Другой

Прибыв на место, я впал в тихий ужас. Масштаб проекта был поистине пугающим. Теперь вместо трех надземных павильонов было восемь, а то, что могло быть под землей, я и представить боялся. Меня вытолкнули из машины, и я увидел сотни, если не тысячи, напуганных лиц. Совсем немногие были с клеймом, остальным же только предстояло узнать суть проекта. Из машин, фургонов, вертолетов, выходили все новые и новые подопытные. Всех сразу же собирали в колонны и уводили в разные павильоны. Меня же, как и остальных клейменных алиисов, сразу повели к павильону, в котором был вход в подземные лаборатории. В памяти всплывали отрывочные воспоминания о подземном тоннеле с метающимся поездом, пара-тройка строительных площадок и небольшие станции, ничего больше. Но я-то все равно знал, что должно быть что-то гигантское, а совсем не то, что соизволили оставить в моей и без того потрепанной памяти. Мы зашли в довольно-таки большой лифт. Вместе со мной, Цербером, двумя громилами в черных костюмах и встретившими нас профессорами, было нас общим числом человек семь, лифт же рассчитывал как минимум на 40-50 персон. Кого или что в нем перевозили я не знаю, но он был не служебным, а рабочим, а запах трупов и мазки крови на стене ни на что хорошее не намекали. — Не, ну почему мы не можем спуститься на нормальном, светлом, чистом лифте? Все остальные ведь туда пошли. Почему тогда я должен ехать на труповозке?! — Молчи и не вякай! Ты едешь на один из нижних уровней, а обычный лифт туда сломан. Один взбунтовавшийся алиис постарался… — мне почему-то ох как не понравился тон Цербера. — И что с ним сейчас? — Помер. Его отправили на сырьевое производство. Жаль, способный был. Только вот, не рассчитал силы, свел с ума технику, да и сам свихнулся. Почему же мне сейчас казалось, что меня доведут до такого же плачевного конца? На сырьевое производство попадают самые несчастные. Туда попадают те алиисы, которые уже не нужны проекту. Неважно, какого ты уровня, либо изначально неспособный, либо у тебя большой потенциал и возможности, как у того, кто сломал лифт явно своей способностью, тебя все равно отправят на сырьевое производство, когда ты перестанешь быть полезным. Если ты уже не нужен правительству, как инструмент власти, из тебя все равно выкачают все до последнего, в прямом смысле этого слова. Из алиисов каких-либо способностей сначала, при жизни, выкачивают всю энергию и пускают на снабжение электричеством проекта, так как комплекс работает исключительно за счет своей добычи энергии. И представьте, сколько нужно каждый день губить алиисов, что бы снабдить проект, который жрет электричество, как большой мегаполис! Так же на сырье забирают кровь, которую в дальнейшем используют для опытов с другими, работоспособными алиисами. Не знаю, что для этого нужно, ведь я не проходил такую процедуру… да и не хочу вовсе. Так же есть еще и доноры. Кто такие, понятия не имею, но знаю, что донорами могут стать лишь самые способные алиисы. Я работал с одним донором, точнее – он со мной. Мы виделись только два раза: в первый раз я наблюдал, как он силой мысли крутил генератор, а во второй – электрическими разрядами спалил все вокруг (очередной эксперимент). Так вот, это был мой личный донор. Не знаю, что с ним сделали и какую часть его отдали мне, но после операции я его больше не видел. Сырьевое производство, да и весь проект в целом – вот из-за чего вся секретность организации. Проект губит тысячи жизней, а правительство все это покрывает. И какой же страх они испытывают перед правдой, которая может открыться людям? Правительство будет свергнуто, оно, вместе с организаторами, рабочими, военными, спонсорами, могут быть лишены свободы, а то и вовсе обречены на смертную казнь. Все павильоны, естественно, будут разрушены, все результаты проекта потеряны или уничтожены. Но все-таки больше всего ими движет не страх за себя, а их алчность, жадность и собственничество: а что, если кто-то другой получит такую силу и мощь, если другому достанутся все лавры и богатство… о да-а, лучше уж все держать в секрете, дальше истребляя и используя великих, но невинных людей. В общем, не будьте сырьем, и будет вам счастье.

