Демон для девы

Никогда! Слышите, никогда не говорите даже наедине с самим собой фразу: «Продам душу!» Неважно, кому вы свою душеньку сулите и какие блага за эту ценность жаждете получить. Молчите! Даже мыслить не смейте! Вот я брякнула в расстроенных чувствах: «Эх, появился бы у меня наконец парень. Душу продать готова», — и что из этого вышло? Меня, конечно, понять можно: семнадцать лет, а не целовалась ни разу. Все одноклассницы давно бегают на свидания, в кино вечером ходят, сообщениями с мальчиками перекидываются до глубокой ночи… И это самые невинные варианты! А я сижу одна. А ведь и внешне нормальная: руки-ноги на месте, талия есть, на лицо не страшненькая, и даже русая коса до пояса имеется. И разговор поддержать могу. Даже о компьютерных играх и мотоциклах. Не то чтобы я фанат, просто очень начитанная. Но внимания со стороны противоположного пола ко мне не больше, чем к табличке «Во дворе не сорить». Вроде бы и есть, а всем пофиг. Мама говорит, что я не права, что просто ещё не появился мой принц. Но какие принцы, мама? Двадцать первый век на дворе! Сексуальная революция и всё такое. Может быть, мне надо вести себя пораскованней, самой на парней вешаться? Но против характера не попрёшь. Тихоня я. Эдакая правильная девочка-припевочка, из той серии, что мухи не обидит, бездомного котёночка домой притащит, голодной собачке свой обед пожертвует. Поэтому я маленькая и худенькая, а собаки в нашем дворе упитанные и счастливые. И мухи у меня в комнате политического убежища ищут, потому что угрозу для них здесь представляют только три моих кота: ленивых и умиротворённых. А ещё я врать не умею, грубить считаю неприличным, стараюсь ни на кого не обижаться и дорогу перехожу исключительно на зелёный свет. Как у меня, такой идеальной, нимб до сих пор не свалился, ума не приложу! Наверное, потому что я скромная. Честно-честно! Это я перед собой могу бахвалиться, а так тише воды, ниже травы. Думаю, половина класса даже имени моего не знает, хотя вместе учимся одиннадцать лет. Впрочем, я, конечно, погорячилась. Имя и фамилию, пожалуй, знают, так как я отличница и девочка добрая, половина класса у меня списывает, поэтому, как я выгляжу, тоже запомнили, но в остальном я невидимка. Ни подруг, ни — вернёмся к теме — поклонников. А в школе, следуя иностранным традициям, затеяли осенний бал — с танцами, красивыми нарядами, назначением короля и королевы. И, следуя традициям отечественным, — явка на бал строго обязательна. По случайности или ради той же дани иностранной моде, бал устраивается в канун Хэллоуина. Никто кроме меня на этом внимание не заострил, большинству-то плевать на причины — лишь бы повеселиться. Да и я только теперь задумалась, а не связан ли наш многоуважаемый директор с демонами и не для них ли решил торжество устроить накануне самой страшной ночи в году? Хотя до недавнего времени в демонов я не верила от слова «совсем». А ещё безумно не хотела идти на бал в одиночестве. Конечно, было бы гораздо проще придумать какую-нибудь ужасно уважительную причину, которая освободила бы меня от обязательного присутствия на вечере, но я же не умею врать! Поэтому честно готовила на бал платье и горестно вздыхала. Октябрь неумолимо приближался к концу, маяча датой торжества, а желающих составить мне пару не наблюдалось. Вот я и бросила в сердцах фразу про душу за спутника на вечер и, в идеале, на дальнейшую жизнь. Покупатель той же ночью явился, и плевать ему было на моё в него неверие. Я уже спала и видела десятый сон, забыв и про бал, и