Luciferum

Тусклый свет от высокой свечи на тумбе растворяется в бледной коже брюнета, будто отражаясь от нее холодным свечением в радиусе нескольких миллиметров. Красное смятое одеяло, закрывающее грудь и одновременно оголяющее смуглые бедра пепельноволосого парня, приподнимается от сбитого дыхания, с каждым вздохом сползая ниже. Брюнет наблюдает за этим, кусая нижнюю губу и поглаживая волосы юноши, удобно расположившегося на его вытянутой руке. Спокойное лицо, легкое дрожание ресниц, и только мятая и кое-где задравшаяся простынь напоминает о произошедшем пару минут назад. – Господин, – чуть хрипящий голос подает пепельноволосый парень, – на сегодня достаточно? Брюнет ерошит чужую челку, ведет рукой по лицу вниз, проводит большим пальцем в районе виска и останавливает ладонь на щеке. – Я восстановил силы, Чимин~и, поэтому да. У некромантов так много энергии, что ты, полагаю, не против одолжить мне капельку? – Нет, господин, вы можете брать столько, сколько нужно. – И почему же? Чимин знает, что вопрос с подвохом, но делает вид, будто ему это совсем непонятно, поворачивается на бок, утыкаясь в чужую шею носом и колко отвечает: – Потому что Вы великий потомок Люцифера, главенствующий маг Мин Юнги. Я не могу Вам отказать, – пепельноволосый спускается чуть ниже и целует выпирающую ключицу. Брюнет ведется на такие действия, запускает руку под одеяло и гладит широкую спину лежащего рядом парня, невесомо касаясь подушечками пальцев изящной линии его позвоночника. – Я твой хозяин. Это куда важнее, чем все статусы мне предписанные. – Мне выпала великая честь быть Вашим слугой, господин. Я разделю с Вами все, что Вы позволите. И умру за Вас, когда придет мое время. Юнги получает влажный поцелуй чуть ниже ключицы, отчего все его тело покрывается мурашками. Движением руки маг открывает тяжелые гобеленовые шторы бордового цвета, не касаясь их и не вставая с постели. В комнату проникает солнечный свет снаружи, попадая на пепельные волосы Чимина, позволяя Юнги в очередной раз увидеть их холодный серебристый блеск. – Ты верный. За некромантами обычно такого не водится, – брюнет кладет руку под голову, наблюдая за тем, как Чимин поднимается и обиженно дует губы. – Не стоит равнять всех под одного некроманта, которого Вы встретили пару веков назад, господин. Я тоже могу отзываться о магах Вашего уровня подобным образом, потому что все они давно зазнались. Пепельноволосый откидывает свою челку назад, смотря исподлобья, будто ожидая реакции на подобные слова. – Какой невоспитанный юноша, – Мин улыбается, ведет рукой под одеялом вниз, останавливая ее на чиминовых ягодицах. – Я хочу еще немного твоей энергии. – Как пожелаете. Брюнет переворачивается, оказываясь сверху и нависая прямо над отчего-то покрасневшим лицом. – Не забывай дышать, когда я касаюсь тебя здесь, – Юнги почти невесомо касается большим пальцем пухлых чимовых губ, заставляя того на секунду задержать дыхание, – и здесь тоже. Чимин выгибается в спине, пока миновы руки уходят под одеяло, нежно поглаживая смуглую кожу от солнечного сплетения до паха. Некроманту кажется, что ему, действительно, не хватает воздуха, несмотря на приоткрытое окно напротив постели, из которого не доносится ни единого звука, кроме самой тишины. «Людской род почти вымер, вам не за что бороться. Лучше живите в свое удовольствие». Юнги часто слышит эти слова, настолько надоевшие и засевшие где-то в его голове, крутясь там на повторе снова и снова. «Люди – всего лишь люди, которые вздумали поиграть в Богов. Гореть им теперь» – в продолжение. В какой-то степени, Мин знает, что это правда – человек сам погубил себя и все, что его окружало. Атомные войны, болезни, эпидемии, потеря человеческого вида… Но он также знает, что и создал человек не меньше, своими творениями открывая новые возможности не только своего тела, но и всех существ, начиная от нечисти вроде василисков, заканчивая магами. А потомки ангелов, пусть и падших, как Люцифер – не забывают подобных вещей. Маг стоит у зеркала и поправляет воротник белой рубашки, пока Чимин