Над пропастью грядущего

      — Защитница! Слава Создателю, вы здесь!       Мариан до мелочей запомнила тот день. Она помнила, как палящее солнце выжигало намертво увязший во всех смертных грехах город, как раскалённые стены поминутно обдавали отряд своим горячим дыханием, как струился знойный воздух над плитами площадей. Мариан помнила, как плавились под ней подошвы сильверитовых сапог и как струйки пота стекали из-под клобука подбежавшего мага. Она помнила, что в тот день нигде нельзя было укрыться от жары, мух и зловония гниющих отбросов.       В общем-то она и не имела права скрываться.       — Что случилось?       Голос излучал твёрдость и готовность действовать, потому что это было непреложной обязанностью его обладательницы. Маг поспешно вытер лоб, по-солдатски отчеканил:       — Первый Чародей Орсино не на шутку повздорил с рыцарем-командором. Он вырвался и отправился к Владычице Церкви, но Мередит побежала следом… — Тут докладчик впервые запнулся, но быстро взял себя в руки. — Боюсь, сегодня прольётся кровь!       В ироничном взгляде Варрика читался вопрос: «Ну, как тебе очередное дерьмо?», однако Хоук вопреки своей общеизвестной манере даже бровью не повела. Она было хотела выразительно вздохнуть, но ударивший в нос смрад отбил это желание.       — Тогда отведи меня к ним, пока этого не случилось.

