позвони, если нужна будет помощь

Эггзи мог бы поспорить с любым историком, что худший день в истории человечества 21 июля 1971 года. Нет, в этот день не случилось всемирного катаклизма, даже ни одна мировая война не развязалась. Просто в этот день родился Дин, но для Эггзи этого было достаточно. Каждый день 21 июля он просто старался не появляться дома. Засесть в баре с друзьями, отправиться на суточную смену на бензоколонку - неважно, главное подальше от дома и Дина. Ведь если в обычные дни его отчим является смесью тупости и злости, то в этот день Дин просто становится коктейлем Молотова. Градусов в нем точно не меньше. Обычно он бухает уже с утра, празднуя свое появление на свет, а затем начинает буянить. Повезет, если с друзьями в ближайшем баре, а не у них на квартире. После этого отчим либо еще неделю проводит в запое, либо в обезьяннике. Но так или иначе, об этом празднике знают все люди с его улицы. В этом году из-за рождения Дейзи произошли изменения: мама решила не участвовать в празднике, а Эггзи остаться дома. Официально он остался дома чтобы помочь маме с ребенком, но на самом деле парень просто боялся того, что неадекватный отчим может навредить малышу. И казалось, что день проходит как никогда лучше. Дин, позавтракав с ними, позже свалил в бар, пообещав вернуться лишь ночью. День Мишель провела дома с детьми. Она была рада побыть рядом с Эггзи, который последнее время отдалился от нее, и к тому же ей давно не хватало уюта и спокойствия, которые воцарялись в отсутствие Дина. Женщина наслаждалась жизнью, но была уверена, что когда вернется муж, ей придется несладко. Особенно если он вернется рано и не будет надежды на то, что он слишком устанет и просто уснет пьяным сном на диване. Ближе к вечеру они с Эггзи искупали и уложили Дейзи спать, а сами сели смотреть телевизор. Моника достала упаковку попкорна, а фильм с Николосом Кейджем был, как минимум, смешным. Эггзи наслаждался этим вечером, как никогда прежде, до того момента, когда за окном не послышались пьяные крики. Это подействовало отрезвляюще и на сына, и на мать. Моника, посмотрев испуганными глазами на Эггзи, отложила попкорн в сторону. – Эггзи, хватай сестру и иди в свою комнату. Закройся на ключ и делай вид, что тебя там нет. Эггзи по-прежнему сидит на диване. Лишь сердце у парня бьется бешено, а в криках за окном угадывается почти вся компашка отчима. – Эггзи, не тормози, – Моника уже сама поднялась и шла к кроватке дочери. Мозг Эггзи наконец начал соображать. На часах 21:36. Слишком рано, значит Дин пришел продолжать банкет. Обычно в таких случаях к ночи они превращаются в агрессивных свиней, хватающихся за любую цель. Это приводит к драке, иногда просто избиению без объяснений причины. Такое случается редко, но от воспоминании о последнем, Анвин вздрогнул. Решение пришло само собой. Эггзи тянется к карману, пожалуйста, будь там. В кармане скомканная бумажка с номером. С номером, от которого сейчас зависит слишком много. – Мам, возьми и обязательно позвони, когда будет нужна помочь. Просто представься ему и все, – Эггзи протягивает листок Монике, которая передает ему спящую Дейзи. Эггзи подхватывает сестру на руки и почти бежит к двери своей комнаты. Как только звучит щелчок закрытия комнаты Эггзи, входная дверь распахивается. Моника быстро прячет листок в карман джинс. За неделю до этого. Мужчина в полицейской форме с отвисшим пузом объясняет ему, что за такое его могут посадить. Эггзи страшно, но не настолько, чтобы поддаваться на запугивания и сдавать своих парней. Срок на восемнадцать месяцев не то, что он хотел от жизни, явно не то. Он вспоминает о номере на кулоне, но решает, что уже израсходовал свой лимит в прошлый раз, поэтому даже не думает звонить. Гарри приходит сам, по-обычному прилизанный и до ужаса правильный. Освобождает Эггзи из наручников так, будто это ничего для него не стоит, и