топчется где-то сзади. – Вы снова собираетесь наряжаться? Ситуация того не требует, – пепельноволосый садится на кровать, – тем более сейчас абсолютно другая мода. – Пару веков назад один вервольф сказал мне, что такие рубашки мне к лицу. И теперь мало, кто думает о моде. – брюнет надевает черный жилет, застегивает крупные темные пуговицы с белым рисунком и улыбается. – Этот волк, кстати, тоже когда-то был человеком, как ты. И на мордашку милый. Мы с ним неплохо проводили время. Надо будет ему позвонить. Хорошая вещь – телефон. Хорошая и в то же время такая бесполезная. Чимин прикусывает нижнюю губу, воротит личико в сторону и бубнит: – Может быть, Вам стоит взять его на очистку поместья Темных? Как бы его там не звали, но оборотни куда выносливее каких-то некромантов. Юнги улыбается, откидывает назад челку, а затем подходит к сидящему на кровати парню. – Хосок, – поворачивает обиженное личико к себе, – его звали Хосок. – Чимин фыркает, дует губы и отводит взгляд. – Малыш, – шепотом на чимово ушко, – сейчас я с тобой. И навсегда. Сердце Пака заходится, но он старается рассуждать здраво, все еще не смотрит в глаза брюнета, но робко отвечает: – И когда я умру? – Юнги от такого вопроса буквально впадает в ступор. – Ваше «навсегда» – это время, отведенное мне до моей смерти? Мин отстраняется, берет книгу заклинаний и тихо говорит: – Собирайся, нам уже пора идти. И так задержались… Чимин провожает взглядом уходящего парня, встает и плетется следом, поправляя волосы рукой. В поместье Темных не осталось ни одного этажа без нечисти, которая набежала туда из-за запаха человеческой крови. Бессмертные – обычная закуска для низших, а вот человек – настоящий деликатес. После того, как организация Высших отправила туда новых выживших, это место стало объектом постоянных наблюдений особняка Люцифера, а Юнги, как главенствующий маг – кем-то вроде наблюдателя. Когда Чимин и Юнги прибывают на место, у входа в поместье уже нет ни одного низшего. По земле не спеша ползет ярко-красная змея, оставаясь незамеченной. Она тихо шипит, проползая у чимовых ног, а затем скрывается между камнями. – Вот же, – брюнет открывает старую книгу, – уже все внутри. Надо выманить их, – Юнги снимает легкий шарф со своей шеи и тянет его пепельноволосому, до этого телепортировав книгу обратно в особняк. – Зачем? – Мне от взгляда василиска ничего не будет, а тебе лучше завязать глаза, малыш. Чимин кивает в знак согласия, потому что, некромант или нет, но все-таки человек. А люди, как известно, смертны. Пепельноволосый накидывает повязку на глаза, завязывает шарф красного цвета сзади, а затем шепчет: – Господин, я… – Мин подходит и берет растерянного Чима за руку. – Я рядом. Не отпускай мою руку, хорошо? – Пак кивает. – Боишься? Мы столько раз сражались с нечистью, что я думал, ты уже привык. Раньше ты не боялся… Чимин громко вздыхает, переплетает пальцы с пальцами Юнги. Вокруг царит тишина, от этого становится жутко, поэтому брюнет целует пепельноволосого в лоб. – Ну что ты? Дрожишь. Нам нужно выманить нечисть, помнишь? Будет больно, потерпи. Маг отпускает чужую руку, подворачивает рукав чимовой футболки, а затем кладет ладонь на чужое запястье, все «украшенное» небольшими шрамами. – Потерпи… – повторяет шепотом, отворачиваясь. Чимин от резкой боли начинает стонать, потому что минова магия разъедает кожу, образуя то ли безобразные ожоги, то ли неглубокие ссадины, какие бывают на коленях после падения с велосипеда. Разница лишь в том, что такие раны обычно быстро заживают, стоит произнести детское «заклинание» или подуть на место ушиба. Здесь же все иначе. Лечить подобные повреждения, оставленные потомком сатаны, – задача не из легких, но об этом ни Юнги, ни, тем более, Чимин сейчас не думают; жжение постепенно уходит, и Пак напрягает все свои лицевые мышцы, стискивая зубы. Если бы шарфа на его глазах не было, маг увидел бы сильно зажмуренные глаза и дрожащие ресницы, ничуть не украшающие сейчас прелестную бронзовую кожу, с которой все в чимовой внешности обычно гармонировало. Пару секунд