про отсутствие кавалеров, когда в мою комнату кто-то вошёл, включил свет, со скрипом отодвинул стул и зашуршал моими тетрадями. Мама бы так никогда не сделала, папа тем более посреди ночи ко мне не вломился бы. Сплю я чутко, и поэтому в испуге подскочила на кровати, уставившись на незнакомца, что небрежно листал мою тетрадь по истории. Никаких огненных столбов, развёрзнутого пола, молний и туманов — визитёр выглядел обыкновенно: без рогов, копыт, красных глаз — обычный дядька средних лет, похожий чем-то на нашего физика. С острой бородкой, в сером, немного потрёпанном костюме с лоснящимися рукавами. И во внешности ничего демонического нет: обычное лицо европейского типа, и в довершение всего лысина в обрамлении редких волос мышиного цвета. — Враньё! — усмехнулся он, захлопнув моё домашнее задание про средневековую Европу, и обернулся к кровати. — Проснулась? Доброй ночи. Конечно, первым моим побуждением было закричать, позвать маму, папу, полицию… Но незнакомец нахмурился и покачал головой: — Ну зачем нам кто-то? Это же частная сделка. Свидетели без надобности. — И достал из небольшого, совершенно обычного кожаного чемодана лист, но не белый альбомного формата, а огромный серый пергамент. А затем извлёк перо и водрузил у меня на столе замысловатую чернильницу. — Каковы будут пожелания к избраннику? — Что? — только и смогла испуганно выдавить я. — Кто вы? — А, прости, вечно забываю представиться. Вельзевул Третий, демон четвёртой категории. Отправлен к тебе для оформления сделки по продаже души. Конечно, любой здравомыслящий человек в такой ситуации подумает, что это розыгрыш, или сон, или галлюцинация, или… — Ну кому тебя разыгрывать? Друзей у тебя нет. Родители такими глупостями заниматься не станут. То, что ты в здравом уме и твёрдой памяти, сама знаешь. Ущипни себя, чтобы убедиться, что не спишь, и продолжим. Мне казалось, что сердце сейчас выскочит через рот, потому что билось оно где-то в горле, так стало страшно. Ночной визитёр читал мои мысли! То, что он маньяк или сосед-шизофреник, пробравшийся через балкон, можно было сразу отметать. И даже если предположить, что он гениальный экстрасенс… Как он попал в квартиру, да так, что родители не услышали? Но больше всего меня встревожило поведение котов: все три моих красавца сидели на шкафу и утробно урчали, сверкая глазами на гостя. А стоило ему обернуться, дружно уползли куда-то на антресоли и бросили свою хозяйку. А ведь должны оберегать! — Ты серьёзно? Коты? Самая неблагодарная тварь на земле, — усмехнулся Вельзевул Третий. — Был у меня однажды кот… Впрочем, как-нибудь потом расскажу, — прервал он себя. — Как вижу, девочка ты умная, понимаешь, что я не клоун, и должна осознавать, что болтать всю ночь мне с тобой некогда. Ты не одна такая. — Он постучал по своему портфелю. — Что вы от меня хотите? — пробормотала я, пытаясь хоть как-то представить, что в моей комнате, буквально в паре метров от меня, сидит демон. — Я — ничего. Я здесь по долгу службы. Это же от тебя поступило выгодное предложение. Я только хлопала глазами. Вельзевул тяжело вздохнул и достал из портфеля толстую потрёпанную книжку зелёного цвета с джипом на обложке. Заметив мой взгляд, провёл по ней ладонью, и та стала однотонно чёрной. Я нервно сглотнула. — Вчера, в десять часов сорок две минуты, Дина Синицына выразила готовность продать душу, получив взамен парня. Судя по всему, для установления романтических отношений. Дина Синицына — это ты? Я заторможено кивнула. — Парень тебе нужен? Теперь я уже задумалась. Если