Между потерянными

      Золотистые очищенные от тонкой желтой кожицы яблоки утопали в карамелизировавшейся от огромного количества сахара жидкости, источавшей безумный аромат фруктовой сладости с едкой примесью уксусной кислинки. Заботливые мужские руки осторожно опустили в бурлящую массу немного измельченного имбиря от чего весь запах, рассеивающийся по кухонному отделу небольшого бунгало, насытился пряной притягательной страстью. Следом за корнем, любимого всеми индийцами растения, отправилась смесь из тонкого прожаренного лука, чеснока, и перца чили. — И никакой корицы! — с особенной гордостью возвестил творец на всю кухню, будто его кто-то мог слышать.       Мужчина никогда не понимал, почему в кулинарии к яблокам обязательно в комплекте идёт эта специфичная приправа, ещё меньше он понимал, как она может ассоциироваться с уютом и теплом. Будь под рукой неутомимого повара хоть одна, самая тонкая, трубчатая палочка цвета коры иссохшего древа — он бы картинно швырнул ее в окно. Но сегодня всей корице мира повезло, и от этого помещение, где происходило кулинарное чудо, еще больше насытилось имбирным ароматом.       Запах неторопливо пробирался сквозь дверной проем, прикрытый лишь тонкими бамбуковыми бусинами, собранными в длинные музыкальные шторки, превращаясь в призрачный дух домашнего уюта, который щекотал нос еще спящей в огромной кровати девушки. Перевернувшись на другой бок, молодая особа попыталась избавиться от назойливого приглашения подняться с кровати. Раскиданные по подушке волосы от неаккуратного движения сонной девичьей ручки упали на лицо, буквально скрывая от взгляда его нежные черты, однако совершенно не спасая от ласковых витавших в воздухе кофейно-шоколадных ноток, врывающихся в сознание и нагло выманивающих из цепких объятий игры Нидры Деви*.       Словно бы в помощь к назойливому аромату добавился перезвон бамбуковых бусин, молодой человек правивший еще какое-то время назад на кухне решил, что пора расширить свои границы. Едва уловимый уют словно бы развеялся еще в тот момент, когда распуганные движением тонкие нитеподобные занавески растревожено «перешептываясь» метнулись в стороны. Тихо, почти беззвучно, мужчина остановился у самого входа в просторную спальню. Его взгляд с нежностью и трепетом скользил по фигуре спящей девушки, зацепившись на маленьком алеющем пятнышке на ее проборе.       Стоило ему только двинуться вперед как девичье дыханье замерло. Чуть виднеющиеся из-под прядей волос черты лица почти неуловимо изменились. Около семи неслышимых крадущихся шагов приблизили того, кто так сильно недолюбливал корицу к спящей. Мужская ладонь зависла над лицом лежащей на кровати беззащитной девушки. Мог ли он раньше хоть на миг представить себе, что синдур его имени окрасит чей-то пробор?       Словно смеясь и заигрывая с ним короткие обрывки памяти солнечными зайчиками скакали перед глазами:             «Задумчивый, но явно одобряющий взгляд старшего брата, и его едва заметная полуулыбка словно бы блуждали по залу в тот день. Жених точно помнил, как Арнав сам лично с какой-то трепетной дотошностью проверял каждую мелочь приготовлений к этой немного спонтанной для всех свадьбы. Порой начинало казаться, что на самом деле он не брата женит, а выдает за муж младшую сестренку, так по-особенному он относится к будущей невестке своего дома. Крылась ли за этим какая-то история или нет жених не горел желанием выспрашивать. Какая уже была разница, теперь когда Кхуши вернулась, и в доме снова появилось это едва уловимое ощущение правильности происходящего.             Янтарно-золотистый наряд невесты, спускающейся по лестнице в сопровождении заботливой старшей невестки дома Райзада, был невообразимо красив. «Кто бы мог подумать, что мой младший из братьев выпросит подарок у самого бога Сурьи**» — подшучивала Анджали, и на ее лице расцветала улыбка. В тот момент жених сам не мог себя принять в собственной роли. И даже когда зажатая между пальцев щепотка синдура аккуратно улеглась между корней пробора невесты, он не был уверен в происходящем, представляя, всю эту свадьбу как абсурдный сон.»       