда корабль приземлился Гидеон снова поймала сигнал и показала им схему склада и видео камеры, куда посадили Снарта и Джекса – теперь Сара и Мик зажмуривались до искр в глазах, чтобы изгнать то видео из памяти.       Рори и Лэнс синхронно вырубили двоих охранников, потом ещё двоих и судорожно оглядываясь на едва освещённый коридор, вошли в камеру.       В углу, поджав под себя перевязанную курткой ногу, прямо на полу сидел и всхлипывал Джекс. Напротив него на боку лежал Снарт и не подавал признаков жизни. Мик бросился к напарнику, а Сара, бросив испуганный взгляд в сторону Лена, присела перед Джексом. Парень был в шоке, он не прекратил всхлипывать, хоть и попытался подняться Саре на встречу. – Он… он.., – едва разобрала причитания Джекса Сара. – Жив, – сквозь зубы рыкнул Мик. И Сара облегчённо выдохнула.       Лэнс помогла Джексу подняться, они уже выходили из камеры вслед за Миком, который нёс Снарта, когда раздался сигнал тревоги. Сара не сдержалась и чертыхнулась – «почему ни разу мы не ушли отсюда спокойно?!».       Всё повторялось как в страшном и ужасающе реалистичном сне: они снова бежали всё по тому же узкому коридору, пытаясь уйти от погони. Только отстреливаться они не могли, потому что руки у них занимало кое-что по-важнее артефакта. И вот, как всегда в тот момент, когда казалось, что «уже все», где-то рядом раздался голос Рэя, а потом, увеличившись, появился и он сам: – Вы понимаете, что испортили ночь? Как вы могли не позвать меня?!       Палмер прикрывал их до самого выхода, где в боевой готовности собрались все оставшиеся члены команды. И на этот раз никто не улетел, Рип дал приказ уничтожить базу («И плевать мне на возможные последствия. Допустим, что плевать»). – Рип? – Сара и Джекс остановились перед входом на корабль. – Я решил, что вы без нас никак не справитесь. Снова. – Спасибо. Капитан. – Только Сара, не угоняй больше корабль, – Рип внимательно смотрел на девушку, но та только подняла бровь и хитро улыбнулась.       Сара робко заглянула в медицинский отсек. Джекса уже «выписали» и он отсыпался у себя в каюте – пули прошли навылет, и Гидеон очень быстро восстановила повреждённые ткани и ввела ему лошадиную дозу обезболивающего. В палате остался только Снарт. Сара замерла у косяка, глядя на Холода, лежащего на больничной койке. Она не могла отвести от него взгляда, как будто подсознательно пыталась запомнить, что саркастичный, злобный, эгоистичный вор и предатель на самом деле вот такой – без пушки, без пуховика, худой и бледный и по-настоящему уязвимый. И Сара не могла оторвать глаз от этой уязвимости. – Он не спит, – в реальность Сару вернул голос Мика, который, оказалось, тоже был в палате. Он сидел прямо на полу, прислонившись спиной к стене, и наблюдал за напарником. – Заходи, Сара, этот придурок никак не отключается. Гидеон! Да прибавь ты ему снотворного! – Ми-и-и-к, – слабо протянул Снарт, приоткрывая глаза, – твой голос ужасающе далёк от того, каким поют колыбельные. Здравствуй, Сара, –Лен повернул голову в сторону Лэнс и слабо улыбнулся.       Сара почему-то не смогла не улыбнуться в ответ, но потом сжала челюсти и процедила: – Знаешь, о чём я сейчас думаю? – О том, что хочешь меня убить. – Читаешь мои мысли. – Ну, сейчас самое время, если ты серьёзно, – с наигранной серьёзностью говорит Снарт. – О, – у Сары вырывается стон, а Рори, громко хлопает себя по лбу. – Мик! Скажи, он всегда такой придурок?! – Всегда. – Эй, Мик, я ещё не умер, чтобы заводить нового напарника, – Снарт снова привлёк к себе внимание. – Гидеон! Морфий! – рявкнул Мик.       Сара подошла ближе к Снарту, немного нервно засовывая руки в карманы. – Ты хотела мне что-то сказать, Птичка? – Да, – глядя себе под ноги кивнула Сара. – Возможно, сейчас не время грузить тебя, при твоём состоянии, но…, – Сара подняла на Лена взгляд, – тебя такое никогда не заботит, так что же мне…, – она снова замялась, забыв все, что собиралась сказать, и поэтому закончила совсем не так, как хотела: – Мне из-за тебя пришлось угнать корабль!       Снарт, до того серьёзно смотревший на Лэнс, беззвучно засмеялся, но сморщился от боли в груди и затих, а потом, предупреждая любые действия дёрнувшихся Сары и Мика, произнёс то, что Сара не смогла сказать: – Мик рассказал мне, почему тебе, вам, пришлось это сделать. Это и делает нас командой, а не отрядом – мы можем не подчиняться слепо приказам. Мы можем высказать своё мнение, когда кто-то запутался. Ну, или просто украсть корабль и не оставить никому другого выбора, кроме как поступить правильно.       