Квинтэссенция

Наступило утро. Солнце, ярким янтарным блеском, пробилось сквозь шторы и впорхнуло в комнату. Солнечные лучи описывали круги по гостевой спальне, прыгали по мебели, забирались в волосы к юноше. Он казался себе лежащим на солнце рыжим листом. Эггси поморщился от слишком яркого, не по сезону красочного сияния и поднялся на постели. От былой головной боли и от натянутых, словно серебряная нить, звенящих нервов остались только пустота и ноющая боль в пальцах. Юноша сел на кровати и попытался встать, к его ногам сразу подбежал Джей-Би и весело завилял хвостиком. Эггси устало улыбнулся: — Ну, что, дружище, совсем про тебя забыл! И сколько часов ты просидел без еды? Твой хозяин - тот ещё дурак, — сухо усмехнулся юноша. На удивление ноги стали слушаться, Эггси встал и пошел на кухню. Утро приветствовало его негромким шуршанием деревьев. Сделав себе яичницу с беконом, Эггси покормил Джей-Би и печально посмотрел в тарелку, есть ему совершенно не хотелось, а внезапно нахлынувшие воспоминания о вчерашнем дне застали юношу врасплох. Какая же он тряпка! Разбил зеркало, наверняка стоившее целое состояние, нагрубил Мерлину и Рокси. Что дальше? Он будет выпрашивать сострадательные взгляды? Угрожает суицидом, на который он не решится? Или вновь расплачется? Нет, с него хватит! Эггси встал, схватил пальто и поводок Джей-Би, но наевшийся пес точно не собирался совершать утренних прогулок. Но его, если честно, никто не спрашивал. Парень с собакой неторопливо вышли на улицу, Эггси достал зажигалку, и слегка закашлявшись, стал втягивать табачный дым. Эггси редко курил, но в такой ситуации он с удовольствием упивался табачным дымом, уносящим вдаль от реальности, не задумываясь ни о своей невиновности в произведшем, ни о последствиях. Эггси стал прокручивать в своей голове воспоминания детства и время, когда он был подростком. Когда он стал таким? Когда стал предаваться меланхолии темными ночами? Когда стал слишком часто смеяться и плакать одновременно? Когда простые недостатки поначалу дурного характера превратились в неизвестный ему, вновь проявляющийся недуг? Когда? Юноша не хотел вспоминать свое прошлое, оно было серым туманом, из которого не было выхода, оно было лабиринтом, запутывающим с каждым новым поворотом. Поворот — смерть отца. Поворот — новый мужчина матери. Поворот — болезнь Эггси. //начало флэшбека// — Это не правда! Он не может быть болен. Он счастлив. Вы лжете! — кричала мать на врачей, не понимая ничего. Ей было о чём беспокоиться. Обычно малые дети часто играют, бегают и веселятся с друзьями. Их улыбки отражают солнце, которое ежедневно освещает Землю. Но Эггси был не таким, после смерти отца он стал бояться людей, он не мог играть и был вечно хмур и грустен. Кажется, чего беспокоится, все дети разные, и у них могут быть разные причуды? Так думали большинство людей и его мать, до того момента, когда стало слишком поздно. — Мама, я слышу голоса. Это папа пришел. Он зовет меня, — с легкой улыбкой говорил маленький Эггси, радостно подбегая к матери. Мать Эггси со страхом смотрела на малыша, из ее глаз капали слезы, она не знала, что делать, но это повторялось раз-за-разом. Эггси видел людей, цветы, растения, вьющиеся по его ногам, но чаще всего он видел монстров, видел тени, которые не отпускали его никогда. Они стояли за плечами, шептали гадости, толкали его своими невидимыми щупальцами, обвивая шею, хотели умертвить и отправить туда, где было холодно и темно, туда где всё станет еще хуже… //конец флэшбека// Юноша резко вздохнул, холодный осенний воздух с примесью никотина устремился в его легкие. Он вновь закашлялся. Эггси заставил себя подумать о том, что ему необходимо прогуляться и, желательно, подальше от осточертелого дома. Подальше от его воспоминаний, ему нужно было позволить себе быть слабым. Чтобы его слабость увидели лишь осеннее солнце да оседлые птицы. Парень вновь вдохнул сигаретный дым и пошел куда-то далеко, туда где светит солнце.