выводит его из участка. Эггзи не может спокойно смотреть на мужчину. Слишком он спокойный и красивый до рези. «Не надо на него так смотреть, Эггзи», – напоминает Анвин самому себе. Мужчина будто и не замечает его взглядов. Он все так же остаётся невозмутимым и слушает Эггзи с неподдельным вниманием. Он другой, он родом из другого мира. Эггзи, не надо с ним общаться, не надо бы его знать вообще, но так не выходит. Гарри ведет его по скверу, читая лекцию заботливого отца. Откуда такая озабоченность его будущим? – Эггзи, послушай. Я не знаю, каково это - жить без ложки в заднице, – голос Гарри звучит чуть приглушенно в голове, - но я знаю, что обычно таким как ты очень трудно. И я просто хочу помочь, если ты мне позволишь. У меня есть связи, я могу отправить тебя учиться, дать тебе подработку с возможностью карьерного роста. Ты сможешь забрать маму с сестрой от отчима, а затем подняться на ноги. Позволь мне помочь. Эггзи вспоминает его взгляд, который громче всяких слов кричал, что Анвин может рассчитывать на этого человека. Пусть он и плохо его знает, но он верит ему почти безрассудно. Он касается кармана, в котором лежала бумажка с номером, пусть даже пустого, но это успокаивает. Сейчас. Крики Дина раздаются за стеной. Он пришел около получаса назад, но уже успел натворить дел. Его компашка уютно расположилась на диване, куря и выпивая алкоголь, пока Моника изо всех сил пыталась их обслужить. Придя, Дин пару раз дернул за ручку его двери, но не сумев открыть, начал бормотать что-то полувнятное. – Ну и где этот парень постоянно пропадает? Его вечно нет дома. – Он ушел к Фрэду, – спешно промолвила Моника, – взялся отвести Дейзи поиграть у миссис Хадсон. – Что наша дочь вечно делает у этой старой клячи? У неё что, собственных детей нет? - Дин уже разгорелся, и было бы тяжело заставить его не кричать, если бы ни кто-то из парней, кто отвлек его очередным тостом. Дальше празднество шло по обычному плану. Кто-то с кем-то спорил, кто-то уже валялся на полу. Эггзи сидел в соседней комнате, надеясь ничем себя не выдать. Больше всего он страшился того, что неожиданно проснется Дейзи. Она два раза раздраженно открывала глаза, недовольная резкими звуками в соседней комнате. Старший брат держал её на руках, укачивая. Ребёнок засыпал на его руках и оставалось надеяться, что Дейзи не проголодается и не начнет кричать. Дин раза два вспоминал о них, крича Монике что-то. – Позвони и скажи своему сыну, чтобы он шел домой. Какого хрена он таскает мою дочь по ночам по каким-то барам? Моника отвечала ему что-то успокаивающее, и вскоре он забывал об этом, не способный в таком состоянии на чем-то долго концентрироваться. Примерно десять минут назад он поднял разговор, который совсем не радовал Эггзи. – Фрэнк, скажи же, что женщина мне досталась хоть куда? – Друг, да никто и не спорит, – послышалось в ответ чье-то пьяное лепетание. – Ага, Дин. Она твоя целиком и полностью, в перерывах между заботой о детишках и попытках от тебя сбежать, - пошутил кто-то. Кажется, Зак. Он надавил на больное, ведь на самом деле Моника раза три уходила от него. Два раза до Дейзи и раз с ней. Обычно жила у друзей, пыталась хоть как-то научиться существовать сама, но в итоге срывалась и велась на убеждения Дина о том, что у них будет всё хорошо, а затем возвращалась, и все оставалось так же, как и было. – Заткнись, Зак, – вскричал кто-то. – Моника, ты же моя? – спросил Дин раздраженно. – Конечно, любимый, – бросила она легко. Но механизм был уже запущен. Послышались звуки движения, Моника ахнула. – Ты же от меня больше никуда не уйдешь? - голос Дина почти походил на рык. – Конечно, нет. Отпусти меня, – голос Моники звучал испуганно. – Дин, да перестать ты, – послышались вялые оклики друзей. Раздался звук удара. Резкий вздох. – Ты моя, сучка! – кричал Дин, - Не смей даже думать, что можешь от меня уйти. Я не дам тебе. Послышался