Черты характера

— И что это, блять? — хмурится Юра, рассматривая что-то в телефоне. Он поворачивает экран и Жан-Жак видит себя — фото с последней съёмки, когда всех их — канадских фигуристов, чемпионов и просто обладателей симпатичных лиц — фотографировали кучей для чего-то очередного рекламного. — Это Мадлен, — представляет он сокомандницу. — И чего эта Мадлен так в тебя вцепилась? — ядовито уточняет Юра. — Ну, больше-то не в кого, видишь, одни же, — пытается перевести Жан-Жак ситуацию в шутку, но понимает, что в очередной раз просчитался — Юра только сильнее злится. С Юрой не угадаешь. Когда-то хватит просто шутки, когда-то коротких извинений, когда-то полчаса наедине с собой. Он злится, фырчит и ругается в любом случае. От действий Жан-Жака зависит только время, на протяжении которого это будет продолжаться; только время, спустя которое он почувствует лёгкое прикосновение пальцев к плечу сзади или услышит тихое дыхание в затылок, а через секунду — короткие объятья, которые потом прервет сам же, чтобы прижать Юру к груди, не чувствуя сопротивления. С Юрой не угадаешь. Жан-Жак давно уже не пытается. Просто отдается в руки судьбе, делая то, что на уме. И в этот раз опять мимо. Не шутить надо было, наверное, а стоило просто сказать про фотосессию, просто объяснить все, просто сказать, что это бред, который происходит перед каждым праздником. Но нет, Жан-Жак прокололся и теперь, пока он все это обдумывает, Юра все сильнее распаляется. — Да я вижу, блять, что вы одни! Может, ещё не поздно? — Юр, — мягко начинает Жан-Жак, коротко прикасаясь к холодным рукам. — Ну хватит. Это ведь просто фотосессия. Налепят потом наши лица на календари и будут продавать. — Тебе лишь бы лицо своё продать, — бурчит Юра, глядя куда-то вниз. — Ну, мне за это деньги платят, на которые я потом к тебе в Россию летаю, — улыбается Жан-Жак, пожимая плечами. Юра коротко хмурится, но молчит — последний раз он был у Жан-Жака после Скейт Канада, остался на три дня. Целенаправленно он прилетал только пару раз и смущался этого, хотя не подавал виду. Тщательно скрывает свои чувства ото всех — а от себя в первую очередь. Считает, видимо, раз отказывается приезжать, Жан-Жак поверит, что Юра не чувствует к нему ничего сверхъестественного. Но просчитался — Жан-Жак и без прилётов видит задумчивые взгляды, замечает приподнятые уголки губ после глупой шутки, обращает внимание на то, как Юра дёргается, едва завидев его в аэропорту, а потом сам себя останавливает, стараясь придать себе более равнодушный вид. Не получается. И вот сейчас ему, видимо, стало стыдно, что не приезжает в гости, потому что он молчит. Жан-Жак довольно усмехается — вовремя успел, буря затихла. Юра даже не сопротивляется, когда оказывается в объятьях — просто продолжает лениво листать фото в профиле агентства, которое и выкидывает некоторые фото на просторы интернета. Листает ровно до первого фото с Мадлен, а потом останавливается и рассматривает подробнее — фигуристка в красном колпаке хитро щурится в камеру, держа за связанные шнурки коньки, перекинутые через плечо. Юра смотрит на фото, почти незаметно дергает плечами и листает дальше. Спустя секунду возвращается и резко тыкает на ссылку, открывая профиль Мадлен. Жан-Жак коротко усмехается, а уже в следующее мгновение понимает смысл короткого русского слова «блять» — на фото опять он. На фото опять он и если Жан-Жак и думал, что плохо, если какая-то девушка добавляет фото с ним, то сейчас он понимает, что гораздо хуже, если на этом фото девушка его ещё и целует. Гораздо, гораздо хуже. И да, это просто дружеский чмок в щеку, и да, Жан-Жак просто улыбнулся на камеру, не подозревая, что в следующую секунду одновременно с нажатием на кнопку Мадлен неуклюже клюнет его в щёку. Но да — это всё не оправдание для Юры, который видит картину совсем по-другому. Потому что он видит милую улыбку Жан-Жака, девушку, что склонилась к его лицу, комментарии внизу, как это мило, и коротенькую приписку под фото о том, как Мадлен рада увидеться с сокомандником. — Что. Это. Блять? — Юра снова говорит это, но теперь Жан-Жак понимает — так легко он не отделается. Не понимает, в чём причина, но уверен точно — пары шуток и минуты объяснений не хватит. — М-м, селфи? — всё-таки пытается он.  — Да вижу я, что селфи. Какого хрена? — попытка провалилась. Юра резким движением сбрасывает руку со своего плеча и вскакивает с дивана, на котором они расположились. Жан-Жак мгновенно реагирует, но всё равно не успевает — Юра ловко отскакивает от руки, пытающейся его схватить, и отступает назад. Немая сцена длится, кажется, вечность. Но Юре это не по нраву, поэтому он бросает телефон на диван и уходит из комнаты, не говоря ни слова. Жан-Жак тяжело вздыхает, поднимает отпружинивший телефон с пола и идёт следом. Он готов поспорить, что Юра сейчас сидит, прижав ноги к груди, на широком подоконнике, смотрит на угол окошка и задумчиво поглаживает кота. Жан-Жак знает, потому что Жан-Жак кучу раз это видел, когда Юра обижался. Когда он слишком долго говорит с друзьями, когда он засыпает на коленях Юры во время совместного просмотра фильма, когда сонно отворачивается от таких редких ласковых прикосновений. Жан-Жак не угадал. От его воспоминаний осталась только поза — Юра, обняв собственные колени и уперевшись в них подбородком, спокойно сидел на небольшом — и как поместился? — табурете, а Пётя недовольно ошивался внизу, не понимая, почему его не взяли на руки и как ему теперь запрыгнуть на хозяина. — Ты злишься? — тихо спрашивает Жан-Жак, который, на самом деле, уже почти наверняка знает ответ. — Нет, — слышится ещё более тихий ответ. На кухне опять воцаряется молчание. Потому что Жан-Жак, хоть и знал, что прозвучит именно это, совершенно не знает, что делать дальше. Тишину нарушает сам Юра. — Она красивая. — Ты мне больше нравишься, — осторожно улыбается Жан-Жак, опускаясь перед Юрой на корточки. Юра смотрит на него и пожимает плечами: — Тебе все нравятся. Жан-Жак не знает, что именно он имеет ввиду. Юре не нравится его врождённая дружелюбность и вежливость. А его умение найти общий язык с любым человеком — чёрт, даже с самим Юрой смог, — вообще выбивает из колеи. Потому что как можно общаться со всеми? Это же в некоторой степени лицемерно, нет? И да, то, что Жан-Жаку действительно нравятся все, с кем он общается, бесит Юру ещё больше. А ещё Жан-Жак знает, как тот относится к его ориентации. Сначала Юра просто пожал плечами, потому что ему было плевать, собственно. А потом пришло осознание, а с ним и проблемы. Потом Юра понял, что бисексуальность Жан-Жака треплет ему гораздо больше нервов, чем ожидалось. Потому что Жан-Жак может влюбиться в кого угодно, не обращая внимания на пол. Потому что Жан-Жак действительно любил Изабеллу, а не пытался убедить себя в собственной гетеросексуальности, как было однажды у самого Юры. Потому что Жан-Жак действительно может полюбить эту милую девушку на фото. — Из-за этого ты злишься? В ответ он качает головой. — Я не злюсь. — А что тогда? Юра опять пожимает плечами. — Слушай, — начинает закипать Жан-Жак, — мы не сможем исправить проблему, если ты не скажешь, в чём она заключается. — Нет никакой проблемы, — Юра злобно щурит зелёные глаза из-под чёлки. Всегда он такой — грубит, злится, а ничего не рассказывает. Считает, что справится сам, считает, что не нужна ему ничья помощь. Жан-Жака это иногда раздражало. Он привык доверять близким, а Юра стал ему как раз-таки тем, кому довериться хотелось целиком и полностью, кого любил безгранично, с кем хотелось делиться всем. Поэтому невероятно огорчало и злило, что это невзаимно. — Юра, если ты ревнуешь, можно прямо и сказать. — Я ревную, — прямо говорит тот, немного удивляя Жан-Жака — обычно он начинал отнекиваться, говорить, что на всё ему плевать. — Почему