Сара криво усмехнулась. Но на душе у неё было спокойно. Она знала, что поступила правильно. И да, Рипу нужно было, чтобы иногда ему напоминали, что они все вместе, что они не сами по себе среди каких-то людей, что можно не отстраняться, не замыкаться и не пытаться управлять остальными просто из-за боязни того, что однажды тебя бросят. И Саре тоже не редко нужны были такие напоминания. – Сара, Гидеон уже два раза прибавляла мне снотворного…, – вялый голос Снарта вывел Сару из раздумий. – Спи, боец, – Лэнс подмигнула ему и собралась уходить. – Вопрос четвёртый, – уже с закрытыми глазами произнёс Снарт, – чего ты боишься больше всего на свете?       Сара на секунду прикрыла глаза, открыв их, она похлопала Лена по руке и вышла из палаты. Она не стала говорить ему, что ответ на этот вопрос она знает уже давно.       Сара в детстве боялась темноты. Потом этот страх был заблокирован, но, по сути, боялась она не того, что темно, а того, что никого и ничего не видно – она словно бесконечно ужасающе брошена одна.       Саре снятся кошмарные сны. Хорошие сновидения редко посещают девушку. Ей снятся бои, тренировки, огонь, много-много огня… И смерть. В её снах страшной смертью погибают те, кто ей дорог. Отец, мать, сестра… Они все уходят, и дело не только в том, что Саре никак не спасти их, как она ни пытается: ей не уйти вместе с ними – она всегда остаётся одна.       Больше всего на свете Сара боится остаться одна, остаться без тех, кто ей дорог. Она боится за тех, кого видит во снах.       И в последнее время, вместе с Лорел и отцом во сне она видит Снарта…       В жизни Сары было много ужасных моментов. Но, кажется, при рождении она получила на них безлимит. Как эксперт Лэнс могла бы с уверенностью сказать, что самое страшное в таких моментах то, что только когда всё уже рухает в бездну, когда атомная бомба всё-таки взрывается, только тогда можно понять, в какой момент всё повернулось в сторону такого финала, но этот поворотный момент уже будет упущен. И ничего не изменить.       Сара сидит у себя в каюте, сжавшись в углу на кровати. Каюта будто опустела, хотя, наверное, – остатками сознания думает Сара – это опустел мир. Больше ни о чём она думать не может, она смотрит прямо перед собой и чувствует, что ей безумно холодно и одиноко, и теперь это навсегда.       Сару сотрясают рыдания. Она плачет уже так долго, что грудь болит, и от судорог не хватает воздуха. Она задыхается и беззвучно кричит, сгибаясь под тяжестью боли. Сара подает на бок и кричит в подушку. Она хочет, чтобы все это кончилось. Чтобы этого всего не было. Не было тошнотворных сочувствующих взглядов, тактичного молчания, чтобы не было чувств, чтобы вообще не существовало людей, которых она боялась бы потерять и теряла бы.       Сара охрипла от слёз, она разорвала бы себе горло, если бы это помогло боли вместе с криком вырваться наружу. Она кусает свой кулак, наивно пытаясь заткнуть душевную боль или ощутить физическую, чтобы снова удостовериться, что всё ещё жива и мучается. Почувствовав металлический вкус, она смотрит на сбитые в кровь костяшки, а потом на вмятины на стене. Ну не может, не может такого быть!             Это не возможно! Почему именно тогда, когда человек стал ей дорог и нужен, он уходит?! За что?             И как это могло случиться с ним? Почему Лэнс считала его самым постоянным и надёжным? Она даже не допускала мысли, что с ним может что-то случиться. Хитрый, эгоистичный, с таким огромным опытом он был почти не уязвим для геройства, безрассудности, для смерти. Был. Он заставил её признать свою человечность и пустить эмоции в сердце, а потом погиб. О чем он думал, когда вырубал Мика и хватался за Окулус?! Почему он не подумал о ней? Как он мог?! Ведь все только начиналось… Сара сдавленно стонет, до боли зажмуривая глаза.       «Ты просто не мог так со мной поступить! А как же: «Игра продолжается, пока есть вопросы. И это нельзя изменить»? Снарт! Ты не можешь нарушать правила! Пусть они и твои».       Сара сильнее сжимает кулаки, и левую руку пронзает боль. Она разжимает ладонь, и слёзы снова бегут по щекам. На ладони лежит кольцо, которое ей отдал Мик – молча сунул в руку и ушёл, даже не ломая ничего на своём пути. Это кольцо Снарта, которое тот непрестанно крутил в последнее время. И судорога снова сводит лёгкие Сары, когда она вспоминает историю этого кольца и осознаёт, что, похоже, Лен чувствовал тот момент, начиная с которого всё идёт крахом.       Но его никто не слушал.       Его не слушала Сара.       Лэнс вертит в руках кольцо, желая одновременно швырнуть его в стену и прижать к груди.       Внутри кольца пальцы Сары нащупывают гравировку. Но девушке приходится долго бороться с застилающими взгляд слезами, чтобы разглядеть надпись. Но когда она это делает, плач замирает в горле.       На внутренней стороне кольца мелкими буквами Сара читает:             «Ты сдашься?»

Игра продолжается, пока есть вопросы. И это нельзя изменить.