еще один вскрик. – Дин, не на людях, – голос Моники был хриплым. Эггзи аккуратно переложил сестренку на кровать, затем постелил ей место в выдвижном ящике комода. Со всей нежностью на которую был способен в такой спешке. Анвин переложил ее в ящик и аккуратно прикрыл. – Пусть видят, что ты принадлежишь мне, – прокричал Дин за стеной. Эггзи подошел к двери. Тут надо прояснить. Дин часто бил Эггзи, иногда просто дрался в баре, но поднимал руку на Монику редко, почти никогда. За всю жизнь это случалось лишь дважды, но при этом избивал он ее до потери сознания. В такие моменты он окончательно терял контроль над собой и просто не мог остановиться, а Эггзи понимал, что никто из гребаных дружков его не остановит. Эггзи открывает дверь. В комнате стоит смех его дружков, Моника лежит на полу, но все это на заднем плане. Перед ним только одна цель - Дин, которому он наносит удар по лицу. Самый сильный на который сейчас способен. Отчим отступает назад, едва удерживаясь на ногах. – Эггзи, какого хрена, – успевает проговорить он. Сзади парень слышит, как мама говорит "не надо", но не реагирует. Он снова бьет отчима, а тот отлетает к ближайшей стенке. Кто-то из его дружков поднимается сзади, Эггзи оборачивается вовремя, чтобы увернуться от летящего в него стула. Но на него тут же прыгает Фрэнк. Анвин пытается его сбросить, но мужчина берет его на удушающий. Эггзи чувствует запах дешевого алкоголя и сигарет, ему чудовищно не хватает воздуха. Дин подходит и бьет кулаком в живот, куда-то в почки. Френк отпускает Эггзи, и тот сворачивается пополам. Сзади его бьет чья-то нога, но он поднимается, пока есть силы и бросается на Дина. Отбрасывает отчима к стенке, слышит, как тот бурчит что-то вроде "убью", но не успевает что-либо сделать, его бьют стулом сзади. Краем глаза Эггзи замечает маму, которая мечется между мужчинами и пытается оттащить их. Гейл отвешивает ей пощечину, и она летит на пол. Эггзи пытается прокричать ей слово "звони", но Дин валит его на пол. Он залезает на него сверху и начинает бить кулаками. Эггзи старается дотянуться до его глаз, но удары сыпятся на него градом. Дин бьет его беспощадно. Эггзи захватывает волна боли. Он почти чувствует, как с его носа начинает течь кровь. Руки, пытающееся отогнать Дина, ослабевают. Эггзи чувствует как теряет сознание, но из последних сил пытается скинуть Дина с себя. На третий раз у него получается. Он пытается отбиваться ногами, но подошедшие дружки начинают его пинать. Эггзи видит, как Моника убегает в другую комнату и надеется, что она либо убежит под шумок с Дейзи, либо позвонит Гарри. Это придает ему спокойствия. Удары сыпятся один за другим, и Эггзи просто закрывает голову руками, не в силах сопротивляться. Он видит чужие ноги, которые, не жалея, бьют его, а затем отключается. *** Эггзи чувствует боль по всему телу. Это помогает прийти в сознание, в голове стоит туман, и он не в силах пошевелить ни одной конечностью. Он слышит смех компашки Дина и мамины крики. – Куда ты спрятала нашу дочь, сука? – кричит отчим. Мама что-то кричит, почти истеря. Эггзи пытается подняться, но у него не выходит. - Отъебись, Дин, - кричит Моника. Эггзи уже почти пришел в себя, звуки становятся яснее. Он пытается поднять голову и видит друзей Дина, стоящих вокруг мамы. Слышится стук в дверь. Сначала Эггзи думает, что ему кажется, но все остальные тоже встрепенулись. Один из дружков подходит к двери и открывает ее. – Ты кто такой? - спрашивает он. – Разве культурно начинать разговор с этого? - спрашивает пришедший. Эггзи пытается, но не может его разглядеть, всё перед глазами плывет. – Уматывай отсюда, дедок, - произносит Гейл. – Как некультурно, – отвечает темное пятно, и у Эггзи не остается сомнений. Это Гарри. Гарри, который пришел его спасти. – Это вы, – несвязно говорит Моника. – Конечно. Я пришел, – произносит Гарри. Он пытается пройти к Монике, но Гейл