Покаяние

Цена, что это такое? Что вам приходит на ум, когда вы слышите это слово? Магазины? Покупки? Может быть, квитанции? Правильно. Однако, есть люди, которые думают совсем о другом, слыша это слово. Они не могут привязать это слово к деньгам, но зато отлично соотносят с жизнью. Иная цена, совсем не та над которой нас учат задумываться. Цена, о которой я говорю, эта самая дорогая цена во всём мире и, к сожалению, мы вечно платим, не думая. Скажите, наблюдая за героиней, какую цену мы видели? Цену на квартиру, на мебель, еду, но разве это та цена, о которой вы задумались? Может быть, вы думали над ценой радости в праздники или над ценой своих и чужих чувств? Возможно, и нет. В последнюю встречу с нашей героиней, мы видели, как она определила цену всему, наконец, как и все нормальные люди, осознав, что такие понятия, как Родина, должны быть навсегда вычеркнуты из истории. Нам объяснили, что слова "мама" и "папа", "родина", "дом", "честность", и "лож", "зло", "наказание", приносят людям проблемы и страдания. Нам сказали, забыть эти слова и тем самым, заплатить цену за новый мир. Красивый и идеальный, новый мир. Современный и точно знающий разницу между некорректной "проституткой" и корректной "жертвой обстоятельств". Что, если на самом деле слова, не просто звуки, а ещё и величайший смысл и суть? Что, если слова, которыми мы платим, окажутся, самой дорогой и важной валютой? Что, если за этими словами, скрывается нечто настолько дорогое, что даже если отдать все деньги мира за них, они всё равно будут не окуплены? Сегодня, мы войдём в первый день весны. Мы войдём в день, который пахнет солнечными лучами, подснежниками и новым, совершенно иным, нежели зимой, ветром. Наша героиня, временно вернулась на родину. Она записалась в волонтёры, чтобы на время избавиться от финансовых трудностей и теперь, впервые оказалась на деле. Она приехала с другими молодыми людьми, чтобы помочь старикам, хотя даже мысль о провождении времени с теми, кто близок к смерти, кто так скучен и совершенно не со временем, заставляла её, корчиться от отвращения. Ей поручили бабушку, ветерана и не смотря на внутреннюю неприязнь, она решила, что до последнего будет вежлива. Ей нужно продержаться только неделю. Если она просто будет выполнять её просьбы и поможет ей с домашними хлопотами, то сможет и дальше участвовать в волонтёрских программах. Ровно семь дней, она проживёт у неё в квартире и семь дней, будет бороться с собственными устоями, только для того, чтобы оставаться корректной. В первый день, она увидела старую женщину с абсолютно седой головой, множеством морщинок на лице и выпирающими на руках, венами. Женщина, по-доброму улыбалась и постоянно спрашивала, не устала ли девушка с дороги. Не понятно с чего, сказала, что ей очень жалко молодых. Во второй день ещё с восьми утра, она играла на фортепиано старый вальс, минорный по своему звучанию и тоскливый в эмоциональном плане. После третьего часа игры, наша героиня, всё же не выдержала и спросила, почему она играет это произведение. Бабушка развернулась и с тоской, начала какой-то рассказ, который, как сначала показалось девушке, совсем не относился к игре на фортепиано. - В тридцатые годы, нам негде было учиться играть на инструменте. Трудности в стране были, только на ноги начали вставать. Муж мой покойный, тогда ещё совсем мальчишкой был и один из всех ребят, мечтал музыкой заниматься. Конечно, его и дразнили тогда, а он обижался, заявлял, что назло всем, музыкантом будет. А я верила. Как вспомню его, худенький, бледный, глаза синие, а на лице, веснушки россыпью. Голосок ещё тоненький, но мне нравился. Я тогда у бабушки на чердаке, нашла учебник по музыке, а это тогда такой редкостью было. Помню, стянула его, такой довольной была. Мы с Васей, прятались в школе под лестницей и вместе изучали нотную грамоту, пока никто не видел. Школе, пообещали