Едва касаясь кончиками пальцев молодой муж и теперь хотел больше удостовериться в правдивости, нежели хоть как-то потревожить свою спящую красавицу. Осторожно присаживаясь на краешек кровати он чего-то вспомнил мгновение первой встречи с ней. В одно мгновенье мужское запястье оказалось в яростной и жаркой хватке ладони, но на фоне резко вспыхнувшей боли в солнечном сплетении и внезапного полета на пол он даже не успел осознать какого черта происходит, и каким образом уперся носом в пол. — Думал, я не… — умастившись коленом на мужской спине громко произнесла девушка резко умолкнув на миг. — Эн… Вы?! — резко вскочив она буквально отпрыгнула от «обидчика» уставившись на него словно бы не понимая что происходит. — Я и не думал, — отрывая собственное тело от пола начал говорить мужчина находящийся под пристальным наблюдением. — Что вы миссис Нанд Кишер будете нападать на собственного мужа, так… — А не нужно было подкрадываться ко мне словно вор. — резко выпалила в ответ девушка явно не желающая признавать вину. — И вообще, я тебя защищала! — Оу, — сидя на полу, строить из себя удивленного было не очень удобно, но у него всегда мастерски получалось играть и дурачиться. — Я и не думал, что таким способом можно хоть кого-то… — Ты! — выкрикнула от чего-то брюнетка, выставляя палец вперед. — Если ты не знал, то я до сих пор злюсь на тебя за то, что ты сделал. Какой дурак подставится под пули… — Словно бы ожидая подобного исхода, мужчина поднялся, взгляд его стал совершенно ледяным, а движения резкими и рваными, но при этом слишком медленными. — Ты думаешь, что… — Он уже был в шаге от своей миссис, когда до нее наконец дошла очевидная мысль, что стоило бы держать дистанцию, ведь кричать он так близко, просто невозможно. — Я… я… То есть, … — заикаясь от наплыва эмоций, она начинала покрываться по особенному милым розоватым румянцем. — Эн… Кей… Что. Ты. Делаешь? — наконец смогла собраться девушка.       Но все слова оставили мистера Нанд Кишера непреклонным, резко подхватив одной рукой хрупкую красотку, он поставил ее на край кровати спиной к себе. — Подай, — резко ответил Эн-Кей и в голосе его не было ничего общего с тем человеком, которого так хорошо знали Арнав и Кхуши. — Что?! Что за бред?! — разворачиваясь и спрыгивая на пол возмущенно выдала миссис Нанд Кишер. — Ты со своей ночью кино уже явно свихнулся, сколько можно игр… — Я?! А ты, Мисс Моделька Кашьяп?! — молниеносно переключаясь с одного настроя на другой, подхватил настрой своей женщины Эк-Кей. — Если ты настолько не доверяешь мне, то… — Мисс Моделька Кашьяп?! — совсем уж было разозлилась Лаванья, но в следующий миг она снова оказалась в объятьях мужа. — Довольно! Если мы сейчас же не окажемся на кухне я умру с голоду, а ты останешься… — Не смей! — прикрыв его губы своей рукой Лаванья не дала Нанке закончить фразу. — Для тебя кажется все это лишь игра. И во сне и наяву, ты строишь из себя героя, которому все смешно и… — слова закончились, остались лишь искорки отчаянья в глазах.       Этот молчаливое сражение взглядов не могло продолжаться вечно, прикрыв одной рукой ее глаза, он аккуратно развернул свою красавицу и повел по спальне, сквозь бамбуковый водопад бусин к кухонному столу, вторая мужская ладонь весь путь лежала на талии и быстро скользнула прочь для того, чтоб отодвинуть стул и помочь Ла усесться на стул. — Ты всегда теперь будешь меня так водить? — с улыбкой спросила девушка, ощупывая стол перед собой не решаясь открыть глаза. — Если ты мне не доверяешь, то, пожалуйста, я больше ничего тебе не скажу, никуда не поведу и даже за руку не возьму. — с деланной обидой Эн-Кей не только убрал свою руку, но и отошёл подальше от своей молодой жены.       Веки Лаваньи мгновенно открылись, и теперь она могла наблюдать, как он направился к плите. Миссис Нанд Кишер почувствовала, как по спине в районе позвоночника словно бы кто-то провел холодным ледяным пером: — Нет-нет… Я верю тебе… Верю! — буквально вскочив с места, она моментально встретилась с его строгим взглядом. — Неправда, — тихо сказал он.       С каким-то негодованием Ла оглядела кухню, словно бы ища моментальное доказательство и напоровшись взглядом на небольшую чашу перед собой, она указала пальцем: — Я не думаю, что ты хороший повар, но… — Пальцы Лаваньи юрко нырнули в чашу с медово-оранжеватой массой, подхватывая не меньше половины содержимого. — Не… — не успел договорить Нанд Кишер.       