Личная жизнь Драко Малфоя

В октябре раздался звонок от Гойла. — Привет, как дела? — начал он. — Давно не виделись. Куда пропал? — Тебе что-то нужно, Грег? — сухо поинтересовался я. Обычно он никогда не звонил сам. Я почувствовал липкий холодок тревоги. Хотя, скорее всего, это был один из симптомов депрессии, продолжавшей мучить меня, несмотря на регулярный прием лекарств и визиты к психиатру. — Да ты понимаешь, тут такое дело, — замялся он, — в общем, отец дал мне двести штук, внести залог за одну сделку, а я... ну, как бы сказать... Короче, я их просадил. В казино. Все до последнего фунта! Я подумал, может, ты выручишь меня? — И где, по-твоему, я найду такую громадную сумму? — У отца возьмешь, неужели он тебе откажет, если поймет, что при другом раскладе у тебя могут быть неприятности с полицией... — Постой, Грег, какие неприятности? — Ну ты чудной парень, Драко! — засмеялся Гойл. — А тот пидор, которого мы отметелили по твоему, между прочим, заказу? Фотку-то я сохранил. На запасном мобильнике. На всякий случай. У меня перехватило дыхание. — Ты что, сдашь меня полиции? — вкрадчиво спросил я. — Да зачем доводить дело до полиции? — искренне удивился Грегори. — Наплетешь отцу что-нибудь. Ну, сам придумай — что. В конце концов, ты же у нас такой умный! В Оксфорде вот учишься! От лорда, небось, не убудет. Вы же банкнотами, наверное, задницы подтираете. В общем, как соберешь, позвони. Мне деньги до Нового года необходимы. Иначе фотку папашке твоему продам. Боюсь, он не обрадуется. А то и вообще коньки отбросит. Мой старик говорил, что у нашего сиятельного в последнее время плохо с сердцем. Вроде как они перетирали о своих болячках, ну вот твой и пожаловался. Это была чистая правда. Отец недавно перенес на ногах микроинфаркт, врачи запретили ему волноваться, и добивать его рассказом о своем преступлении я не собирался. * * * Я пропал, совершенно запутался в собственных лжи и подлости. Я почти не ел и совсем мало спал. Лекции я посещал на автомате, но абсолютно не усваивал материал, а слышал только нетерпеливое шипение Гойла в трубке: — Ну, ты достал деньги? В декабре профессор Дамблдор удвоил мне дозу антидепрессантов и сказал, что если в течение месяца не будет улучшения, то он посоветует мне лечь в клинику. Я не представлял, что удерживало меня в этой жизни. И похоже было, что ничего... А родители... Они бы все равно не поняли. В семье Малфоев не выносили слабаков. А я оказался не просто слабаком, а мерзавцем и сволочью. На Рождество я собирался поехать в «Малфой-мэнор», чтобы попрощаться с родителями. А накануне решил выйти в город и купить им подарки. Хотел найти что-то запоминающееся, хотя боль, которую я причиню им в скором будущем, невозможно было искупить никакими подношениями. Вот тогда я и увидел ИХ. Не знаю, что привело Поттера и Снейпа в Оксфорд, да, собственно, это было и неважно. Они сидели друг напротив друга в маленьком застекленном ресторанчике и пили кофе. Снейп протянул руку через стол и стер с губ Гарри молочную пену, и от этого простого жеста у меня защемило сердце. Они выглядели самыми счастливыми людьми на земле, а я едва не отнял у них это счастье. Я действительно любил Гарри и теперь был готов его отпустить. * * * Я отказался приехать встречать Новый год с семьей, сославшись на вечеринку, на которую меня пригласили друзья. Какая чушь! Из-за того случая с Поттером друзей у меня не осталось, и меня уже давно никто и никуда не приглашал. Просто я хотел побыть один и подумать. Точнее... Я уже тогда все для себя решил... На Рождество я навестил родителей, вручил им немыслимо дорогие подарки. Я надеялся на тихий ужин в семейном кругу, но мы же Малфои... Нам необходимо блистать и выделяться. Отец, как всегда, устроил светский раут. Ему было не до меня. До меня вообще в последнее время никому, кроме, пожалуй, Гойла, не было дела! В самый разгар праздника я поднялся на второй этаж, в спальню матери, и достал из шкафчика в ванной пузырек со снотворным. Конечно, если бы я забрал его, она могла бы обнаружить пропажу, но я прочел в интернете, сколько именно таблеток в сочетании с моими антидепрессантами составляют смертельную дозу, поэтому отсыпал примерно треть или меньше... Я уехал утром, сразу после завтрака. Мама поцеловала меня на прощание. Она не знала, что мы никогда уже не увидимся. * * * Семь тридцать утра. Новогодние гулянки в Оксфорде постепенно заканчиваются, и после шума и радостных воплей студентов в воздухе разливается давящая на уши тишина. Я сижу на кровати и сжимаю голову руками. Восемь утра. Ждать больше нечего. Я проверяю, заперта ли комната, и высыпаю на ладонь снотворное и все оставшиеся у меня таблетки «Сероксата». Быстро проглатываю и запиваю стаканом воды. Тянусь за iPhone и, пока голова еще ясная, набираю текст сообщения. Я признаюсь, что именно я заказал избиение Гарри Крэббу и Гойлу, что вот уже несколько месяцев Гойл шантажирует меня и вымогает деньги, что в его сотовом имеется фотография, подтверждающая преступление против Поттера. Отправляю Дину Томасу на WhatsApp. Надеюсь, следствие заинтересуется этим. Сообщение отправлено, но не получено. Дин, наверное, теперь уже спит, а его мобильный выключен. Честно сказать, я на это и рассчитывал. Меня начинает знобить и клонить в сон. Перед смертью я хочу сделать еще кое-что. Я хочу увидеть Гарри и открываю галерею фотографий. Нахожу одну. На селфи — мы с Поттером, смеющиеся и обнимающиеся. Глупо и сентиментально... Вся моя жизнь — сплошная глупость. Я вспоминаю, как они сидели в том кафе, а Снейп держал руку Гарри в своей и что-то тихо говорил ему. И они смеялись. И выглядели совершенно ненормально влюбленными. Они просто лучились счастьем. Я смотрел на них, а мое сердце разрывалось от боли, потому что Гарри улыбался сейчас не мне. И не мои пальцы он сжимал и едва заметно гладил. А затем, позже, когда они встанут, пойдут к себе в номер и будут заниматься любовью, кончая, он выкрикнет или прошепчет не мое имя... У меня тяжелеют веки. Путаются мысли. Мобильный выскальзывает из руки и с глухим стуком падает на пол. Я закрываю глаза и какое-то время слушаю биение собственного сердца. Потом наступает тишина...