Петр I

27 апреля 1682 года. Этот день, в какой-то мере, стал действительно знаковым для будущего Петра Великого, ведь именно тогда его, десятилетнего ребенка, в результате смерти старшего брата Федора Алексеевича, формально возвели на престол. Судьба его, так хорошо известная любому русскому человеку старше двенадцати лет, могла сильно измениться, если бы не властность сводной сестры, Софьи Алексеевны Милославской. Будучи девушкой умной, она понимала, что не взять власть в свои руки сейчас — упустить ее навеки, и оказаться, подобно любой царственной особе в XVI–XVII, в девичьем монастыре, поэтому слабохарактерный Иван оказался в Кремле, рядом с регентшей, а Петр был отправлен в село Преображенское, где провел еще семь лет. О, как много бы изменилось, оставила бы Софья малолетнего царя в Кремле, под строгим своим надзором. Не было бы потешных полков, строительства ботиков, знакомства с немецкой слободой и Лефортом, оказавшим большое влияние на мысли Петра. Не познакомилась бы Россия с «полудержавным властелином», близким другом будущего императора, Александром Меньшиковым, а Софья Алексеевна, вероятно, сумела бы сохранить престол за собой до конца жизни. Но слабости у нее было две, и обе сыграли ей во вред. Первой слабостью была боязнь того, что Петр сможет отобрать у нее власть. Вторая была уже чуть более материальной — Василий Васильевич Голицын, человек, которого Софья всем своим девичьем сердцем любила и отпускать не хотела. Сам по себе Василий Васильевич, кажущийся личностью весьма заурядной, на деле имел несколько интересных для нас взглядов и особенностей. Первое, что привлекло бы начинающего историка к сей личности было чрезвычайная увлеченность Голицыным астрономией и предсказаниями, на ней основанными. У себя в поместье он держал нескольких подобных звездочетов, причем некоторых — в неволе, в подвале. Это доказывает то, что князь (а Василий Васильевич был князем с далеко уходящими корнями, а его отдаленные потомки, носящие его фамилию, в будущем будут не раз появляться при императорах) был очень суеверен, и наверное, это суеверность пришла к нему не только по складу характера, но и из-за Софьи Алексеевны, которую он не любил, но, мечтая быть поближе к власти, а точнее, стать супругом царицы, Василий Васильевич правдиво имитировал свою любовь к ней. Но что еще более увлекательно и важно в этом человеке, прославившемся как хороший фаворит, но неумелый организатор и бездарный военачальник, то, что он и сам во времена Алексея Михайловича продвигал идеи «внедрения» в Европу, заимствования у европейских держав части их культуры и необходимости России получить выход к морю. В качестве цели Голицын держал в уме Черное море, куда хотел выйти после серии побед над крымскими татарами и взятия нескольких крепостей на Азовском море. Пожалуй, здесь нужно упомянуть то, что острую необходимость выхода к еще одному морю (кроме Белого) и то, что Россию непременно следует в кратчайшие сроки поставить на один уровень с Европой по военному могуществу, экономике, торговле и изобретениям понимали большинство образованных и стоящих на верхних позициях дворян. Не зря те, кто водил переговоры с послами европейских держав имели дома по комплекту голландской или французской одежды, а большинство дворян даже брились, иногда оставляя себе усы. Все то, что пытался воплотить Петр I, было не сюрпризом для высшей знати. Идеи эти вынашивались годами, но воплотить их настолько резко, тараном круша старые порядки и жестоко обходясь с теми, кто не мог с этим смириться — на такое был способен лишь Петр Алексеевич. Видимо, годы абсолютизма и просвещенного абсолютизма сделали свое — Петр Великий стал воспеваться народом, он стал кумиром многих, им восхищались, его любили, его считали ангелом, выведшим русских из мрака. Но, увы, непонятно, почему же таким священным ореолом окутан Петр и сейчас? Безусловно, его роль в «поднятии России с колен», как называл это он, была несоизмерима. Преодолеть за сорок лет два века отставания — немыслимо, и это было под силу лишь твердому Петру Алексеевичу. Хотя методы этой борьбы с неразумными, стародумными боярами и крестьянами, не желающими подчиняться новым порядкам, когда они сваливаются на головы внезапно, как снег в июне, уместней было бы сравнить с методами Ивана Грозного. Принцип «Не нравится — заставим» присущ им обоим, и пожалуй, особенно выделялся в преследовании старообрядцев, обрезании бород, внедрении праздников. Если рассматривать этих двух правителей, то основное отличие у них лишь в том, что Грозный за всю жизнь не научился никому доверять и кого-то прощать, а ребенком в результате боярской жестокости перестал быть лет в 8, то Петр оставался ребенком до конца жизни. Все мучения бояр в петровскую эпоху были словно заполнены озорным смехом Петра. Нет, никогда бы не додумался Иван IV приехать в дом знатного боярина в Новый год и заставить