Какая-то доля секунды — и все, что загребла Лаванья оказалось у нее во рту, разливаясь сладкой патокой вкусов. — так много… — закончил Эн-Кей с запозданием. — Шладкое ш… — ничего не понимая, с набитым ртом выдала Лаванья, осознавая, что ждала другого…       И именно в этот момент среди таяния яблочно-имбирного букета проявилась яркая острота перца чили. От неожиданности Ла проглотила все, что было во рту. Откашливаясь и высовывая язык, девушка начала махать руками прямо перед своим лицом, дыша как собачка, а в следующий миг увидела перед собой стакан воды и без промедления подхватила его, мгновенно осушая и разнося пламенное жжение не только по языку, но и по всей глотке. Так что кислинка на послевкусии лишь окончательно превратила все в адский кошмар.       Буквально взявшийся из ниоткуда Эн-Кей схватил жену за запястье и, заведя девичью ручку за спину, прижал грудью к себе, а затем буквально влил полстакана молока в обезумевшую брюнетку: — Тише, дыши носом. — голос звучал резко, хотя сам Нанд Кишор при этом был спокоен. — Она острая ее нужно брать совсем чуть-чуть. Это же чатни… — с долей сожаления произнес он и вы выпустил руку Ла. — Снова кошмары?       Молчание слов, не могло заглушить разговор сердец и глаз. Констатация этого факта дала Лаванье понять лишь одно: «Он все время знал об этом, сколько бы я не пыталась скрыть. Эн-Кей все понимал, и все его поведение лишь попытка отвлечь от мыслей, о ночном кошмаре. Глупая игра, которая явно наскучила ему также неожиданно, как и началась». Иногда мужчине казалось будто вся эта история так и не раскрыла перед ним настоящую Лаванью Кашьяп. Порой девушка напоминала тень Кхуши: это проявлялось в грубом копировании ее действий. Порой она была похожа на актрис голливудского кино: своей раскрепощенностью и легким принятием Европейского стиля. И лишь в редкие моменты Ла не походила ни на кого, была самой собой. — Просто Кхуши и Арнав они… — в попытке оправдаться начала Лаванья. — Они в Милане, где у них нет врагов, — моментально парировал Эн-Кей, не давая ей закончить, он знал что в Индии найдется еще пару красавчиков или красавиц, для коих эти двое как кость в горле. — Но ведь память Арнава… — в том же духе продолжала Ла. — С братом заботливая невестка. Она сведет с ума любого быстрее амнезии, так что беспамятству Арнава можно только позавидовать, — в очередной фразе Нанд Кишор снова притворился кем-то, кого было не так то просто узнать. Маленькая игра очень хорошо скрыли его злость и обиду где-то глубоко внутри: «Почему бы, ради разнообразия тебе не признаться?!» — А Кхуши… — не унималась Лаванья. — Я умываю руки! — почти взвыл Эн-Кей, сдаваясь и понимая, что настоящей причины страхов Лаваньи ему сегодня не услышать. Мужчина отпустил свою красавицу и быстрыми хлопками по карманам нашарил телефон, так же быстро достал и нажал на нем какую-то комбинацию клавиш. — Если ты так о них переживаешь, то вот. Возьми. Убедись, что с ними все в порядке. — Перехватив запястье жены Нанд Кишер вложил гудящий телефон прямо в ладонь Лаваньи. — Держи! — Но ведь у них наверно… — Лаванья… — дисплее телефона появилась несколько заносчивая подружка, которая явно куда-то собиралась до этого звонка, ее зеленое длинное платье присборенное под грудью лентой органзы что-то напоминало миссис Нанд Кишер. — Ты как раз вовремя, посмотри какие сережки мне идут больше, — кадр быстро отдалился и теперь она могла видеть весь наряд. — Эти или эти?! А может эти. Этот господин Райзада…       Болтовня Кхуши залила всю кухню так-что даже Эн-Кей стоящий рядом с плитой и колдующий над режимами огня в духовке мог хорошо слышать обо всех приключениях в Милане. Нанд Кишор не сомневался, сейчас она не только рассказывает, но и активно показывает все в ярких красках, и, он также полагал, что Арнава просто нет рядом, раз он до сих пор не попытался прервать весь этот поток. «Хотя сейчас с него сталось бы, если бы он…» — внезапная мысль заставила приблизиться к собеседницам, чтоб увидеть, что происходит. Старшего брата и правда не было видно по видеозвонку, но в целом было просто замечательно видно всю комнату кроме двери. — Ольга…- кажется она пыталась сказать название какого-то места, ставшего значимым для нее. - "Camiceria Olga». Точно. — выкрикнула Кхуши. —  я читала, что это самое лучшее место для пошива рубашек. — Рука украшенная браслетами вспорхнула вверх проводя по воздуху. — Когда я туда пришла, я просто… Там столько цветов и тканей, и все они… — Такие как любит Ассер?! — с легкостью подобрала слова Лаванья. — Да. Но еще ты не поверишь, там есть отдельные полочки, на которых стоят воротники и там столько видов… — показывая все Кхуши повернулась в пол оборота к телефону, что все это время стоял на зеркале, и только сейчас заметила, что слушателей у нее заметно прибавилось.       