Фаворит

Слепым надо быть, чтобы не заметить этого человека. Юный Федька Басманов неспешно прохаживался вдоль длинных коридоров царского терема, заглядывал в окна, натыкаясь на немногочисленные зеркала подолгу прихорашивался. Совсем как девка ворочался из стороны в сторону, мучил свое и без того прекрасное лицо, в надежде найти хоть какие - то изъяны. Нет. Все просто идеально. И Федора это раздражало. Тряхнув своими темными кудрями, которые рассыпались по его изящным плечам, юноша пошел прочь от зеркала. Звеня серебряными серьгами, чуть пританцовывая, что - то бойко насвистывал. Да, славную пирушку государь давеча устроил, до сих пор отойти никто не может. И вспомнились Федору слова отца - Алексея Басманова: "Государь - де, вишь, как веселится, не разбирает, где что. Подойди к нему и попытайся втереться в доверие." "Бать, может, ты уже тоже не разбираешь, где что?" - огрызнулся тогда Федька, а сам смотрел на царя. Государь веселился как мог. Аж плясал, пел, смеялся. Видела бы это царица Анастасия, точно бы засмеялась. На этом пиру великая княжна не явилась - жалуется на плохое самочувствие. "Федор, ты знаешь, зачем нам это нужно!" - повысил голос Алексей, отхлебнув вина из кубка. Федька снова обратил взор на Иоанна. Щеки покраснели еще пуще. Юноша сокрушенно вздохнул и направился к царю. Федор смотрел на зимнюю Москву. Красиво. Но не до этого, не до этого. Сам царь вызывает. Наверное, чтоб потребовать объяснений за вчерашний вечер и... ночь. - Государь? - приоткрыл двери тронного зала Федька и отвесил низкий поклон. - Да, Федька, заходи. - кивнул самодержец и встал с трона. Подошел к окну. - Ты, царь - батюшка, зачем изволил меня позвать? - робко спросил Федя, медленно подходя к Иоанну. Царь помолчал. - Вот что, Федька... - проговорил государь после долгого молчания. - Ты не мог бы мне напомнить о вчерашней пирушке? Федя растерялся. Что же ему сказать? Что тот охмурил царя и... - Федор! - вывел из ступора юношу Иоанн. Федя встрепенулся. - Государь, сам не помню, что давеча случилось... - запинаясь тараторил Федька, опустив глаза вниз. Грозный развернулся к нему и взял юношу за подбородок. Федя вздрогнул. - Государь, право же, не помню! - жалобно застонал Федя, пытаясь отвернутся. В глаза царю было невозможно смотреть. Так и прожигали. - Врешь. Врешь, Федька, врешь! Иоанн запомнил ту ночь. В мельчайших подробностях. Осталось выпытать Федьку. У того на глаза слезы аж навернулись. Нет, Федя не мог сдержать этого давления. Иоанн отпустил юношу. Федор прижался к государю. Тот пригладил его кудри. - Соврал я, государь... Помню все до последнего движения. - всхлипывал Федя, сильнее прижимаясь к царю. Иоанн мягко поцеловал юношу в макушку. - На первый раз могу тебя простить, но больше так не делай. - ласково сказал государь и отошел в сторону. - Мне можно идти? - с поклоном спросил Федор и посмотрел на Иоанна. - Только никому не слова, Федька. - хохотнул Иоанн присаживаясь на трон. - Никому. - подмигнул Басманов и скрылся за дверями. Государь остался в глубоких раздумьях. *** - Федор! - схватил за рукав своего сына Басманов - старший и затащил в темный угол. - Бать, что ты делаешь? - недовольно спросил Федор, отмахиваясь. - Ну и как? - в темноте глаза Алексея блеснули как волчьи. Федор предпочел бы ничего не отвечать, но супротив отца - то? - Все прошло нормально. - отворачиваясь ответил Федор. Но чувствовал, что отцу не терпится узнать подробностей. - Он... Я... Я в доверии царя. - тяжело вздохнул Федя, выходя из темноты. - Добро пожаловать в фавор, Федор. - прозвучал из темноты голос Алексея. Юноша поспешно вышел из за угла и кинулся прочь из царских хором. На волю. Туда, где можно подумать. Туда, где можно просто тихо всплакнуть, и никто не увидит. Хочется, чтобы припорошило снегом, и все в округе приняли тебя за мертвяка. Просто хочется забыться.