This Town

      Последнее, что помнит Гарри — это то, как Луиза сиганула вниз с моста, оставляя позади фантомный след от бежевого плаща. Сердце вот-вот выпрыгнуло бы из груди вместо истошного крика. Свет слабел, тонкими лучами касаясь тела. Последнее, что слышал Гарри — это всплеск и глухой голос, уходящий все дальше и дальше. Последнее, что чувствовал Гарри — это прикосновение к его ногам чьей-то руки… нет, не руки… лапы. Коснувшись спиной песочного дна с мелкими острыми камнями, Гарри ровно в этот момент вернул себе свое сознание. От недостатка воздуха ноги (на которых он все еще чувствовал чьи-то лапы, но не мог увидеть из-за мутной воды) и руки немели, грудь давило. Голова пульсировала, хотелось открыть рот и вдохнуть поглубже. Но Твинс уже понимал, что, сделав это сейчас, он захлебнется моментально. Пруд теперь казался ему глубже, чем он выглядел. Кто мог знать, что в этом пруду так глубоко? «Разве что утонувшие здесь дети.» — раздалось в мыслях немого. Парень попытался барахтаться, но лишь поднял со дна песок. Вот-вот он сделает последний вздох, вот- вот его легкие наполнятся водой, тиной и водорослями. От такой мысли Гарри замотал головой, и попытался оттолкнуться от дна ногами. Но он не смог поджать их к себе. Может, они запутались в водорослях? Показалось, что легкие надулись и сейчас сломают рёбра Твинсу. Он сделал вдох.

***

      В больнице было слишком ярко и слишком неприятно пахло лекарствами. Гарри некогда в жизни их не любил. Противные запахи сразу выдавали сигнал о том, что сейчас кому-то будет больно. Но сейчас Твинс был готов заплакать от радости. Он чувствует запахи. Видит сквозь закрытые веки яркие света и слышит звуки. Он жив! ЖИВ! — Гарри! — В один голос произнесли родители. Парень открыл глаза и почувствовал как потяжелели руки. Он еще не привык к свету, но уже смог увидеть свои неестественно бледные руки с какими-то штуками на пальцах. От них тянулись трубочки к аппарату. В носу тоже стояла трубка. Он попытался приподняться, но мать тут же уложила его обратно, больно сдавив худые плечи. — Боже, боже, боже, боже… — Заплакала Аманда, трясущимися руками убирая густую челку с глаз. — Как ты… зачем ты… Боже! Судя по глазам, плакала она непрерывно и очень долго. Красные круги вокруг глаз сливались с таким же пятном у носа и скул. Отец стоял рядом, сдержанно обнимая жену и мысленно повторяя её слова. — Мы боялись, что ты не проснешься, малыш! Как ты нас напугал! Гарри виновато протянул руки к матери и взялся за ее запястье. Глянул в большие зеленые глаза и затем жестом произнес «Я люблю тебя, мама. Прости меня.» Хоть он и не помнил, за что… Отцу он не смог ничего сказать, но, думаю, он и так все понял. Мужчина всегда был более строг с парнем, ведь он же мужчина! Но в этот момент он готов был носить сына на руках. Он буквально второй раз родился. — Сынок, там за дверью ждут твои д-друзья и Л-л-л… Л-Луиза! — Заикаясь произнесла женщина. Он «слов» сына она размякла еще сильнее. Муж все так же держал любимую за плечи. — Время ограничено, поэтому им тоже нужно успеть к тебе, Гарри. Родители спешно вышли за дверь и Гарри слышал голоса друзей. Рон, Джек и Луиза зашли в палату и все прищурились. Свет в коридоре был темнее, чем тут. Лу первая подбежала к брату и обняла его, аккуратно приподнимая. Он знал сестру, и видел по глазам, у нее была истерика. Но, черт возьми, он не мог понять почему. Почему он здесь? Что произошло? Родителям он вопроса не задал, а вот друзей сейчас будет допрашивать. Последнее что помнит Гарри, это вкус чего-то солоноватого и даже, кажется, до сих пор ощущает его. — Дружище, ты… ты… — Джек подошел с другой стороны кровати и, присев на корточки, взял его ладонь в свои руки. Глаза его блестели. Гарри непонимающе оглядел присутствующих. — я не видел… не видел… ты так быстро, а я… ты... мы… — Фостер потерял слова. Парень исподлобья глянул темными глазами на друга и покачал головой. И в этом молчаливом жесте Гарри услышал все. И искренние извинения, и страх, и шок. Рон подошел сзади похлопал Джека по плечу. Тот приподнялся на ватных ногах, прикрыл рот рукой и отвернулся. Он не заплакал. Но речь возьми, знал бы кто, что сейчас творится в душе у парня. Он стал часто дышать и его зрачки увеличились. Зная, что это предвещает, Фостер ушел в дальний угол, успокаиваясь. Только этого не хватало! — Ну, с днем рождения, парень. — Усмехнулся кудрявый и Гарри тоже улыбнулся, стыдливо уводя взгляд. — Ты даже представить не можешь, как напугал нас всех. Но одно радует, теперь я не чувствую того, что раньше. Кажется, все худшее позади. — Рон подмигнул. Возможно, Рон единственный, чей шок выражался вечной улыбкой и нервными смешками. Гарри повернулся к сестре, которая сидела на стуле рядом и, как верная собака, не сводила преданный взгляд с близнеца. Твинс спросил, что произошла. — Ты не помнишь? — Лу утерла слезы с ресниц. — Ты сиганул с моста! После звонка Джека, как только он положил телефон и повернулся к тебе, ты прыгнул вниз. Пошел на дно, как камень. Джек хотел рвануть за тобой, — Лу обернулась на Джека, но тот по прежнему стоял в углу у окна и приводил себя в норму. — Но рядом проезжала скорая помощь. Тебе повезло, медики увидели как Джек махал им обеими руками, уже стоя на краю без куртки. Пара крепких мужчин тут же нырнули за тобой. Вытащили тебя… и… теперь ты здесь! — Жив и здоров, — Рон скрестил руки на груди, наклонил голову вбок. — главное, что Гарри жив и здоров. Младший Твинс кивнул, поддерживая друга. В палату заглянула медсестра. Огромных размеров женщина с яркими красными губами и добрыми глазами вежливо оповестила о том, что время вышло. Не препираясь, все трое попрощались с другом и пообещали, что придут завтра. Гарри нехотя проводил их взглядом. Как только дверь захлопнулась, Гарри почувствовал резкое чувство одинокости. Он повернул голову в сторону окна. Было достаточно темно. Горели фонари. Черные тучи вот вот бы разразились ливнем. Первые капли ударили о стекло. Теперь Гарри предстояла долгая ночь. Он медленно вспоминал происходящее. Но когда он дошел до момента с ногой и чьей-то цепкой лапой-водорослью… Гарри медленно откинул одеяло. Он был в больничной одежде, и поэтому ноги были наполовину открыты. На лодыжке тянулся красный след. Красный след длинных пальцев, оканчивающихся на концах сине-фиолетовыми синяками. Гарри раскрыл рот и хотел дотронутся до них, но не смог. Только он попытался согнуться и протянуть руку, грудь сдавило настолько, что он вот вот выплюнул бы легкие. Парень глухо закашлял, прикрывая рот кулаком.