спустя боль отступила совсем. – Вам не стоит тратить силы на обезболивающие заклинания, господин. Все в порядке, – Чимин сглатывает. Юнги вздыхает – ему неприятна сама идея привлечения нечисти на запах человеческой крови. «Нужно подкинуть идею Джину – пусть попробует придумать что-то другое. У эльфов невероятные способности в области алхимии» – мельком проносится в голове мага, пока он в очередной раз подносит руку к чужому запястью. Чимина новой волной накрывает боль, которая теперь подобна глубокому вампирскому укусу, использованному для убийства, или оружию темных фей – огромному пчелиному жалу, проникающему в плоть и активирующему все болевые ощущения, какие только можно придумать. Из раны начинает сочиться кровь, стекая к чимовой кисти и капая на землю. Невысокая трава, а вернее то, что раньше ей было – выжженные сухие кучки, приобретают бордовый оттенок, впитывая в себя красную жидкость. Некромант скрипит зубами, стараясь скрыть непонятные, но очень болезненные ощущения во всем теле. У пепельноволосого начинает кружиться голова, и он слегка покачивается в сторону. – Что, слишком много? – Брюнет придерживает некроманта за плечо. – Черт, – Юнги смотрит на сильное кровотечение, – сейчас рана затянется, подожди немного. – Все норма… Чимин не успевает договорить, потому что вздрагивает от грохота. Из высоких ворот, сделанных когда-то, по всей видимости, для лесных великанов, появляется первый представитель нечисти – им оказывается Мананангал – большое существо без нижней части туловища, парящее на крыльях, как у летучей мыши. – Знаешь, сейчас бы не помешали умения некромантов из россказней людей, – маг произносит заклинание на латыни, затем продолжает фразу, – призывать зомби, высасывать жизнь из врагов… Чимин понимает, что эти слова Юнги сейчас произносит, чтобы его успокоить, поэтому кротко улыбается, подмечая: – Но Вы ведь знаете, что нам такое не под силу. – А жаль, – из окон здания на землю один за другим прыгают новые чудища, превращая тишину в неразборчивый гул, шум и гогот. Юнги не без труда отправляет нечисть в нокаут, пока Чимин держит его руку, позволяя пополнять магию в любой нужный момент. Славная способность магов – «одалживать» силы у других, обладающих сверхъестественными способностями, существ. Откуда-то сзади появляется парочка василисков. Юнги от неожиданности не может собраться вовремя, поэтому получает удар когтистой лапой и летит на землю, отпуская чимову руку. От этого его заклинание слабеет, и многие представители нечисти подходят очень близко к парням. – Господин, – Чимин, не раздумывая, снимает с глаз красный шарф и быстро отворачивается, чтобы не встретиться взглядом с василиском. Создание замахивается на пепельноволосого, но Юнги вовремя использует заклинание на защитное поле, отчего ему удается отбросить двух василисков на пару-тройку метров. – Я их не почувствовал… – Ничего, – некромант протягивает руку магу, – давайте поскорее закончим с ними. Мин принимает помощь Пака, встает рядом и произносит очередное заклинание, забирая энергию у него, пополняя свою магию способностью Чимина к ощущению мертвецов. Мощная волна ярко-оранжевого цвета исходит от тела Юнги, покрывая собой все пространство до дверей в здание. Крик полностью охватывает всю окружающую местность, заставляя Пака поморщиться. Когда свечение пропадает, вокруг парней нет ни единого чудища, способного подняться – все они лежат без движения. Чимин теряет силу в ногах, но маг вовремя подхватывает его. – Как ты? Пак кивает: – Почему Вы сразу этого не сделали? – Мы бы не смогли вести бой, будь ты на моих руках, – брюнет улыбается. – Я о заклинании. Это было очень…мощно. Юнги проводит рукой по пепельным волосам. – Это все благодаря тебе. Ты сильнее, чем думаешь, малыш. Чимин хотел было ответить что-то, но брюнет не дал ему даже начать: – Идем, нам надо вывести выживших. Можешь встать? – Чимин кивает. В поместье, действительно, оказывается много выживших. Все они рассыпаются в благодарностях и кланяются – странная привычка, которую Юнги никогда не поймет. – Я