Place of hope

      Тэхён, стоящий голый на коленях, для Чона, конечно, лучшее зрелище, но Тэхён, смотрящий на парня из-под опущенных ресниц, вбирая возбуждённый орган в рот, намного лучше. От переизбытка эмоций Чонгук даже в стонах не сдерживается. Рот парня слишком узкий, слишком горячий. Пухлые губы и вовсе прекрасно обхватывают член, слизывая сочащуюся смазку.       Тэхёну слишком неуютно под испепеляющим взглядом младшего, ему хочется провалиться под землю, убежать или даже вскрыться, но не стоять на коленях и не делать едва знакомому парню минет, да ещё и за деньги. Тэхёну слишком противно от всего происходящего, но он послушно двигает головой, сдерживая рвотные позывы. Наконец, Чонгук со стоном кончает, но не позволяет Киму отстраниться, наоборот, прижимает парня к паху, заставляя всё проглотить, отчего старший давится спермой, в уголках глаз собираются слезинки, а сам парень умирает изнутри, продавая себя за непонятные долги.       Чонгуку слишком хорошо, но он видит, как сильно напуган парень, и отчего-то хочется прижать к себе, успокоить, приласкать, но он, к сожалению, не за этим сюда пришёл…       Младший смотрит на парня, поглаживая по волосам, улыбаясь уголками губ, жестом показывая подняться.       — Ну, в какой позе ты хочешь попробовать в первый раз? — дождавшись, пока парень встанет на ноги, интересуется Чонгук, доставая из прикроватной тумбочки смазку и презервативы.       — Пожалуйста… — всхлипывая, проговаривает парень, сжимаясь под властным тоном Гука, на что тот устало вздыхает.       — Не начинай, делай, что говорю, и я даже буду нежен, в первый раз, — делает акцент на последнее младший, указывая на кровать, куда укладывается Ви, утыкаясь лицом в подушку. — Угу, не особо удачную позу выбрал, но как пожелаешь, — соглашается Чон, видя лежащего спиной кверху Тэхёна, оценивая аппетитность тела старшего.       Чонгук садится на край кровати, выливая смазку на пальцы, раздвигая ягодицы Кима, на что тот слишком резко дёргается, получая за это шлепок, не болезненный, но ощутимый. Чон размазывает лубрикант по колечку мышц парня, проникая одним пальцем, шумно выдыхая.       — Чёрт, какой же ты узкий, — младший двигает на пробу одним пальцем, затем наливает смазку на второй палец и проникает в Тэхёна сразу двумя, выбивая из парня жалобный всхлип.       Чонгук понимает, что этого недостаточно… Но больно даже думать, что придётся ещё ждать, Чона уже колотит всего, но он терпеливо выливает на третий палец смазку, приставляя его ко входу, двигая уже тремя пальцами, растягивая парня изнутри. Понимая, что Тэхён уже не рыдает, как несколько минут назад, а рвано дышит, младший наклоняется к спине старшего, покрывая ту мелкими поцелуями, оставляя мелкую россыпь синяков. В любом случае, он эту прелесть ни с кем делить не станет, ему лишь нужно, чтобы тот сам хотел Чонгука. И тогда он подарит ему долгожданную, но ограниченную свободу.       Через несколько минут Чонгук вытаскивает пальцы, перемазанные в лубриканте, проводя ими по собственному члену, размазывая смазку по всей длине. Ему до ужаса не нравится секс в презервативе, потому он даже не задумываясь отбрасывает пачку в сторону. И пусть это жутко негигиенично, опасно и всё такое, сейчас это волновало парня в самую последнюю очередь. Он лишь хочет получить удовольствие, за которое отдал не маленькую сумму, и он его несомненно получит.       — Тэхён, в такой позе и тебе, и мне будет жутко неудобно, хотя бы привстань на колени, — абсолютно без плохих намерений, в каком-то смысле проговаривает Чонгук, ожидая действий Тэхёна. Потому что понимает, что это сложно, смириться с такой участью. Но затем расплывается в улыбке, замечая, что Ким его всё же послушал, становясь на колени, утыкаясь лицом в подушку. Младший проводит парню по спине, а затем разводит ягодицы, слишком плавно входя в старшего, придерживая того за бёдра, потому как стоило только головке проскользнуть внутрь, как Тэ весь сжался, пытаясь отстраниться.       — Потерпи, больно будет совсем немного, — шепчет Чон, медленно входя в парня, сначала наполовину, а потом шумно выдыхает, когда оказывается полностью внутри этой узости.       — Ну да, конечно, ты же у нас эксперт в этом, — шипит Тэхён, весь выгибаясь, потому что больно. Потому что его изнутри разрывает, и единственное, что он хочет, это выть в эту чёртову подушку, — тебя же каждый день в зад берут, что ты так спокойно уроки этому даёшь, — Чонгуку, несомненно, нравится такой Тэхён. Такой беззащитный, озлобленный, брыкающийся. Прямо-таки заводит. Но в одном Ким всё же прав, он никогда в зад не давал, откуда же ему знать, какое это чувство.       — Лучше бы ты стонал так же, как огрызаешься, — двигаясь уже более увереннее в парне, проговаривает Чон, он сильнее сжимает пальцами ягодицы старшего, заставляя того не стонать, а уже, скорее, скулить от боли. Но вот в чём проблема, Чону редко хочется быть нежным. И уж тем более не хочется быть нежным сейчас. Но он обещал и выполнит его, но только в первый раз.       Спустя минуту, он почти втрахивает парня в матрас, сильно закусывая губу, наслаждаясь, наконец, появившимися стонами старшего. Потому что, действительно, приятно, когда под тобой не бездушное бревно, а вполне себе чувствительный человек.       Разрядившись, Чонгук чувствует, как дрожит тело под ним, и это отнюдь не от рыданий, он замечает, как краснеют щёки Тэхёна, как он тянется к своему собственному возбуждению, двигая по нему рукой, а потом и вовсе кончает, пачкая простынь. От такого зрелища Чон лишь охает, поздно приходя в себя.       — Да ты та ещё штучка, Сладкая Вишенка…