***

Лифт остановился на -18 этаже. Мы пошли по еще строящемуся коридору. Гостеприимство у этих людей явно отсутствовало. Я с дороги, и нет, что бы отвести меня в мой «гостиничный номер», напоить чаем, в конце концов, мою дырявую ногу полечить, так нет, меня сразу потащили на обследование в рамках проекта. Меня завели в небольшое помещение перед самим кабинетом. От потолка к полу поползла сканирующая линия. Как только сканирование закончилось, открылась дверь в большой зеркальный кабинет. Логично было догадаться, что с другой стороны зеркал за мной наблюдали. Из динамиков раздался голос, который велел мне сесть на кресло «пыток». Мне, честно, было страшно, ведь я еще никогда не принимал участие в подобном. Я знал, что в таком мероприятии будут использовать кровь алиисов от сырьевого производства, поэтому я совсем не хотел садиться на кресло, но меня усадили туда силой. Как только меня посадили на сидение два амбала и потом оставили одного, кресло «ожило». Под полом зашумели моторы, мне на ноги и на руки упали тяжелые оковы, сильно ограничивая меня в движении. Голову облепила металлическая решетка, и ко мне начали спускаться длиннющие тончайшие иглы. Тут-то я вконец пересрался. — А-а-а, мать вашу, выпустите меня! Я не хочу вот так закончить свою жизнь! Я еще слишком молод, что бы умирать! Я ведь еще столько всего не успел: не попробовал кошачий корм на вкус, в конце-то концов! Ведь каждый уважающий себя человек хоть раз в жизни должен попробовать эту пищу Богов!!! Я дергался и упорно пытался вырваться из оков, но кресло сковало меня намертво. Иглы уже почти приблизились ко мне, и вот… Я почувствовал кожей, как со всех сторон к голове прикасаются острые холодные концы. Я чувствовал, как иглы мгновенно нагрелись и теперь медленно вонзались мне в кожу. Они буквально прожигали себе путь. Преодолев тонкий слой кожи, иглы врезались в мой череп. Если сначала просто жгло кожу, то теперь невыносимая боль разлилась по всей голове. Из глаз прыснули слезы, а из горла вырвался стон. Я сильно напрягся, тело затрясло, костяшки побелели. Иглы продолжали медленно сверлить мою черепную коробку, а я стонал от боли. И вот я понял, что это была не боль, ведь сейчас иглы добрались до моего мозга. Некоторые из них остановились, а некоторые продолжали двигаться дальше, равномерно захватывая мой думательный орган. Как же я хотел все это прекратить… ну и пожрать заодно. Боль растеклась по всему телу. Меня выкручивало изнутри, все будто бы горело. Я выворачивался и выгибался, истошно вопя на всю комнату (а те твари за стеком спокойно стояли и смотрели, как я тут под страшными пытками мучаюсь).

***

К креслу из под пола выходило множество трубок, столько, сколько было и в моей голове. Трубки входили в иглы, и по ним явно должно было что–то течь. И потекло… По длинным тонким трубкам начала подниматься жидкость, цвета крови, но прозрачная и менее густая. Как только она добралась до моего мозга, в глаза ударил яркий свет. По сознанию расползались сотни мыслей: законы физики, бытия, воспоминания, сложные алгоритмы. Никогда раньше я этого не знал, но все это врезалось в извилины моего мозга и засело там. Мозг буйствовал под действием крови алиисов и заставлял «вспоминать» все большее и большее. И я вспомнил. В голове крутились воспоминания, но не мои… Это были чужие воспоминания.