На коленях

      Эдди думает, что всё это безумно похоже на дурно написанную книгу, в которой главные герои ради концептуальной концовки расходятся по своим домам с обещанием больше никогда в жизни не звонить друг другу.       Эдди думает, что его мир, точнее, та грань, которая разделяет его мир и мир реальный, изрядно побледнела. Наверное, он сходит с ума, или как там ещё пишут во всех этих тяжеловесных томиках о любви?       Эдди не то чтобы влюблён — это слишком глупо, они ведь не дети, не какие-нибудь долбанные Ромео и Джульетта, они даже не парочка простых ребят, живущих по соседству — но внутри всё блекнет, сереет и исходит неровностями, как будто у Каспрбрака, действительно, есть душа и как будто она может высохнуть до самого основания.       Ричи безрассудный и бестолковый, его вечно тянет по самую жопу залезть в неприятности. Он не думает о будущем или прошлом, он живет моментом. Он говорит «У босса есть к тебе дело», и Эдди отплевывается в ответ: ну какой Ричи ему босс, да он ведь выглядит на все семнадцать, макушка у него вечно встрепанная, мысли беспорядочные, а улыбка совсем обезоруживающая.       Тозиер говорит «У босса есть к тебе дело», и почему-то они решают обсудить его в пустующей раздевалке. Ричи полон решимости, и Эдди на какой-то момент даже становится страшно: этот взгляд никогда не сопровождается хорошими новостями. Но Ричи подходит ближе, и у него уже сбито дыхание, и целуется он совсем неуверенно.       Эдди думает, что ему самому никогда не хватило бы смелости — и дергает Ричи на себя, сжимая пальцами воротник, жестко и безапелляционно.       «Новый метод вербовки, босс?» — издевательски шепчет он в приоткрытые губы, когда Ричи отступает на шаг назад и поправляет клетчатую рубашку. Его взгляд — взволнованный и удовлетворённый — цепляется за нахальную улыбку Эдди.       Эдди думает, что до этого он как-то прекрасно справлялся в одиночку. А сейчас он представляет себя без Ричи, и впереди совсем пусто — как если бы Джеймс Эдвардс и агент Кей стерли ему память здесь и сейчас.       А ведь здесь и сейчас у Ричи вечно холодные руки. Здесь и сейчас он расхаживает по кухне в одних трусах, готовит яичницу /которая обязательно подгорит/, заваривает чай, даже приносит завтрак в постель — это самая отвратительная стрепня, что Эдди когда-либо пробовал, и он делится этой мыслью с Ричи, но тот лишь пожимает плечами.       «Найми кухарку — советует он, — или заведи жену».       «У меня уже есть одна».       Ричи улыбается — он постоянно делает это с какой-то детской открытостью, будто всю душу вкладывает — и кивает.       «Пошел ты, Эдс, это ты жена!»       Эдди думает ещё и о том, что их друзья — лузеры, кажется, уже давно обо всем догадались. Впрочем, он бы не удивился, узнав, что мистер я-могу-сохранить-любой-секрет самостоятельно всем разболтал.       Эдди не против.       Они двое — тот альянс, который останется нерушим, даже если недовольное гейскими замашками общество решит исполосовать их мирок к чертям. Но, в общем-то, есть Билл — единственный, кого Эдди мог бы впустить в их тесный уголок личной жизни. Он даже решает, что как-нибудь поговорит с ним на эту тему.       Как-нибудь.       Эдди вспоминает, что когда-то у него был любимый щенок, в далеком детстве, переполненном густым дымом от отцовских сигарет, материнской руганью, шумом близлежащей автострады. Он взвешивает своё чувство к Ричи и привязанность к домашнему питомцу, но эти два ощущения невозможно спутать, их даже невозможно сравнить.       Потому что, когда Ричи во сне придвигается ближе и его равномерное дыхание щекочет плечо, Эдди осознаёт, что они, действительно, застряли в банальном сюжете любовного романа.       Странно, но в этот раз он даже не против