демоны есть, значит ад, наверное, тоже. И я буду там гореть после смерти, или уже при жизни? Я же не знаю, что такое душа. Может быть, моё глупое желание поскорее обрести пару мне слишком дорого обойдётся. — Вот что мне в вас, людях, нравится, — любите вы кидать товар на продажу, не подумав, — улыбнулся Вельзевул, погладив свою бородку. — Не переживай, жизнь свою проживёшь, детей-внуков вырастишь, а там уже и не ты будешь вовсе. Я молчала. — Мы сделку заключаем честно. Видим, что товар у тебя качественный. И парня тебе первостатейного подгоним: красавца, умницу, любить тебя будет, на руках носить… И вообще перечисли свои требования, всё учтем. Ну, к примеру, цвет глаз, волос, размер… — он посмотрел на меня внимательно и закончил, подавив смешок: — Обуви и головного убора. Я покраснела. Но глубоко вздохнув, взяла себя в руки и решительно ответила: — Спасибо, мне ничего не надо. Я передумала. Вельзевул сердито прищурился и поднялся со стула. — Э, нет, девочка, так не пойдёт. Я прибыл заключить сделку, и я этого добьюсь. Перехотела парня, выбирай что-нибудь другое. Деньги? Отдельное жильё? Долголетие? Экзамен на «отлично»? — А волшебную палочку можно? — нервно хмыкнула я. — Нет, — презрительно фыркнул Вельзевул. — Ты не Гарри Поттер. Сказочные пожелания типа ковра-самолета и скатерти-самобранки не в нашей компетенции. Но могу дать столько богатства, что все окружающие будут твои желания исполнять без всякой палочки, купишь себе и самолет, и мультиварку. Это твой выбор? Я покачала головой и повторила: — Я передумала и душу продавать не собираюсь. — Мы не на рынке. — Вельзевул оказался рядом со мной и заглянул в глаза, меня невольно прошиб озноб. Всё-таки глаза у него были нечеловеческие: внутри зрачка полыхал леденящий душу огонь. Я вскрикнула и зажмурилась, пытаясь вспомнить слова хоть какой-нибудь молитвы. — Не поможет, — сурово сказал демон. — Ты когда фразочку свою бросила, перешла рубеж. Ты пока ничья. Пусть пока не наша, но уже и не их. — То есть вы мне ничего сделать не можете? — обрадовалась я, кутаясь в одеяло, словно оно меня могло защитить от странного гостя. — Душе твоей ничего не могу сделать, — холодно усмехнулся Вельзевул. — А тебе я запросто могу и руки-ноги сломать, и шею свернуть, и твоё одеяло в клубок змеей превратить. Хочешь попробовать? Я в ужасе откинула одеяло и вжалась в стену. — Но тогда сделка будет нечестной. Вы меня вынудите… — Формальности, — фыркнул демон. — Кто будет разбираться? — Но у вас же есть какое-то начальство, будьте уверены, я до него доберусь! — заявила я, сама удивляясь своей смелости и наглости. Вельзевул расхохотался. — Хотел бы я на это посмотреть. — Он вновь строго глянул на меня. — Ну ладно, я сегодня добрый, не буду тебя пугать и обижать. Давай заключим пари. — Нет. Я не хочу иметь с вами никаких дел, — перебила я, окрыленная своим маленьким успехом, демон же пошёл на попятную. — Уходите! Наверное, это смешно смотрелось со стороны, испуганная девочка в голубой пижаме угрожает демону. Вельзевул нахмурился. — Послушай, Дина Синицына, я не уйду от тебя с пустыми руками. Как ты думаешь, если я сейчас разбужу твоих маму и папу и спрошу их, не хотят ли они заключить сделку, где обменивают свои души на жизнь дочери? Как ты считаешь, они откажутся? Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица, и сердце вновь бешено забилось в груди. — Не смейте их трогать! — А то что? Я растерянно закусила губу, пытаясь сдержать слёзы. — Ладно, ладно, не реви, — примирительно проговорил демон. — Мне особенно их души не нужны. Твоя — юная, чистая, невинная, не запятнанная ничем — куда лучше. Нам давненько такие не попадались. Так что выслушай мои условия. Совершенно честные, выгодные для тебя. Я скептически поморщилась. — Нет-нет, никакого обмана, — заверил Вельзевул. — У нас серьёзная организация. Ты же можешь ещё и в прибытке остаться. Итак, мои условия… — Он задумчиво пощипал свою бородку, глядя на меня уже совершенно обычным человеческим взглядом серых мутноватых глаз, и с улыбкой произнёс: — Было у меня на примете три славных юноши, из которых я выбирал тебе принца. Так вот, я отдам тебе их всех трёх. И ещё одного… — Да хоть десять! Душу не получите! — заявила я. — И не нужен мне гарем. — Да, помолчи! Дослушай сначала, — отмахнулся Вельзевул. — Эти трое обычные мальчишки, а четвёртым будет демон. — Вы?! — наверное, на моём лице отразилось брезгливая гримаса, потому что Вельзевул обиженно нахмурился. — Между прочим, в юности, лет пятьсот назад, я был красавец. Да и вообще любой облик могу принять. Но нет, не я. Мне не пристало развлекать взбалмошную девчонку. Кого-нибудь из младших демонов отправлю, — он задумался, затем улыбнулся так, что я поняла, что ничего хорошего мне ожидать не приходится. — Сына своего, например. А условие моё будет такое: если из четырёх поклонников ты выберешь не демона, а обычного парня, то я тебя отпускаю, и наш договор аннулируется. Парень остаётся тебе, я убираюсь восвояси. Но если же ты влюбишься в демона, то отдаёшь мне свою душу немедленно, то есть, умираешь и лишаешься своего «долго и счастливо». Я похолодела. Час от часу не легче! — Срок у тебя до… Зачем тебе нужен был парень-то так срочно? — Вельзевул заглянул в свою книжечку. — Ага, на бал пойти. — Он закатил глаза. — О, юные барышни, вы не меняетесь! Балы, кавалеры… Вот помню, я во Франции, на балу у Людовика… — Он закашлялся. — Впрочем, это к делу не относится. Так вот, срок у тебя до этого события. Значит, тридцать первого октября… — Демон рассмеялся. — Отличная дата! Тридцать первого октября на балу и встретимся, ты представишь мне своего избранника, а я скажу тебе, кто выиграл и каков итог нашего пари. Условия понятны? Я кивнула. Что может быть легче: вычислить демона среди четырёх парней? Но что-то мне подсказывало, что рогов и хвоста этот засланный казачок иметь не будет. Так что… — Как я понимаю, выбора у меня нет? — Ну, что ты! Выбор огромный. Ты можешь прямо сейчас подписать со мной договор, как мы первоначально и планировали. Пошлю тебе красавца на твой вкус, и будешь с ним ходить на балы, потом растить детей и внуков. И даже если хочешь, умрёте в один день на сотый юбилей. Звучало это, конечно, красиво и привлекательно. Но передо мной ведь демон. И вряд ли он сделает что-то себе в убыток. Ну, насколько я знаю образ этого персонажа. — Гнусная ложь! — отмахнулся Вельзевул. — Про нас вечно болтают всякую чепуху. Я уже привязался к тебе как к дочери, и мне больно предлагать другой вариант на тот случай, если ты и душу хочешь сохранить, и в мерзкие игры со злым дядей-демоном играть не собираешься. Я просто заберу твоих родителей. Ну и твою жизнь превращу в кошмар наяву, хотя тебе и первого будет достаточно. Что тебе потом разные горести и неудачи… Спрячешься от меня в монастыре и будешь жить-поживать. Особенно бесил его елейный тон, но я молча стиснула зубы. — А если я просто не страну знакомиться с этими вашими… принцами? — Конечно, это твоё дело! — воскликнул Вельзевул. — Если ты с первого взгляда угадаешь, кто из них