его, статного, дородного, проползать под стульями в угоду молодому царю. Мир для Петра делился на работу и веселье, а иной раз они переплетались так крепко, что нельзя было понять, что же на этот раз. Петр был вовсе не ангелом, нет, но и не демоном. Для тех, кто мог подчиниться новым правилам игры, Петр был добрым соратником, ну, а бояре… В мальчишеском мозгу императора они навсегда остались глупыми скучными старикашками, помешанными на старине и на том, чтобы имение их было несомненно лучше, чем у соседа по улице. Обобщением всей деятельности Петра обычно считается «прорубание окна в Европу», и то, что Россия начала сравниваться с Европой и восприниматься как европейское государство. Но здесь появляется важный вопрос — почему Россия изначально не могла выйти на этот уровень? Что мешало ей? Чтобы ответить на этот вопрос в полном размере, необходимо устремиться в глубь веков, тогда, когда Россия (еще Русь или даже Московское княжество) только начинало свое существование. Началом упоминания Руси считают VIII век, в то время как упоминания Англии, Франции и Испании, сильнейших государств во времена правления Петра, встречаются с V века. Но велика ли разница в три столетия в то время? Пожалуй, она разнится не больше, чем разница в пару миллиардов лет в эволюции, ведь что значит пара сотен лет разборок мелких феодалов? Самое большое отставание для Руси, конечно, выразилось в захвате ее Золотой Ордой. Это было действительно гибельно для ее дальнейшего развития, 200 лет под игом государства кочевников, контролирующих все в стране и не дающих княжествам объединиться, чтобы стать единой Московией. Упадок литературы, иконописи, зодчества, отсутствие торговых отношений с другими странами, и все же то, как Русь смогла в это сложное время выстоять и относительно сократить отставание в развитии — достойно восхищения. Если посмотреть на экономику Монголии, Казахстана, Киргизии, Таджикистана и других (а это именно те страны, которые находились под монголо-татарским игом куда дольше), то можно понять, что место в мировой политике и экономике они занимают крайне невысокое. Ах, как хочется отменить, вычеркнуть из истории те долгие, позорные для нашей родины годы, когда она, разъединенная, разобщенная, не могла перебороть наглых, необразованных кочевников. Быть может, не будь этого, Россия занимала бы первые места в экономике и развитии, ведь и у «великолепной и всеведущей Европы» были свои моменты отставания и стопора прогресса. Чего только стоит знаменитая Лондонская чума, когда погибла треть Европы? А регулярный неурожай и засухи? А войны, длившиеся в среднем по десять лет подряд и с пятью государствами одновременно? Но, безусловно, все это требует детального анализа и рассмотрения, на чем мы останавливаться не будем, а лишь упомянем, что длительные войны бывали и у России, ну, а засухи и неурожай — беда всех народов всего мира. Второй, но от этого не менее важный фактор отставания — смута. Действительно, весьма легко догадаться, что 15 лет сплошного разорения крестьян, неустойчивой власти и засилья иностранцев в отечестве не могут остаться незамеченными для него. Чтобы государство до конца оправилось от смуты потребовалось порядка семидесяти лет, все правление Михаила Федоровича и часть Алексея Михайловича. Представьте себе тот ужас, что творился в головах и на землях бедных, наивных крестьян! Умер царь, наследника нет, на трон возведен Борис Годунов, который к царскому роду вовсе отношения не имеет (а это уже жутко для истинно верующих крестьян, по религии которых царь — помазанник божий. Так это что, Бог от людей отвернулся? Посадил на трон неясно кого и помогать стране не будет? А может Бог не хочет, чтобы Годунов правил?). И именно в этот удачный для него момент появится Лжедмитрий I и поднимет первое восстание, а это сбежавшие крестьяне, разоренные земли, разрушенные деревни. Царь (а правильный ли царь?) собирает свою армию. Но, конечно, только боярами да дворянами ему не обойтись. Подумайте, как царю усадить на коня и отправить воевать грузного, влиятельного, пятидесятилетнего мужчину, ни разу не державшего в руках меч?. Значит, в армию опять войдут крестьяне, которые побросают свои мотыги да сеялки, чтобы погибнуть в сражении. Итак, Лжедмитрий I захватывает престол, который у него отбирает Василий Шуйский, и казалось бы, только все идет на лад, как вот тебе — Лжедмитрий II. А дальше, как снежный ком: Иван Болотников, бесполезная Семибоярщина, Русско-польская война, Лжедмитрий III. Настоящий кошмар для любого, жившего в то время, да и сейчас, если представить его в полной мере, заставляет содрогнуться. Потеря Смоленска, выхода к Финскому заливу (которого-то и будет потом, в течение Северной войны добиваться Петр I), и главное — потеря навыка ведения хозяйства. Историки скажут: «все до основания разорены и крестьянишки с жёнами и детьми посечены, а достольные в полон повыведены… а крестьянишков