телепортирую вас во дворец эльфов, пока Высшие не определят ваше дальнейшее убежище. Вы будете, – маг замялся, – в безопасности. Всем давно известно, что нигде не осталось места, где люди были бы в безопасности. Юнги создает портал, в который один за другим заходят все, кто остался в живых. Группа оказывается небольшой – человек двадцать. Поэтому много магии Мин не тратит. Когда портал закрывается, брюнет идет ко входу в поместье, где Чимин следит за тем, чтобы не набежала никакая нечисть. Рассвет. Пробивающиеся сквозь плотные тучи солнечные лучи – совсем тусклые. Но их вполне хватает на то, чтобы невысокая фигура, опирающаяся на колонну, отбрасывала длинную тень. Чимин стоит чуть сгорбившись. – Ну вот, мы снова справились. Давай отметим это где-нибудь в ресторане? – Чимин не отвечает. – Ну, если не хочешь в ресторане, то можно зайти в забегаловку Тэхена. Он делает отличные скидки, да и к тому же, там неплохая кухня. – Увидев, что парень еще сильнее согнулся, Юнги ускоряет шаг и продолжает. – Ладно, ладно. Тогда просто ужин дома…Чимин! Маг видит, как пепельноволосый открывает и закрывает рот, будто стараясь наглотаться воздуха. Он незамедлительно создает портал и вместе с Чимином заходит в него. «Жизнь человека, будто свеча. Трудно зажечь и легко потушить» – проносится в голове мага, пока он опирает чужое тело на свое плечо. Заклинания на лечение помогли только тем, что Чимин перестал задыхаться, в остальном ему лучше не становилось. Маги не лекари. Маги – воины. Юнги старался как можно быстрее связаться с Джином, потому что сейчас помочь может только эльфийская медицина. Сокджин не заставил себя долго ждать и появился сразу, как почувствовал присутствие мага в особняке. Длинные волосы шатена не выглядели как обычно – обычно они были убраны в хвост или скреплены длинной заколкой, но сейчас они просто были распущены, а какая-то их часть торчала из воротника ночной рубашки. Было ясно, что Джин одевался наспех, совершенно не думая о своем внешнем виде. Зато думая о зельях и снадобьях, которые он держал в обеих руках. – Что произошло? – Сокджин помогает Юнги уложить тело Чимина на диван. – Я не знаю, все было хорошо, пока мы не зашли в поместье, – поясняет Мин, – не спрашивай ничего, лучше помоги ему! Ким указывает Юнги на стул, но тот игнорирует это, вставая на колени у чимова тела и хватая его за руку. Сокджин водит ладонями над грудной клеткой парня, стараясь понять, что с ним. Рентгеновское зрение среди эльфов – редкость, а среди полуэльфов как Джин, так тем более. Брюнет не сводит взгляда с лекаря, который уже несколько раз провел руками от чимовой головы до колен. Сокджин вдруг громко выдыхает. – Что? – Джин молчит. – Я спросил! – Ты ведь знаешь, что люди смертны, да? – Юнги на это никак не реагирует, поэтому Ким продолжает. – Их может убить даже то, что ты сочтешь царапиной. – К чему ты клонишь? Сокджин качает головой. – Это Батрахотоксин. Гораздо опасней, чем все яды, которые я встречал… – Яд? Что ты несешь, откуда в помест… – маг вдруг вспомнил небольшую красную змейку, проползающую в одной из комнат поместья. – Что мы можем сделать? – Боюсь, что… – Джин! Сердце Юнги готово было разорваться, остановиться, сгореть…все, что угодно, потому что он чувствовал его биение даже в горле. Чимин закашлялся, в его рту виднелись пузырьки крови. – Джин, – Юнги повторяет имя друга шепотом, – ты знаешь, что делать. – Уверен? Мин кивает головой. Солнце неприятно бьет в глаза, заставляя морщиться и отворачиваться. Чимин закрывает лицо ладонью, чтобы свет не так раздражал. – Привет, – знакомый голос доносится до ушей каким-то эхом, отчего Пак крутит головой, ссылая все на то, что он все еще сонный. – Как ты себя чувствуешь? Джин стоит у окна и листает какие-то бумаги. Его светлая кожа выглядит еще более бледной, чем обычно, а мешки под глазами указывают на явный недосып. – Джин. Я рад видеть Вас. Простите, Вам, наверное, пришлось нелегко…раз я проснулся, значит, Вы вылечили меня. Спасибо. Это была змея. В помест… – Тебе не нужно благодарить меня. – Чимин непонимающе