***

      Джек вышел с автобуса и шел к дому когда всю улицу освещали желтые фонари и моросил дождь. Капюшон не спасал, как и тонкая куртка. Промозглый ветер пробирался под одежду. Обувь хлюпала. Прекрасный вечер, неправда ли? Вдоль красных кирпичных стен домов тянулись маленькие реки. На трубах была ржавчина. Жутковато выглядело в таком освещении, честно говоря. Фостер почти подошел к дому, и только тогда осознал, что родители ему не позвонили за все это время ни разу. Короткий звонок Джек сделал в машине скорой помощи, кратко описав ситуацию. С тех пор никто больше не тревожил его мобильник. Парень открыл незапертую дверь и тихо расстегнул куртку, но остановился. Свет горел только в гостиной. Джек насторожился. Было тепло и мокрые кеды оставили лужу на паркете у входа. — КАК ЖЕ ТЫ МЕНЯ ЗАДОЛБАЛА, ДРЯНЬ! — Крик Карла и звуки чего-то разбитого. Ваза или фото? — САРА, ТЫ МОЖЕШЬ ХОТЬ РАЗ МЕНЯ ПОСЛУШАТЬ И УСЛЫШАТЬ, А НЕ ПРОПУСТИТЬ ВСЕ МИМО СВОИХ УШЕЙ?! Джек не мог поверить в услышанное. Он сжал кулаки и готов был прямо сейчас залететь в комнату и заступиться за мать. Но его остановил крик Сары. И, отнюдь, это был не отчаянный крик о помощи… — ЗАТКНИСЬ! — Впервые Джек услышал такой голос мамы. — ЧТО-ТО НЕ НРАВИТСЯ? ПРОВАЛИВАЙ! НЕ ХОЧЕШЬ ВОСПИТЫВАТЬ ДЖЕКА, ИСКАТЬ РАБОТУ И ЖИТЬ РАДИ СЕМЬИ? КАТИСЬ! КАТИСЬ К ЧЕРТУ! К КОМУ УГОДНО! ПРЯМО СЕЙЧАС! МЫ НЕ ВИНОВАТЫ, ЧТО ТЕБЯ СНОВА УВОЛИЛИ! — ОН ДАЖЕ НЕ МОЙ СЫН! — Прикрикнул Карл и, судя по звуку, упал в кресло. — И НЕ ТВОЙ ТОЖЕ! ЕСЛИ МЫ ЕЛЕ СВОДИМ КОНЦЫ С КОНЦАМИ, КАКОГО ХРЕНА ТЫ СОГЛАСИЛАСЬ ВЗЯТЬ ПОД ОПЕКУ ПАЦАНА?! ПОЧЕМУ ТЫ ВЕЧНО ДУМАЕШЬ НЕ МОЗГАМИ, ГРЕБАННАЯ ТЫ МАТЬ ТЕРЕЗА! От услышанного ноги подкосились, и Джек чуть не упал на пол, но вовремя ухватился за вешалку, беззвучно приземлившись за чьи-то ботинки. — НО МЫ ВОСПИТЫВАЕМ ЕГО! КАК ТЫ МОЖЕШЬ ГОВОРИТЬ ЭТО?! ЭММА БЫЛА МОЕЙ СЕСТРОЙ! КАК Я МОГЛА ОСТАВИТЬ ДЖЕКА?! КАК?! — По голосу было слышно, что женщина заплакала. — ЭТО НАШ СЫН, ЧЕРТОВ ТЫ ЭГОИСТ, НАШ СЫН! И еще Джек только что понял, что оба родителя пьяны. Все еще переваривая услышанное, Фостер медленно пошел к дверям в гостиную. Он вспомнил о погибшей сестре-близняшке мамы не сразу. Вспомнил, как мать всегда уходила от разговора и много плакала, если Джек не унимался и заставлял рассказать о Эмме. Он был маленьким тогда, и не понимал, насколько было больно Саре. Погибла Эмма от какой-то болезни, вроде… Парень показался в дверях, выходя из темноты. Пара замолкла, синхронно обернувшись. — Джек? — Одновременно произнесли они. Сара сделала шаг навстречу, запахивая халат, но Фостер тут же пошатнулся и отошел. До Карла и Сары тут же дошло. Он все слышал. — Нет, Джек, я все… Сара не договорила, и Джек пулей вылетел с гостиной, оставив входную дверь открытой.

