Коматаназия

В средине нашей жизненной дороги, Объятый сном, я в тёмный лес вступил, Путь истинный утратив в час тревоги. Ах! тяжело сказать, как страшен был Сей лес, столь дикий, столь густой и лютый, Что в мыслях он мой страх возобновил. И смерть лишь малым горше этой смуты! Но чтоб сказать о благости небес, Все расскажу, что видел в те минуты Данте Алигьери

***

Два человека в классических костюмах появились будто бы из ниоткуда, но сразу же заняли места за длинным столом. Присели, едва переглянувшись между собой, и тот, который оказался по правую руку от седого старика во главе стола, начал разговор.  — Простите за опоздание, герр Шнайдер. Оказалось большой проблемой выехать из центра. Пробки на Вильгельмштрассе. Надеемся, что не заставили ждать слишком долго. Пожилой мужчина отвлёкся от ужина, состоящего из тарелки горячего рататуя и стакана чистой воды. Старик отложил приборы в сторону и нехотя протёр губы тканевой салфеткой. Немцу в десятом поколении есть запечённые овощи не просто не нравилось. Он успел возненавидеть все блюда из них. То ли дело горячий стейк на гриле и большой стакан тёмного пива, но это всё осталось в глубоком прошлом, когда здоровье и врачи позволяли употреблять всё в разумных нормах. Ханс Шнайдер устало поднял глаза на мистера Кобба и господина Джонсона, чьи фигуры освещала неяркая лампа над столом. Немец внимательно глядел на пролёгшие в их лицах первые морщины и ощутимую усталость. Всего пятнадцать лет назад он помнил их мальчишками, полными сил и энергии, которые готовы были сделать для него и его компании все возможное и невозможное. Время не пощадило не только юнцов, но и самого Ханса: от пышущего силами мужчины остался лишь старик, чьё тело измучили старые раны и болезни, нажитые ошибками молодости. Он чувствовал дыхание старости. Хриплое, свистящее дыхание с ледяным выдохом за самой спиной. Часто казалось, что сама смерть приходит за ним, но находились врачи, и были в руках деньги, чтобы вернуть здоровье и ненадолго войти в строй. Сейчас болезнь стала побеждать дряхлое тело, но разум — главный рабочий инструмент - был острым, как и в былое время. Доминик, видимо, поймал уходящие мысли начальника и громко кашлянул, чтобы привлечь к себе внимание. Ханс позволительно кивнул, а Кобб в ответ извиняюще улыбнулся и обратился к своему коллеге. — Артур, прошу, предоставь мистеру Шнайдеру наши документы. Парень извлёк из чёрной папки пару листов бумаги и передал заказчику. Темные глаза безотрывно следили за каждым движением Шнайдера, отмечая реакцию на проделанную работу. Ханс знал, что Джонсон мог бы стать выдающимся агентом «Кобол Инженеринг». Пунктуальность, твёрдость, исполнительность и отчасти беспощадность. Доминик куда уязвимее, особенно после несчастного случая в семье, разрушившего жизнь извлекателя. Герр Шнайдер все-таки опустил глаза: документы исчерчены красной пастой, и на них стояла яркая печать с пометкой «Конфиденциально». Заказчик сухими руками коснулся листов, перелистал трижды, ознакомившись с информацией, нанесённой на ней и вчитался в последние строки. — Мистер Шнайдер, — повторил Кобб, приглушая голос, чтобы его услышали только начальник и Артур. Он мимолётно окинул взглядом стоящую охрану у входа и продолжил. — Есть информация, касаемая вашего заместителя.  — Итак? Артур взглядом указал на охрану. Говорить при посторонних не хотелось. Точнее нельзя.  — Господа, — раздался слабый и хриплый голос Шнайдера, похожий на старую, скрипучую дверь и пронзивший зал ветхостью. — Прошу покиньте зал. Мужчины в униформе тотчас вышли из ресторана, и, достигнув полной тишины, Кобб вновь взял право слова.  — Нам удалось проникнуть на третий уровень сна Нойманна, — продолжал Доминик. — И там выяснилось, что он планирует совершить покушение на вас ради выкупа акционерного пакета «Кобол Инженеринг». Шнайдер потёр подбородок и погрузился в размышления: когда являешься главой организации по промышленному шпионажу, то желающих занять тёплое место и получить львиную долю процентов выручки будет множество. — У него работают люди в клинике, куда вы собираетесь обратиться за лечением, — Кобб извлёк из нагрудного кармана вчетверо свёрнутый лист бумаги и положил на стол. Шнайдер развернул и внимательно глядел на текст, который служил подтверждением слов Доминика и Артура. — Мистер Шнайдер, — послышался голос Джонсона. — Нойманн изучает внедрение и кражу идей в коме. Мы искренне переживаем за вашу безопасность и жизнь. Старик попытался улыбнуться, но у него лишь подёрнулись уголки рта. Молодёжь вновь предстала перед ним слишком самонадеянными глупцами. — Мне лестно слышать эти слова именно от вас, — Ханс обвёл взглядом ресторан и выжидающе глядел на дверь. — Особенно зная, что это мысли не господина Нойманна, а ваши, мистер Джонсон. Кобб услышал, как распахнулась входная дверь в ресторане, и звучно отразились стук каблуков и щелчки затворов на оружии. В зале появилась женщина в бежевом тренче по имени Мэллори. С пистолетом в руках и окружении охраны Шнайдера. Артур и Доминик быстро вскочили с мест. Джонсон схватил со стола нож и приставил к горлу начальника, прижимая бьющуюся артерию на шее.  — Всем остаться на местах, — Кобб медленно вынул пистолет из внутреннего кармана пиджака и навёл оружие на противника. — Иначе… — Иначе мы все провалимся ещё глубже в кому, а вы просто проснётесь, — прервала Мол супруга. — Дом, — прошипел Артур, сжимая холодный металл ножа. — Ты же сказал, что избавился от неё! Кобб нахмурил лоб и не отводил взгляда от видения почившей жены. Мол привычно оглядывала Доминика и Артура, наслаждаясь превосходством над юношеским максимализмом мужа.  — Доминик, — послышался хриплый голос Шнайдера. — Мальчик мой. Я научил тебя всему, что знал сам, а ты учиняешь надо мной расправу, когда я и так уже на смертном одре. Извлекатель идей обернулся на начальника, будто впервые увидев его в старости и немощности. Рука дрогнула, и пистолет опустился вниз на пару сантиметров.  — Ты же знаешь, что не справишься с чувством вины, и Мол будет преследовать тебя всю оставшуюся жизнь. Нужно быть законченным подонком, чтобы простить себе убийство родного человека. Доминик нервно сглотнул накативший в горле ком и вновь поднял глаза на крестного отца Мол. Кобб знал, что тот никогда не простит смерти крестницы, тем более, что Ханс Шнайдер знал, отчего его любимая племянница покончила с собой, шагнув из окна. — Дом! — закричал Артур, указывая на сейф в углу, где лежали все данные, необходимые им для возглавления «Кобол Инженеринг». — Не слушай их. Кобб, не отводя пистолета от охраны, прошёл к сейфу и вынул оттуда документы, бегло глядя на заполненные текстом листы. — Ты зря это затеял, Доминик, — улыбнулся старик, не обращая внимания на приставленный к горлу нож. — Если даже и забрал необходимую информацию, то вам осталось ровно пять минут. Кобб взглянул на окружающих и понял, что всё слишком просто. Шнайдер знал, что они украдут информацию, которая позволит им завладеть «Кобол» и уладить свои материальные проблемы. Ханс знал, что они придут. Знал, что сам пребывает не в реальности, не во сне, а в коме, но почему он решил допустить их до этого? Доминик вскинул пистолет, готовясь сделать выстрел… Резкий разворот. Артур содрогнулся, почувствовав, что пуля разрывает внутренности, причиняя невыносимую боль. Спустя миг, Джонсон уже очнулся в палате клиники, где рядом лежало слабеющее тело главы «Кобол Инженеринг» и спящий Доминик Кобб, подключённый к жужжащему аппарату PASIV. Артур тут же вскочил с места, вытягивая из вен тонкие трубочки, отключаясь от сети. Взгляд привлекал ноутбук, где шла трансляция с веб-камер, установленных на фасаде клиники. По коридорам торопились полицейские, которые направлялись в палату с Шнайдером. — Дом! — Джонсон хлопнул по щеке коллегу, пытаясь привести его в чувства. — Дом! Очнись! Кобб мирно и спокойно пребывал во сне, не обращая внимания на грядущую опасность. Артур отключил работу PASIV, но друг так и не очнулся. Полиция уже оказалась в главном холле. Артур сворачивал провода и закрывал чемодан, попутно бросая в него ноутбук. Доминик не просыпался. Тогда проводник подбил ножки у стула, на котором сидел Кобб, силясь выбросить того из сна. Но вместо того, чтобы вернуться в эту реальность, Дом продолжал лежать с закрытыми глазами и соединённый трубкой со Шнайдером. Времени не осталось. Извлекатели не сумеют уйти из здания не замеченными если будет хоть полминуты промедления. Артур вновь сотряс тело Доминика и решился на последний шаг: бросился к приборам внутренней вентиляции лёгких у умирающего Ханса Шнайдера и отключил тумблеры. Раздался неприятный писк, сигнализирующий о ухудшении состояния больного и щеки немца стали синеть от нехватки воздуха. Кобб нахмурился во сне и схватился за горло, будто бы ему тоже не хватало воздуха. Артур никак не понимал, почему при отключившимся PASIV, Доминик всё ещё находился по ту сторону реальности. Извлекатель открыл рот и попытался вдохнуть, при том, что его глаза были крепко закрыты. — Дом! Скорее приди в чувство, — Артур схватил мужчину за ворот и затряс сильнее. Кобб резко и жадно задышал и открыл глаза, сжимая горло, будто бы после удушения. — Скорее, уходим, — Джонсон быстро помог подняться другу на ноги и извлекатели заторопились к выходу, открыв ручку двери салфеткой, чтобы не оставить отпечатков. В коридоре преступники перешли на бег, чтобы скорее скрыться за поворотом, где спустя пару минут появился отряд полиции, заведомо вызванный заместителем «Кобол Инженеринг» Джозефом Нойманом, явившимся вместе с силовиками минутой позже уже в палату погибшего начальника.