Арнав стоял, сложив руки на груди и внимательно глядя в ее сторону. Было ясно: он слушал ее уже давно, и в голове мужчины возникло больше вопросов, чем ответов. Рассказчица затихла смущенно потупив взгляд в пол, она явно не ожидала такого раннего прихода мужа. Могло показаться, что Кхуши не хотела бы, чтоб он знал, но господин Райзада всей своей душой понимал, что проблема вовсе не в секретности какой-то там, самой дорогой во всех смыслах, если быть честным, рубашки.       Поведение Кхуши было столь же странно, сколь и воспоминание о том, как однажды она готовилась уйти навсегда шагнув с крыши дома. Эта чертова записка на хинди начинала преследовать Арнава, повторяя глупые строки… Ассер пытался переключиться на иной ход мысли, не желая призывать беду, но желая разобраться с собственными чувствами. «Призвать беду?! Что за?! Арнав Синх Райзада сам управляет своей судьбой» — отшвыривая подальше свои мысли мужчина выдавил из себя улыбку, а вслед за ней и слова: — Конечно моя сумасшедшая жена никогда раньше не могла видеть подобных мест, — если в этой фразе и слышался хоть немного тот старый, давно всеми забытый, Ассер, то он не был даже отголоском того, каким был до признания своих чувств к Кхуши. — О, Нанав, ты тоже не можешь выносить больше болтовню этих двух, — теперь уже забирая телефон из рук Лаваньи, Эн-Кей пытался найти своего брата. — Кажется, этих двоих нельзя и на секунда оставлять наедине. — А вас по раздельности! — парировала Кхуши подхватывая телефон в руки, не давая Арнаву и шанса влезть в поле зрения камеры. — верни мне мою невестку. Арнав Джи раз уж вы пришли чуточку раньше вы можете уделить больше времени подготовке к сегодняшнему вечеру, ваша речь Вами еще ни разу не прочитана.       Ассер, ничего сказал в ответ, лишь прошел к столу, беря какие-то листы. Спустя какое-то время сидя в кресле, прикрываясь набросками текста, он мог наблюдать за тем, как его жена в красках описывает все свои эмоции. Внутри него начинало зарождаться какое-то странное воспоминание, оно все явственнее долбилось в глухую стену непонимания и отрицания собственной предосторожности. «В случае с Кхуши пусть лучше она болтает без умолка, кричит да хрипа… Но не молчит… Ее молчание мне слишком дорого обходится» — пытался уговорить себя Арнав, стараясь не замечать ощущения наигранности. — А как Ваша поездка?! — перевела тему. — теперь комнату отеля и кухню бунгала залил голос Лаваньи, в котором будто бы тоже было что-то неестественное.       «Тебе все это кажется…» — убежденно хотел поставить точку Арнав, как вдруг на мгновение его бумаги превратись в маленький согнутый пополам листок рецепта. В тот же миг пульсирующие обрывки боли явственно затрезвонили в височных долях прокатываясь импульсами до самого затылка. Пальцы рук сами выпустили листы, и потянулись в гущу волос, словно прикосновением можно было избавиться от неприятных бьющихся ощущений. — Ла, я перезвоню, — Кхуши сбросила вызов, уже подскакивая со своего места у зеркала. Всего секунды хватило, чтоб она не только оказалась рядом с мужем, но и подняла треклятые бумажки, убирая их в сторону. — Ар… — Не нужно, — резко оборвал мужчина.       Когда глаза его открылись, то было видно самый главный черт омута уже надел свою "трирогую корону". Ассер, не давая и малейшей возможности проявить к себе жалость он потянулся за ее рукой, чтоб забрать собранные ей бумаги, но та лишь отвела руку в сторону. — Мне кажется, вы еще… — услышать окончание Арнав не успел, резкая вспышка явившегося воспоминания словно поток отрезвляющей воды заставила сначала замереть, а потом и вовсе потерять всякий интерес к проходящему. — А знаешь, ты права. Перезвони Лаванье, и хотя бы ей расскажи ту правду, которую скрываешь от меня, — а потом спускайся вниз, потому что через два часа нам нужно быть на приеме. Отодвинув руку жены, Арнав беспрепятственно покинул номер. В груди билась горечь осознания происходящего, и этот чертов вопрос: «Почему?! Что на этот раз?»