десятков пять-шесть после литовского разорения полепились и те ещё с разорения и хлебца себе не умеют завесть». Поэтому-то все последующие государи до Петра агрессивной внешней политики не вели — сначала внутри своей страны разберись, а потом и дальше лезь. Нельзя сказать, что время Петр для своих реформ вывел особо удачное, хотя, если послушать европейцев, то «надо было догонять развитую Европу, время не ждет», но чего стоило разорение крестьян, которые до сих пор голодали и не могли привести хозяйство в порядок, и, конечно, разделение религии, нового деления на старообрядцев и новообрядцев и жестокое гонение первых. Крестьяне бежали на Дон, Волгу, в тайгу, называли Петра антихристом и верили, что в его облике пришел сам дьявол. По городам ползли слухи об этом, люди верили в слова лже-астрологов, которые как будто видели в звездах знаки, что пришел на землю антихрист и хочет уничтожить все государство русское православное. И правы, уничтожил же, не стало русского государства, а стала довольно мощная и просвещенная Российская Империя. Чем не деяние антихриста? Огромным минусом в развитии производства станет крепостное право, которое пока не сильно мешает, и мысли о его искоренении у правителей еще не возникают, но в действительности, Европа потому и смогла быстро развиться, потому что из натурального хозяйства и ярмарок смогла быстро перейти в города, производство, фабрики, мануфактуры. А первые мануфактуры и фабрики в России? Работать там простым штатским рабочим было подобно смерти — десяти-двенадцатичасовой рабочий день, минимальный паек, жуткие условия, мизерное жалование. Мануфактуры убивали в людях личность, делая их только работниками. И если крестьянин, пусть и проработавший день в поле приходил вечером к своей семье, то на фабриках о семье не было и речи — пришел, кое-как дошел до кровати и мгновенно заснул, а в шесть подъем — хочешь-не хочешь, можешь-не можешь, а работать надо. И все же, крепостное право, еще не сильно значимый признак замедления естественного прогресса, потом, через двести лет значительно помешает Российской империи и правители поймут: как ни пробивай окно в Европу, сколько заграничных штук не ввози, сколько бороды не обстригай — проблема — она внутри государства, развивается как гангрена и съедает его изнутри. Европа, построенная в средневековье лишь на феодальной зависимости и постепенно искоренившая ее, как явление абсолютно ненужное и вредное, в этом была на шаг впереди России, которая, однажды отдав в рабство человека за долги, отдала в рабство большую часть России. Могут ли процветать среди рабов настоящие таланты? К слову о загубленных талантах Руси, каковых было множество. Любое искусство, любые науки, считались неприличными для большинства сословий. Единственными видами искусств, доступным людям из первого сословия (священники, монахи и др.) были иконопись и исторические произведения. Для дворян, бояр любые виды искусства или наук являлись низким занятием, потому до петровского времени дворянин или боярин, занимавшийся неким видом наук был презрен своим родом и друзьями, потому чаще всего уезжал в Европу, продавая свое поместье или оставляя его на проверенного управляющего, который высылал хозяину деньги. Крестьяне и подобные занятия — вещь несовместимая. Где найдешь время для талантов, когда тебе необходимо выполнить барщину, выплатить оброк да еще семью прокормить? Безусловно, среди них были настоящие таланты, которые развивались даже при таких диких условиях, но выйти в свет они, разумеется, не могли, потому лежали неограненным алмазом в бедных русских избах. Единственным исключением может являться Жемчугова, ставшая известной актрисой, несмотря на то, что была крепостной. Но это было потрясающе удачное стечение обстоятельств: добрый молодой барин, влюбившийся в ее красоту и характер, необычайно яркий талант, публика, которая смогла принять актрису с низким происхождением на сцены больших театров. И все же это то исключение, которое подтверждает правила: 90-95% жителей России до отмены крепостного права являлись подневольными крестьянами, и когда из этого огромного количества известно только одно исключение, то об этом стоит задуматься. Купцы, люди, имеющие другие работы в городах, тоже не занимались науками и искусствами — им было просто некогда. Торговля была делом весьма неприбыльным, вплоть до XVIII века, да и количество торговцев было ничтожно малым. В заключении можно сделать выводы, что отставание России в ту пору действительно было большим, но методы Петра I привели к дисбалансировке российского общества, однако, вне всяких сомнений, то, что сделал он, было потрясающим результатом за короткий период времени: выход в Балтийскому и Черному морям, начало основания мануфактур и фабрик в России, превращение ее в Российскую империю, и, наконец, нормализация политических отношений между «дикой Московией» и развитой Европой.