нахмурился. – Знаешь, однажды я спросил у Юнги, что он будет делать, если привяжется к тебе. – Джин кладет стопку бумаг на деревянный стол и опирается на стену. – Он ответил, что такого не случится, потому что рано или поздно ты умрешь. – Чимин опускает взгляд, приковывая его к клетчатому пледу. – А вчера он отдал свое бессмертие, чтобы спасти твою жизнь. Интересная штука – любовь. Она делает всех такими глупыми. Пепельноволосый не издает ни звука. В его голове пустота, которая заполняет все его тело. Юнги отдал бессмертие ради него? «Не может быть», «шутка», «глупость»… – У меня много дел, поэтому прости. Лекарства еще действуют, поэтому может клонить в сон. Юнги скоро вернется. Джин поправляет рубашку, а затем выходит из комнаты. Чимин все еще не может прийти в себя – его переполняют смешанные чувства, которые давят. Вина окутывает все чимово существо, потому что все это из-за его беспечности. Внезапно все перед глазами Пака становится расплывчатым – препараты Сокджина всегда долго действуют. Через несколько минут силы покидают некроманта, и он, снова оказавшись на подушке, проваливается в сон. Птицы поют так громко, будто это их последняя песня. Чимин просыпается от легкого прикосновения к своей щеке. Перед ним сидит Юнги, который выглядит очень уставшим, но улыбается. – Господин! – Пак вдруг подрывается с места и обнимает пришедшего за плечи. – Мне никогда, – брюнет вдыхает запах ванили от пепельных волос, – и в голову не приходило, что ты такой хрупкий. Больше не пугай меня так, хорошо? – Маг целует Чима куда-то в район виска. – Еще раз спасти тебя не получится. Чимин вспоминает слова ушедшего пару часов назад Джина, от которых становится очень больно и тоскливо. – Ваше бессмертие…это правда? – В голове крутится «невозможно», пока парень дрожащим голосом задает вопрос. Юнги вздыхает, отстраняется от парня и смотрит в его янтарные глаза: – Есть более важные вещи. – Но ведь…Вам не стоило. Вы живете уже так долго, и прожили бы еще дольше… Внутри Пака все рушится в момент, он хочет кричать, сшибать со стола у небольшого шкафа все стоящие там предметы, но единственное, что может выдавить из себя – жалобное выражение лица и какие-то совершенно странные для подобной ситуации «Вам не стоило» и «прожили бы еще дольше». Мин находит переживающего Чимина невероятно милым, чмокает его в лоб и проводит рукой по мягким волосам. – До встречи с тобой я и не жил вовсе. Давай проведем вместе всю жизнь? До Чимина вдруг доходит непонятно откуда взявшаяся волна спокойствия, накрывающая собой все его сознание и приносящая «сделанного не воротишь» куда-то к мозжечку. – Знаете, немного странно слышать такое от некогда бессмертного мага, – пепельноволосый утыкается носом в чужую рубашку. От такого заявления на лице Юнги снова появляется улыбка – такая, какую Чимин ни разу не видел. Впрочем, как и теперь. – Я обещаю, что ты будешь счастлив со мной. Позволь мне любить тебя все наше «навсегда»? Теперь это слово приобрело совершенно новое значение. Это уже не то «навсегда», сказанное Юнги в спальне наотмашь. Это то «навсегда», которое отдается болью в чимовом сердце, пульсируя в голове четким и кратким «верю». – Вы же понимаете, что это еще более странно… Мин громко смеется. Он прекрасно понимает и, спасибо способностям, чувствует, как Пак счастлив. – Твой ответ? У меня теперь нет вечности, чтобы ждать, – брюнет гладит пепельные волосы, пропуская прядки волос между пальцев. – Да, господин. – Потому что я великий потомок Люцифера, главенствующий маг Мин Юнги, которому ты не можешь отказать? Чимин хохочет в пахнущую кофе рубашку, а затем поднимает взгляд на мага. – Все гораздо проще – потому что я люблю Вас. Солнце продолжает светить в приоткрытое окно, отражаясь в миндалевидных глазах Юнги. Он крепко держит в своих руках парня, словно котенка, гладит по спине и пристально смотрит на довольное лицо, будто ожидая, что тот вот-вот замурлычет. «Котенок» – проносится в голове на секунду, и брюнет чуть наклоняется к Чимину – прислушаться, а вдруг, и правда. Подозрительно похож.