Она ничего не видит

Во время патрулирования улиц Токио Рукия не переставая морщится и недовольно косится на толпы людей. Количество народа поражает. Разбаловали ее в Каракуре, где широкие улицы и разойтись с редкими прохожими легко. Рукии, пожалуй, даже жаль, что она больше туда не вернется, ей иногда становится интересно, как дела у Ичиго, как сложилась ее жизнь. Она иногда видится с Чадом или Иноуэ, с Исидой, которые приносят тревожные вести про квинси, но не с Куросаки. Не хочет расстраивать старую подругу, - уверяет себя маленькая Кучики, хотя в глубине души знает, что просто боится посмотреть ей в глаза. В Токио холодно, идет мелкий противный дождик и люди прикрываясь зонтами спешат домой в тепло и покой, над головами горят фонари и бесконечные вывески с названиями магазинов, на темном небе не видно ни одной звезды. Рукия не знает, почему вообще посмотрела в ту сторону, но внезапно взгляд выхватил из моря людей девушку. У девушки черное приталенное пальто и белый мягкий шарф, перчатки на тонких руках и сапоги на каблуках, у девушки длинные волосы, неизвестно, когда начавшие в добавок к рыжему отливать кроваво-красным, и золотисто-ореховые глаза. Девушка улыбается, болтая по телефону и поправляя сумочку на плече. Девушка проходит мимо, вторя смехом голосу из телефона, почти задев Рукию плечом и не увидев ее. Рукия не знает, что заставило ее пойти следом, что заставило ее полчаса трястись в поезде, вместо того, чтобы патрулировать улицы ночного Токио. Она лишь знает, что девушка на кого-то похожа. Маленькая шинигами восхищенно смотрит на двухэтажный дом в довольно традиционном стиле – вытянутый и с чуть покатой крышей, к которому они подошли, смотрит, как незнакомая девушка отпирает ключами дверь и заходит в освещенную прихожую. - Тодайма!* - легко и с улыбкой на губах крикнет девушка в глубину дома, снимая пальто и разматывая шарф, отряхнет мокрые, но от этого не менее яркие волосы, будто пропитавшиеся кровью. Снимет ботинки, как раз тогда, когда из другой комнаты раздастся шум и появится всем известный Урахара Киске одетый с чего-то в простую человеческую одежду и выглядящий на пару десятков лет младше. Киске улыбнется доброй улыбкой, от которой в уголках его глаз соберутся маленькие морщинки, заметные без его панамки, и легко приобнимет девушку за талию, целуя в губы почти целомудренным поцелуем. - Я скучал, Ичиго, - На судорожный вздох Кучики он поднимет взгляд, его глаза удивленно расширятся, заставляя Куросаки недоуменно обернуться. - Что-то случилось? – мягкость и участие в голосе. Она ничего не видит. – Ты будто призрака увидел, Киске? - Ничего страшного, просто показалось, - шляпник неопределенно пожмет плечами, идя вслед за Ичиго в следующую комнату. Она ничего не видит. – Я, кстати, приготовил нам ужин. - И что же на ужин? – С веселой насмешкой и улыбкой. - Мы будем есть тушеное мясо. - Уже хорошо… Она ничего не видит, - как никогда ясно понимает Рукия, зажимая рот ладошкой, чтобы сдержать рыдания, но не сумев сдержать слезы. Она ничего не видит – звучит как приговор и приговором является. Ичиго не видит. Не видит их, не видит своих друзей, Ичиго больше никогда их не увидит. Ичиго больше никогда не улыбнется им и не скажет какую-нибудь глупость. Прежняя Ичиго уже никогда не вернется и от этого очень-очень больно в груди и сдерживать всхлипы все сложнее. Стена, выстроенная за годы разлуки, рушится за мгновение и спрятанные за ней боль, вина и одиночество выплескиваются наружу. Ичиго не видит… Где-то там, за стенкой, Урахара, оставшийся тогда рядом смеется вместе с молодой рыжеволосой девушкой, расспрашивая ту про учебу, а здесь… Здесь, наконец, находит в себе силы попрощаться со старой подругой Рукия, твердо себе обещая, что завтра же возьмет у Урахары гекай и познакомится с новой Куросаки.