***

      Защитница со своей взмокшей свитой спешила навстречу неизбежному, когда к невыносимому пеклу и вони, разящей из каждого закоулка Нижнего Города, прибавился резковатый голос Рыцаря-командора Мередит. Следом послышались более сдержанные возражения Первого Чародея.       — Я обыщу всю башню. Сверху донизу!       — Нет, не обыщете. У вас нет на это права!       Орсино смело шагнул вперёд. На миг глаза Мередит расширились от удивления, но потом снова гневно сузились. Она привыкла, что ей повиновались беспрекословно, и подчёркнутая непокорность Первого Чародея раз за разом заставляла её сердце трепетать — не то от восхищения, не то от ненависти. Бешеный фанатизм в её крови смешивался с красным лириумом, порождая тёмное чувство, схожее с непреодолимой тягой к насилию или азартом картёжника, просадившего всё до последнего медяка.       — У меня есть право на все! Вы укрываете магов крови, а я намерена истребить их, пока они не заполонили город!       Рыцарь-командор чуть ли не визжала. Между ней и Орсино сам раскалённый воздух, казалось, напитался электричеством; Первый Чародей не поддавался. Да, он был мягок, но были у него и принципы, нерушимая воля, которую не могла сломить даже она. Всплеснув руками, он продолжал бессмысленную перепалку:       — Магов крови? Да вы хоть что-нибудь видите вокруг, кроме магов крови? Стоит моим людям чихнуть, и вы уже их обвиняете.       — Не шутите со мной, мессир маг. Моё терпение заканчивается.       Мередит произнесла эти две фразы слишком тихо, угрожающе хладнокровно. Мариан ожидала, что Чародей вот-вот уступит ей, ведь он лучше других представлял последствия дальнейшего усугубления конфликта. Но терпеливый и покладистый Орсино вдруг переменился, стал отражением гнева командора, даже прорычал сквозь зубы таким же тоном, глядя на неё в упор:       — Что-то я не видел, как оно начиналось…       Часто они оба были похожи на капризных детей, готовых тотчас же подраться или расплакаться, в исступлении топая ножками. Сейчас же была совсем иная ситуация. Орсино впервые в открытую оказывал Мередит сопротивление, прекрасно зная, что он прав. А командор видела эту уверенность и распалялась ещё сильнее. Будь угроза не такой серьёзной, Мариан бы поставила сто золотых на то, что эти двое тайно встретятся после публичной перепалки, чтобы потаскать друг друга за волосы или что похуже. Ох, как бы она хотела, чтобы Орсино с Мередит заперлись в её кабинете на пару часов да потолковали по душам, не донимая своими распрями мирное население. Откуда ж ей было знать, что одержимой Рыцарю-командору это бы не помогло.       Титулованные особы застыли как статуи в Казематах, злобно глядя друг на друга, а Хоук улучила момент, чтобы вставить своё слово.       — Милые бранятся — только тешатся.       В двух шагах от поля брани стояла Бетани. Как только зазвучал саркастичный голос Защитницы, лицо её сестры засветилось радостью. В свирепых же глазах Мередит сверкнула ярость.       — Вас это не касается, Защитница.       Она встала между Мариан и Орсино. Последний поспешил ей возразить:       — Её позвал я. Полагаю, люди имеют право знать, что вы творите.       Командор оборвала его с раздражением.       — Что я творю? Защищаю город. Постоянно и без устали. Ещё я защищаю вас, магов, от вашего проклятия и вашей собственной глупости. — Тут её внимание вновь переключилось на Хоук. — И я не прекращу это делать. Не ослаблю бдительность. У меня нет такого права!       Мариан в ответ на пафосно-гневную тираду сощурилась и обратилась к Чародею.       — Есть ли в её словах хоть крупица правды?       — Это только её последние обвинения! А что если она не найдёт искомое? Как далеко она зайдёт, пытаясь искоренить несуществующее?       Орсино был прав, и именно поэтому Мередит перебила его во второй раз.       — Защитница лучше других знает, насколько порочен Круг. Я должна найти корень зла!       На заднем плане какой-то гном выругавшись потёр переносицу, эльф, покрытый причудливыми татуировками, сложил руки на груди, а отступник в тёмной мантии сжал кулаки. Все внимание было приковано к Хоук, поэтому ни рыцарь-командор, ни Первый Чародей не заметили реакции её спутников.       После недолгой паузы Мариан заговорила чуть ли не с сочувствием:       — Вам выражение «крыша поехала» ни о чём не говорит?       Жаль, но Мередит не обратила внимания на издёвку. Она обязана была до конца отыграть свою роль самоотверженной спасительницы города.       — А что нам ещё остаётся делать?.. Скажите, Защитница, неужто вы не видели собственными глазами, что они делают? Не слышали ложь магов, рвущихся к власти?       — Не только маги лгут и рвутся к власти.       Первый Чародей снова не смог остаться в стороне.       — Вы готовы всех нас определить в злодеи, но это не так!       — Я знаю, и мне больно все это делать, но мы должны сохранять бдительность. — Командор смягчилась на секунду, но закончила речь так же свирепо, как и раньше. — Если не можете предложить иной способ, нечего клеймить меня тираном!       Орсино со вздохом уронил голову и направился в сторону Церкви.       — Так мы ни к чему не придем. Владычица Церкви Эльтина положит этому конец…       Не успел он и шагу ступить, как рыцарь-командор схватила его за предплечье и грозно прошипела:       — Не смейте впутывать сюда её милость!       Мариан поспешно подбирала слова, чтобы не допустить того, что назревало и довлело над их головами, висело в воздухе подобно сжатому кулаку в стальной перчатке, но тишину нарушил звук шагов.       — Владычица Церкви вам не поможет!       — Объяснись, маг. — Мередит отцепилась от Чародея и обрушила всё своё презрение на подошедшего… Андерса?       — Я не собираюсь стоять и смотреть, как вы равняете магов с преступниками, — Андерс стукнул посохом о землю. — пока наши предводители пресмыкаются перед своими тюремщиками.       — Да как ты смеешь… — успевший было остыть Орсино снова заговорил жёстко, и его перебили в третий раз.       — Круг изжил себя, Орсино! Даже вы должны это видеть!       За голосом Андерса явственно слышался жуткий глас Мести. Свет, разлившийся по телу отступника, подтверждал опасения Мариан и её друзей.       — Настало время действовать. Больше никаких полумер.       — Андерс, что ты задумал?       Хоук подходила осторожно, всё ещё не веря своим глазам. Отступник, кажется, прошептал что-то, но она не смогла разобрать ни слова. Вместо ответа вдруг послышался сильный гул, а потом весь Киркволл задрожал и озарился алым сиянием, исходящим из стрельчатых окон церкви. За какие-то пару мгновений её стены покрылись густой сетью трещин, раскрошились на тысячу обломков, которые поднялись в воздух и с оглушительным грохотом разлетелись в разные стороны.       В воцарившейся тишине отчётливо был слышен шёпот Мередит.       — Создатель, смилуйся…       Затем тишину нарушил отчаянный крик Себастьяна, бессильно упавшего на колени.       — Эльтина! Нет! О Создатель, нет! Она была твоей самой верной, самой любимой… Почему она меня не послушала?..       Вскоре он усилием воли взял себя в руки, поднялся и прочёл молитву. Пока он молился, что-то светлое умирало в душе каждого, кто стоял на площади. Для одних, как и для него, этим светом была Эльтина, для других — вера в справедливого Создателя, для третьих — последняя надежда на хрупкий мир между магами и храмовниками.       — Зачем? Зачем ты это сделал? — Первый Чародей прекрасно понимал, что повлечёт за собой этот взрыв. И он хотел узнать, из-за чего сегодня умрут его подопечные и он сам.       — Я устранил возможность компромисса, потому что идти на него нельзя.       Мередит же причины были не интересны. Она видела мага, она видела руины церкви, и складывала в своём уме как два плюс два лишь то, что было прямо у неё перед носом.       — Владычица Церкви убита магией. Церковь разрушена…       Она повернулась ко всем присутствующим, лицо её исказила злоба.       — Как рыцарь-командор Киркволла провозглашаю Право Уничтожения. Все маги Круга должны быть казнены — немедленно.       — Круг не имеет к этому отношения! Защитница, не позволяйте ей! Это безумие!       На мольбу Орсино Мередит едва обратила внимание.       — А я призываю вас поддержать порядок! После того, что случилось, вы не можете отрицать мою правоту.       Хоук всё же хотела задать один вопрос прежде, чем весь город превратится в кровавое месиво.       — Так ты… ради этого просил меня отвлечь Владычицу Церкви?       Колючка еле выговаривала ядовитые слова, чувствуя, как заканчивается и её терпение. Ей уже не было дела до возмущений Себастьяна.       — Если бы ты знала, что я задумал, то сочла бы своим долгом мне помешать. Я не мог рисковать.       Скорбь на лице Андерса и глупые угрозы Себастьяна отталкивали Мариан. Она бы сейчас с радостью врезала первому, а потом грязно и богохульственно послала второго, но вместо этого слушала, как Андерс, Себастьян и Орсино по очереди говорят очевидные вещи.       — Круг — это несправедливость. И не только в Киркволле, но и за его пределами. Надо показать это миру.       — Эльтина — это не Круг! Она была хорошей женщиной, и ты убил её!       — Идиот! Ты всех нас обрёк на смерть!       Андерс впервые обратился к Орсино без злобы, с печалью в голосе.       — Мы уже были приговорены. Быстрая смерть сейчас или медленная потом. Я предпочитаю умереть в бою.       Теперь Хоук видела, кто носил в себе скверну, которой она так боялась. Теперь она знала, сколько отступник вынашивал свой план прямо за её спиной. И она не могла молчать.       — Ты убийца. Владычица Церкви, маги… Их кровь на твоих руках!       — Я знаю.       Лучше бы он не отвечал, потому что сожаление в его глазах вызвало у Мариан приступ тошноты. Она поспешно отвернулась от своего друга. Жара и вонь одинаково сводили с ума мирных жителей, магов и храмовников, но собравшиеся на площади уже перестали замечать мир вокруг себя. Точка в относительно безбедной жизни Киркволла была поставлена давно; осталось только понять, что ждёт на следующей странице. Нагу было ясно, что смерть уже распростёрла свои успокоительные объятия навстречу обитателям Города Цепей.       Хоук на секунду закрыла глаза, прислушиваясь к собственному пульсу. Даже если бы она хотела, у неё бы не получилось сдаться. Даже если бы она могла, у неё бы не получилось выбрать другой путь. Всё, что она делала, она делала по зову сердца — ради матери, отца, Карвера, Бетани, Варрика, Изабеллы, Авелин, Андерса, Мерриль, Фенриса, Себастьяна, ради всех, кто нуждается в ней. Иначе она не умеет. Когда она подняла веки, судьбоносные слова вырвались сами собой.       — Это будет нелегко, но я встану на вашу защиту.       Где-то позади Мариан Варрик с облегчением выдохнул: «Хвала Создателю!». А когда она обернулась, то с удивлением обнаружила, что все друзья, за исключением Себастьяна, остались с ней.       Для Фенриса такой исход был ошибкой, но он не бросит Мариан. Мерриль верит в неё и уверена, что у них все получится. Место Авелин рядом с Хоук, вопреки должности капитана стражи. Изабелла опять впуталась в какое-то дерьмо, но хотя бы вместе с Колючкой. Варрик… Варрик промолчал. И это говорило о многом.