подарить фортепиано, но это было всего за несколько месяцев до войны и, в общем-то, не успели его подарить. Школу нашу разбомбили, отцы, что его, что мой, ушли на фронт, только мой вернулся, а его погиб. Жалко было, помню, мы долго плакали, а уж как тяжело его матери было. Она ведь с остальными, колхоз поднимала, а он у неё до войны, трактористом был. Замечательный человек, помнится, живой был, играм нас учил. Однажды, подарил мяч, сказал, чтобы играли все вместе. А мы и играли, пока война не пришла. Мы уже только потом, после войны уже в конце пятидесятых, смогли музыке научиться. Вася, всю жизнь учителем был, музыке учил детишек. Я вот только на ткацкую фабрику устроилась. Страну развалили, так и фабрика наша, закрылась. Времена, просто кошмарные были. Денег нет, магазины пусты, так он тогда вальс этот, по вечерам играл, когда с работы приходил. Это было первым серьёзным музыкальным произведением, которое он выучил, не смотря на то, что уже совсем взрослый был, так я и гордилась им. - Бабушка закивала и прикрыла глаза, видимо вспоминая, как это было, а наша героиня задумчиво ушла на кухню, чтобы приготовить завтрак. На третий день, бабушка попросила помочь ей с уборкой, на что девушка сказала, что сама всё сделает. - Бабуль, а вот нам говорят, вы плохо жили до революции, что продуктов у вас мало было, а вы сказали, что страну развалили и всё плохо стало. Как так? - Вам и не такое скажут, ведь на павшую страну, легко собак пустить. Я и говорю, несчастные вы. Да, много трудностей было, но и работы на всех хватало, и жильё у всех было бесплатное, и образование бесплатное. Нас добру учили, дружбе, ответственности. Нас от плохого ограждали, зато хорошего было много. А продукты, были качественные и цены были доступные. Колбаса из мяса, а шоколад из шоколада. Всё полезное, хорошее. Бывали и дефицитные продукты, но ничего жизненно важного. Лечили бесплатно и санатории были. Люди, отдохнуть нормально могли. Вот, скажи внучка, что же из этого в вашей свободной стране осталось? Всё развалили. Вот, как ты работаешь? А с учёбой, как? А жить-то, есть где? - Нет, бабуль, ничего из этого у нас нет. Учителям в школе было всё равно, что мы за люди и кем мы растём. Родители, боятся воспитывать, ведь чуть что, так сразу отберут, хотя может оно и верно. Я работаю по двенадцать часов, уборщицей, а зарплаты, едва хватает на жизнь. Квартплату дорого платить, коммунальные услуги, тоже дорого. Поесть можно, хотя тоже не разгуляешься, а уж если какие проблемы возникнут, то знаю, пропаду. Училась платно, да вот не справилась и теперь выгнали. Дальше, что будет, не знаю. Учиться, денег нет, всё матери на лечение отдала. Я квартиру снимаю, очень и очень далеко от дома. Возвращаться не хочу, они же мне всё равно больше, ничем не обязаны. Взрослая уже, приходится самой всё решать. - Кто же из нас, несчастный? А про родителей, кто вам это глупое "обязан", вообще навязал? У нас как было, после войны, растили, как могли, и всем тяжело было, но ведь растили, потому что свои дети, родные, что по душе, что по крови. Слушаю я, телевизор ваш, а какие ужасы из него говорят. Как же можно с детьми, как с вещами, обращаться? Как кто-то, может определить за всех людей, как им общаться, можно ругаться или нет, как кто-то вообще может решать, сколько все должны есть сладкого и во сколько спать? Это же просто рабство! Васенька, мне всю жизнь, конфеты носил, а сам с детства сладкое не любил. Я очень любила побегать, а он наоборот, спокойный у меня был, всегда. Мама на меня постоянно ругалась, прикрикивала, стоило мне вновь прийти с улицы, перепачканной, но разве же можно за такое, дитятко-то, отбирать? Она же меня и лечила, и кормила, и плакала, когда у меня температура под сорок была. Она же в войну, слёзы от меня прятала, учила верить в своего отца, в своих товарищей. Она же деньги, последние