перекрывает ему путь рукой. Гарри смотрит на руку спокойно, но затем замечает Эггзи и взгляд его мутнеет. Эггзи видит как темная тень резко двигается и хватает серую тень. Слышится вскрик и звук ломающейся кости. Шайка Дина подходит к Гарри. Многие закатывают рукава, но Гарри будто их не видит. – Эггзи, как ты, – спрашивает он громко. Эггзи хочет ответить нормально, но язык заплетается и получается лишь сказать что-то нечленораздельное. – Ты сейчас будешь выглядеть не лучше, – кидает Дин и бросается в бой. Гарри достаточно сделать лишь один удар, чтобы вырубить его. Эггзи пытается следить за тем, как Гарри разделывается с остальной шайкой, но в глазах лишь туман. Он слышит какие-то вскрики, удары, но не может на них сконцентрироваться. Эггзи закрывает глаза, держать их открытыми слишком тяжело. Когда в следующий раз он их открывает перед ним лицо Гарри. – Эггзи, постарайся быть в сознании, – голос Гарри звучит будто издалека. Эггзи хочет кивнуть, но не получается. - Моника, собери вещи Дейзи и свои, - обращается он уже не к нему. Моника бегает по квартире с сумкой, одновременно укачивая кричащую Дейзи на руках. Гарри подходит к Эггзи с упаковкой льда и прикладывает к лицу. Анвин мгновенно чувствует несказанное облегчение, но оно вскоре проходит, оставляя место тупой боли. – Потерпи, мой мальчик, когда мы будет дома, я смогу тебе по-настоящему помочь. Гарри откуда-то берет вату и обрабатывает открытые раны на лице. Они нещадно щипят, и Эггзи кривит лицо, но Гарри начинает дуть на обработанные раны, как дуют родители маленьким детям. – Вы сможете ему помочь, – взволнованно спрашивает Моника. – Да, не сомневайтесь. Но вам бы лучше отгородить сына от этих людей, - говорит Гарри серьезно, а затем продолжает, – и приложить к щеке лед. – Я больше сюда не вернусь и не позволю своим детям страдать, - Моника садится на колени перед Эггзи и сжимает его руку, – я больше ни за что не вернусь к Дину. Обещаю. Эггзи слегка пожимает её руку в ответ. – Я так перед тобой виновата, – она едва сдерживается, чтобы не начать плакать. – Бред, – только и может произнести онемевшим языком Эггзи. – Нам надо ехать. Идите с младенцем в машину, я помогу Эггзи и возьму сумки, – Гарри осторожно берет Эггзи под шею и пытается поднять. – Куда вы нас собираетесь отвезти? – спрашивает Моника. – К себе домой. Поживете там первое время, – уверенно говорит Гарри, – если вас это не сильно затруднит, конечно. – Мы не можем... – начинает Моника. – Я настаиваю, – перебивает её Хард. Моника больше не решает спорить, так как мужчина уже поднимает Эггзи. Сам парень при этом издает вскрик боли, но Гарри пытается делать это как можно аккуратней. – Сможешь идти? – спрашивает он. Эггзи кивает и улыбается. Он думает о том, как бы поступил Гарри, если бы он сказал нет. Понес бы его на руках? Эггзи понимает, что даже не сомневается, что Хард бы смог, но картина происходящего вызывает у него смех. Гарри аккуратно берет его под руки и почти тащит к двери. Эггзи старается худо-бедно перебирать ногами, но получается откровенно плохо. Но Гарри оказывается даже сильнее, чем Анвин мог подумать, и без особого труда протаскивает его через комнату. Эггзи видит Дина и тела дружков отчима, разбросанных по всей квартире. Кто-то придавлен мебелью, кто-то лежит ничком на полу, одна стена пробита. – Спасибо, – произносит парень. – Обращайся, – отвечает Хард и дарит ему свою искреннюю улыбку. Гарри приехал на такси с водителем, поэтому и сумки и самого Эггзи им помогают разместить. Парня сажают на заднее сидение вместе с мамой и сестрой. Сам Гарри садится на переднее место. Эггзи видит в окне, как они оставляют позади свой дом. Его накрывает волна спокойствия, он кладет голову на плечо Моники и видит взволнованные взгляды Гарри, которые тот периодически бросает на него. Эггзи засыпает сном младенца под успокаивающую кантри песню из колонок водителя.