ты мне не доверяешь? Юра вновь сердито вскидывает взгляд, смотрит в упор и отворачивается. Жан-Жак не понимает, чем это было — проявлением агрессии или обычным нежеланием отвечать, но, сам того не желая, начинает злиться сильнее, чего никогда не бывало. Он сердился, когда Юра намеренно улыбался кому-то, зная, что на него смотрят и ревнуют, он дулся, когда Юра писал ему, что не скучает и вообще не поедет встречать его в этот аэропорт, он непонимающе хмурился, когда в общественном месте Юра не подходил к нему ближе чем на шаг. Но он никогда не злился. А недоверие раздражало. — Юра, какой в этом смысл? — Резонно спрашивает он после недолгого молчания, вскинув брови. — Мне плевать, когда ты не приезжаешь ко мне в гости, потому что слишком гордый для этого, мне плевать, когда ты демонстративно не отвечаешь мне на сообщения. Но я не могу нормально реагировать на то, что происходит сейчас. — Он резко вскидывает руки вверх и вскакивает на ноги, одновременно отступая на шаг назад. — Зачем нужны отношения без доверия? — Спрашивает он и замечает испуганный взгляд Юры. Отступив ещё немного, он разворачивается на пятке и идёт к двери, сразу же коря себя за то, что только что наговорил. — Я доверяю, — слышится хриплый шепот из-за спины, когда Жан-Жак уже почти переступил порог. Ему бы показалось, что он ослышался, если бы обернувшись он не увидел, как Юра сжал кулаки и уставился в одну точку, а спина немного подрагивала от напряжения. Жан-Жак удивлённо смотрит на него и тут же делает шаг обратно. Юра бросает на него короткий взгляд и вновь возвращается к созерцанию шва между кухонной плиткой, часто-часто моргая и нервно закусив губу. — Юра, — осторожно зовёт Жан-Жак, немного наклонившись, чтобы заглянуть ему прямо в лицо. — Я тебе доверяю, — повторяет Юра, когда Жан-Жак опять опускается напротив него на корточки. — Просто… — Голос резко обрывается, заставив его пару раз напряжённо кашлянуть. — Просто она такая красивая, — заканчивает он почти шёпотом. — Девушка, — подводит итог на грани слышимости. Жан-Жак в недоумении сидит, лишившись дара речи. Глаза непроизвольно расширились, а взгляд упёрся во всё ещё немного подрагивающую нижнюю губу Юры. Хочется аккуратно провести по ней большим пальцем, чтобы остановить трепет, а потом прижаться и немного прикусить, затем аккуратно осыпая мелкими короткими поцелуями всё лицо. Но нет, сейчас явно был не тот момент — поцелуями дело не решить. — Юра, мне ты нравишься, — повторяет он уже как-то сказанную фразу. — Тебе и девушки нравятся, — дёргает тот плечом и опускает взгляд ещё ниже. Злость Жан-Жака пропадает в никуда, когда он замечает мягкий румянец и грустный взгляд. Медленно подняв руку, он аккуратно сжимает тонкие бледные пальцы, заставляя Юру вздрогнуть. — Знаешь, — мягко начинает он, еле сдерживая улыбку, — если сейчас окажется, что ты ревнуешь меня, потому что внезапно подумал, что ты не самый лучший в этом чёртовом мире, то я готов сойти с ума, убеждая тебя в обратном. Юра переводит взгляд на загорелые руки, сжимавшие его пальцы, а потом и на обладателя этих рук. Внезапно фыркнув, он отталкивает Жан-Жака и поднимается со стула, намереваясь уйти. Но ноги, немного онемевшие от долгого сидения в неудобной позе, сразу же подводят — Юра неосторожно дёргается, схватившись за край стола, и тут же чувствует крепкие руки, обнявшие его со спины. Жан-Жак сжимает его чуть сильнее и судорожно вдыхает воздух, уткнувшись носом в светлую макушку, а затем молниеносно поворачивает Юру к себе. — Ты самый лучший, — улыбается он и склоняется за поцелуем. Короткое мягкое прикосновение губ дразнит Юру, заставляя его сильнее прижаться губами, а затем и всем телом, к Жан-Жаку. Тот, получив желаемое, довольно усмехается и отстранившись медленно облизывает губы, вызывая ассоциацию с объевшимся котом. — Да знаю я, — бросает Юра, сведя брови и тут же смущённо отводя взгляд.