тратила, чтобы мне прикупить что-то новое. Сама всё стирала, зашивала каждую дырочку. Папа, всегда прикрывал меня. Он мягкий был по характеру, так они и ругались из-за этого, так потом ведь вместе, в обнимку сидели, радио слушали, накрывшись пледом. Думали, что я сплю, а я смотрела на них и думала, как же сильно, они друг друга любят. - Разве на любимых можно кричать? - О, поверь мне, деточка, кричать можно, даже на самых любимых. Это не делает нас плохими или хорошими, просто видимо, наша жизнь так устроена, что изредка, каждому из нас нужна встряска. Покричали, успокоились, улыбнулись. - Сложно жить. В детстве ещё, всё о жизни, нам объяснили, а стоило начать, жить отдельно от родителей, так и все эти знания, рассыпаются на осколки. Иногда мне кажется, что все мои представления об этом мире, один сплошной и очень злой обман. Может быть над нами и пошили, очень зло, ведь почему-то всё, что они называют верным, доставляет одну лишь боль. Какое-то время, в комнате, царило молчание. Девушка продолжала убираться, а потом нашла фотографию, старую, чёрно-белую. - А вот и Васенька, это его последняя фотография с отцом, перед тем, как тот ушёл на фронт. Больно так от этого, а что же поделаешь? Всем нам тогда, Родину защищать надобно было. Звери фашистские пришли. Вы внучка глупые, но не позволяйте себе, забыть. - Наш народ, весь мир ненавидит. Говорят, что мы агрессоры и страна ваша, угрозой была. Говорят, наша страна, пытается быть такой же угрожающей. - Лают, только после того, как страна пала. А вы не слушайте и не позволяйте им вот так историю переписывать. Мы Родину защищали, наш дом, наши края. Мы защищали своих братьев и сестёр, мы теряли родителей, младшие, сжимались от страха, после падения очередной бомбы и долго, безутешно плакали, узнавая о погибших, родных. Мы ведь защищали своих друзей, соседей, учителей, воспитателей, продавцов и рабочих. Каждого, кто был членом нашей огромной семьи. Мой дедушка, концлагеря прошёл, словно девять кругов ада. Навсегда напомнила, номер, набитый на его руке. Он остался с ним на всю жизнь. Это рана, которая кровоточит у всего нашего народа. Это та боль, которая не пройдёт. А ненавидят нас, за то, что не сдались, за то, что до конца боролись. Они ненавидят нас, ведь мы не может просто сдаться. Может, я и не люблю всю эту власть, но если вдруг, они решат избавиться от такого агрессора, как мы, я возьмусь за оружие. Я всё равно буду защищать свою Родину и помни, единственное, что вы действительно обязаны, это сделать то же самое. Сделать всё, но не позволить разрушить ваш дом, не позволить уничтожить вашу семью. Перестань слушать то, чему вас учат. Вас учат, очень не правильным вещам. Фашисты не спрашивали, любим ли мы нюхать ромашки, просто решили, что могут спокойно сделать из нас своих рабов, уничтожить. Ты деточка, помни это. Поняла? - Бабуль. - Девушка, впервые в жизни, почувствовала, что такое "угрызение совести", снова эти глупости, недостойные современных людей. Девушка, обняла бабушку и заплакала. - Говорю же внучка, вы такие несчастные. В остальные четыре дня, она продолжала помогать бабушке и всё больше, узнавать о её жизни. Эта квартира, напоминала ей большой пазл, который составляет одну, единую картину. Каждая деталька этого дома, каждый изъян, был длинной историей, которая являлась, маленькой деталькой из всей человеческой жизни. Кажется, именно такой пазл, можно назвать домом, не просто, как здание. Девушка вновь плакала, прощаясь с бабулей, и обещала писать ей. Сказала, что приедет снова, пообещала прислать деньги и в этот раз, была намерена сдержать обещание, ведь она узнала новое слово, "честь". По возвращению, ей позвонил Чонгук. Он извинялся и предлагал пойти куда-нибудь, выпить. Сказал, что готов смириться с тем, что ему не слишком нравится её фигура. Она ничего не ответила, только фыркнула и уверено зашагала домой.