злодей, можешь сразу его отшить… Я недоверчиво уставилась на него. Демон расплылся в улыбке: — Только вот юноши будут очень настойчивы. И, боюсь, мой мальчик, как лицо самое заинтересованное, добьётся тебя любой ценой, если остальных твоя холодность оттолкнёт. Мерзкий, мерзкий демон! Он не оставил мне никакого шанса выкрутиться! — Дина! — укоризненно покачал головой Вельзевул. — Нельзя так неуважительно о старших думать. Сама же виновата, что попала в такую ситуацию. Выиграешь пари, будешь в будущем аккуратней слова выбирать. Я вздохнула. — Что ж, раз у меня нет других вариантов, я согласна на пари, — проговорила я, не поднимая глаза на торжествующего демона. — Теперь вы уйдёте и оставите меня в покое до тридцать первого октября? — Конечно, милая. Вот, напиши мне расписочку, — он подхватил меня за плечи и бережно подвёл к моему же столу, усадил, обмакнул перо в чернила и дал в руку. — Напиши всё как есть, своей рукой, чтобы потом не упрекать меня в обмане. Я неловко провела по пергаменту. Перо заскрипело. Это совершенное безумие! Два часа ночи, довольный демон мурлычет какую-то попсовую песенку у меня за спиной, разглядывая спящий город за окном, а я старательно вывожу на сером пергаменте чёрными чернилами. — Пиши. Я, такая-то-такая-то, имя, фамилия и Вельзевул Третий, демон четвёртой категории… — не оборачиваясь, продиктовал он. — И не удивляйся, да, всё это мы пишем чернилами, мы страшно консервативны. Начальство буквально воспринимает пословицу: «Что написано пером, не вырубить топором». И ручки закупать отказывает категорически. А кровью мы никакой не пишем. Сказки. У неё густота не подходящая, а высыхает мгновенно. Ну ты пиши-пиши, не отвлекайся. И я написала, с трудом справляясь с пером, которое почти после каждого слова приходилось обмакивать в чернила: «Я, Дина Синицына, и Вельзевул-третий, демон четвёртой категории, заключаем договор, по которому я обязуюсь сроком до тридцать первого октября сего года выбрать, кто из четырёх, вновь обретённых мной друзей мужского пола будет сопровождать меня на школьный осенний бал. Если выбранный мной избранник окажется демоном или от выбора я откажусь, то моя бессмертная душа переходит в распоряжение Вельзевула Третьего в час, обозначенный им. Если же спутник, выбранный мной, окажется человеком, то все обязательства, данные Вельзевулу Третьему, теряют свою силу, и я, Дина Синицына, целиком и полностью освобождаюсь от его влияния». — Вот видишь, всё честно. Число и подпись. Не так уж и сложна твоя задача. Вероятность твоего проигрыша всего лишь двадцать пять процентов. — Да-да, а вы, чтобы облегчить мне выбор, на лбу у своего сына напишите, что он демон. — Сарказм тебе не идёт, — усмехнулся Вельзевул, забирая пергамент. Как ни странно, на столе остался ещё один точно такой же, написанный моею же рукой оригинал. Вельзевул склонился и поставил на нём закорючку. — Твой официальный документ. — Второй такой же пергамент он убрал в портфель. — Что ж, Дина, встретимся через неделю. Проведи время с пользой. А то вдруг это всё-таки последние семь дней твоей жизни, — гаденько усмехнулся он уже у порога и вышел, тихонько прикрыв за собой дверь моей комнаты. Шагов в прихожей и скрипа входной двери, конечно, не последовало. И когда я мгновением позже выглянула в коридор, то в полумраке, естественно, никого не было. С антресолей жалобно мяукали коты-предатели, а я устало опустилась на постель. Вот вляпалась-то! Но в тот момент я ещё и не представляла, насколько «весело» мне предстоит прожить эту неделю.