***

      Парень шел быстро, буквально бежал, петляя, как ненормальный. Руки спрятанные в карманы все еще были сжаты в кулаки. Он слышал как за ним выбежала Сара, но дальше не пошла. Джек завернул в подворотню, которая была уже очень далеко от дома (он и не заметил, как далеко ушел, да еще и с такой скоростью!). Но, как он и успел предположить, без этого не обойдется… Фостер остановился, сделав оборот вокруг себя, чтобы убедиться, что рядом никого. Джек почувствовал как его одолевает страх. Волнами накатывая и укрывая с головой. Дождь начал лить сильнее, и парень промок до нитки. С Челки и носа капали крупные капли, разбиваясь о сухой асфальт (это подворотня была укрыта кучами балконов, дождь сюда не попадал), а Джек, ища опору, хватал руками уплывающие из-под рук мусорные баки и выступающие кирпичи дома. Слезы мешали смотреть, и парень споткнулся о что-то, но по рефлексу выставил руки вперед. Он почувствовал холодную стену за спиной и, прижавшись к ней, скатился, громок дыша, жадно ловя ртом воздух, вместе с пылью. Кашель застрял в горле как и слезы. Руками Джек обхватил колени и, пытаясь восстановить дыхание, стал равномерно дышать. Тревога то отдалялась то вновь приближалась, давя парнишку своими холодными руками. Его бросало то в жар то в холод, а глаза не просыхали от слез. Паническая атака в этот раз была сильнее чем в последние разы. Оно и не удивительно. Не каждый день ты узнаешь, что ты не родной сын, а твоя родная мать это сестра-близнец твоей нынешней матери… Пока Фостер держал голову на коленях, приходя в себя, он почувствовал чье-то присутствие. Он подумал, что это Карл или Сара, но подняв голову он увидел бродягу. Бродяга с длинной седой бородой по груди. Он стоял сгорбившись и абсолютно не шевелясь. Как будто стоял на паузе. Через секунду старик отвис. Стал теребить подол куртки. Он казалось, шептал что-то прокуренным голосом, затем хихикнул. И этот смех перешел в хохот. Джек уже хотел было делать ноги, но тут бродяга заговорил, медленно проходя мимо Джека вглубь подворотни. Парень по прежнему тяжело дышал, следя взглядом за незнакомцем. Обычно от таких пахнет очень скверно, но от этого бродяги Джек не уловил запаха. Не уловил ничего. — Ты тоже болен, да, приятель? Хехехехе… Все они были больны… — Старик прошел мимо, даже не глянув на Джека. Парень вжался спиной в стену. — Ну, значит ты следующий, Джек. Мужчина вдруг развернулся… точнее, его голова. Тело по прежнему шло в темноту, а голова повернулась, глядя сияющими глазами на парня. Рваные губы искривилась в чем-то на подобие улыбки. Фостер хотел закричать и вскочить на ноги, не не мог. Просто оцепенел. Бродяга встал на месте, пока не сверкнула яркая молния, осветив всю подворотню. Только свет погас, бродяга исчез, словно его никогда там и не было. Джек зажмурился, боясь, что сейчас лицо бродяги появится перед глазами. Но этого не произошло. Джек просто отключился от шока. Парень уронил голову на колени, падая набок…