***

      — Значит, вот до чего дошло.       Орсино стоял посреди трупов в храмовничьих мантиях. Маленький, худой, сгорбившийся от горя, он выглядел то ли дряхлым стариком, то ли потерявшимся ребёнком. Мариан стало до слёз жаль его, стало ужасно жаль, что он оказался здесь в такое время, что они все оказались здесь сегодня. Однако Первый Чародей гордо расправил плечи и заговорил с ней так тепло, будто они дружески беседовали в уютной гостиной за чашкой чая.       — Не знаю, победим ли мы в этой войне, но… Спасибо вам, Защитница.

***

      Андерс сел на какой-то занозистый ящик, отвернулся от друзей, которых предал своими деяниями почти год назад, а в мыслях — и того раньше. Хоук бесшумно подошла к нему, оставив позади непривычно большой отряд.       — Ты не скажешь ничего, что я уже не сказал сам себе. Я пустил в себя духа и изменился навсегда. Это справедливость, которой ждали все маги.       Но Мариан пришла не для того, чтобы грозить или упрашивать. Она пришла лишь с одним вопросом, на который, впрочем, уже знала ответ.       — Это дух толкнул тебя на такое?       — Нет. Когда мы слились, он перестал существовать. Мы стали единым целым. Теперь несправедливость в Круге претит мне так же, как и ему.       Удивительно, но только сейчас Хоук поняла, что зловоние стало отступать. Прохладный ветер с моря принёс чистый воздух, когда солнце скрылось за горизонтом. Колючка уже и не помнила, когда последние закатные лучи померкли в пепельно-оранжевом небе.       — Надо открыть глаза всем. Тогда мы перестанем притворяться, будто Круг — это выход. А если я отдам за это жизнь… Значит, отдам. Может быть, тогда Справедливость наконец обретёт свободу.       Ровное дыхание прибоя очистило мысли, заглушило боль от очередного предательства и речь отступника. Если бы не звуки боя и напряжённая враждебность на лицах друзей, можно было бы подумать, что недавно подошёл к концу обычный день в Киркволле, а сейчас шумная компания устало разбредётся по домам, привычно попрощавшись друг с другом, или соберётся у кого-нибудь на всю ночь, или вообще завалится в Висельник. Неожиданно Колючка вспомнила вечер в поместье Фенриса, спустя три дня после смерти её матери. В тот вечер Варрик, стоя прямо у ворот церкви под проливным дождём, сказал ей кое-что крайне глупое, но такое особенное, что она с улыбкой вспоминает это до сих пор. В тот вечер Андерс на несколько часов забыл о притеснении магов, Фенрис — о рабстве и магистрах, Себастьян — о Старкхевене, Изабелла — о корабле, Мерриль — об элувиане, Авелин — о преступности, Варрик — о муках творчества, сама Мариан — о потерях, в которых винила только себя. В тот вечер они были счастливы. Они дарили счастье друг другу. В конце концов, зачем ещё нужны друзья?..       Хоук вдохнула полной грудью. Теперь она была уверена в своих решениях как никогда, ведь поступать по-другому она не умела.       — Помоги мне защитить магов.

***

      Каждый звук бесчисленное количество раз отражался от высоких сводов и влажно-стылых стен Казематов. Варрик стоял рядом и вёл себя так, будто ничего страшного не произошло, однако Колючка даже в потирании виска видела непомерную усталость и желание поскорее начать этот трижды проклятый бой.       Сама Мариан была почти уверена, что ей снится кошмарный сон. И это «почти» отделяло её от безумия, заставляло смирить свою злобу и направить её в нужное русло. Что ещё остаётся делать, когда ты собственноручно обрекаешь на смерть всех своих друзей — не важно, за или против тебя они сражаются — да ещё и весь город в придачу?..       — Нервничаешь, Хоук?       Это ведь тот самый бархатный голос, который недавно читал ей стихи, только что гулким эхом прокатился по зале… Смешно! Вчера они были уверены, что имеют полное право друг на друга, признавались в любви на каждом вдохе и выдохе, сидели в богато обставленной библиотеке до рассвета, наслаждаясь чужими историями… А что сегодня? Сегодня они будут творить эту историю сами, писать её своей кровью, неважно, хотят они этого или нет.       — У моей мамы глупых детей не было. Я знаю, насколько опасен этот бой.       — Что ж, это успокаивает. — Поистине философская улыбка украсила лицо Краснобая. — Опаснее занятия не придумаешь. Но по крайней мере мы об этом знаем!       В безотчётном волнении Мариан переступила с ноги на ногу.       — Ты меня знаешь, Хоук. Долгие прощания не по мне. Не уверен, что нам стоит это делать, но я с тобой.       Настрой разбойника непостижимым образом передался Колючке. Наверняка это его собственная магия — магия красноречия.       — И похуже бывало, Варрик. Что вообще может пойти не так?       — Ненавижу, когда ты так говоришь…       В словах Тетраса не было ненависти — он едва ли не шептал, ласково глядя на свою возлюбленную. Конечно, настолько своеобразно выражать свои чувства мог только он: не через слова, а через интонацию, взгляд, жесты. И в этом они были схожи с Мариан, поэтому так легко находили взаимопонимание.       Тем временем звуки боя за старинными стенами всё нарастали; час пробил.       Раз они ещё могут чувствовать тепло друг друга, значит, они не сошли с ума. Значит, они будут жить, даже стоя на краю пропасти.