Пробуди меня.

Что такое жизнь для меня? Это некий бесконечный цикл, похожий на вращение колеса, и с каждым его витком происходит какая-то история. С каждым новым кругом рождается множество ярких судеб, способных удивить вас или же расстроить. Но я вам расскажу лишь об одной — о своей. Для меня она, как самое ценное сокровище, способное завлечь своим блеском мимо проплывающих пиратов, как бескрайние джунгли, что притягательны своими опасностями и красотой. Это история будет о гордости и силе, о способностях людей достичь своих желаний, клыках и когтях, о битвах и о красоте души. Но больше всего — о любви.

Это был последний год университета и небольшая исследовательская группа планировала поездку в Африку. Парень очень долго думал о том, стоит ли присоединиться к ним. Всё-таки остался последний год, который он мог бы всецело посвятить учебе, но раз уж это зачтётся за практику, да и благотворительность, как ни крути, стала чем-то вроде хобби для него, то он решился на такой отчаянный поступок. Окей, — вдох — выдох, его грудь с большим шумом вздымается и опускается, — ты не один, Мингия, с тобой одногруппники и преподаватель, а племя это, по рассказам, мирное и доброжелательное. — думал он, шагая к самолету. Ресницы чуть подрагивают и открывают взору парня бескрайнюю пустыню за пределами того самого поселения, в которое они приехали. А позади лишь ветхие строения, густой тропический лес и длинный шлейф воды, отделяющий его от родного дома. Солнце нещадно одаривало людей своим теплом, оно ощущалось каждой частицей тела, будто было внутри и разрывало легкие от горячего воздуха. Чхве коснулся темных кончиков волос, что скрывали глаза и противно прилипали к пропитанному потом лбу. Убрав пряди, он сделал несколько шагов, попутно снимая обувь. Еще некоторое время назад он был дома, поэтому парню было сложно привыкнуть к новому климату. У него присутствовало стойкое ощущение того, что стоило ему лишь повернуться и он окажется в прохладе кондиционеров. И вот оно — всего пара шагов и внезапная волна чувств, словно холодный душ, а горячий песок обжигает ноги путешественника, не давая ему забыться в этой яркой гамме безумия. Этого мало. Путник чувствует как его грудь наполняется чем-то неизвестным, способным его подтолкнуть на свершение многих благих дел. На мгновение он даже понял свое предназначение, пока за спиной не послышался оклик руководителя. Разумеется парень забыл, что пришло время заселиться в выделенный ему дом. Развернувшись на одних пятках, Минги поспешил к селению. Прямо перед десятком домов стояло одно из древнейших племен, что и по сей день старается сохранить свои обычаи и связь с природой. Знойное солнце день за днем выжигало их кожу, не скрытую под одеждой. Профессор однажды говорил, что эту ткань называют — шука. На их руках, ногах и шее было бесчисленное количество украшений из камней разной величины. Парень поднял свой взгляд от их тел к лицам, на которых можно было разглядеть тона усталости. Всё же, вести хозяйство, охотиться, поддерживать дом в пригодном состоянии было не простым делом. Профессор подошел к человеку, что стоял посередине и видимо был вожаком, и неспешно заговорил. Их речь была быстра и парень смог уловить лишь общий смысл диалога, что если кто-то тут захочет помочь им с работой, то они с радостью примут таких хороших путешественников в своей деревне. Спустя пару минут студенты обживали спальные места на свой лад, чтобы никого не притеснять. День близился к концу, усталость навалилась с двойной силой, а ведь еще обещали праздник совершеннолетия, где молодые мальчишки делали первый шаг в взрослый мир, становясь мужчинами в глазах остальных жителей. Чхве же хотелось просто лечь и не вставать до завтрашнего обеда. И всё же интерес победил и уже к началу празднования парень был облачён в традиционную одежду племени и направлялся в сторону разбитого костра и толпы вокруг. Даже в темноте песок казался теплым. Издалека он увидел, как горячие языки пламени мечутся в разные стороны, словно исполняя танец. Яркие искры взмывали в небо, завораживая взор и сливаясь с звездами на ночном небе. Минги задрал голову, всматриваясь в бесконечную черноту, осыпанную множеством сверкающих точек. Парень витал в собственных мыслях, как вдруг заметил юношу прислонившегося к ближайшему дому, старательно мажущего какую-то побелку по лицу. Незнакомец не был похож на других аборигенов — он был значительно ниже ростом, тело было худощавым да и кожа была на много оттенков светлее. Чхве молча таращился на него, пока парня не пересилило любопытство. Благо он никогда не считал себя скромным, потому подошел ближе и, схватив за локоть, развернул того к себе. Иногда так бывает, что сердце заходится частыми ударами, а в мыслях будто запустили фейерверки. У Минги тоже было подобное. Сейчас. Это не было любовью с первого взгляда, но это чувство оказалось пленительным и определённо зацепило что-то в груди. Может все было дело в длительном одиночестве? Может это были глаза, в которых будто разливалась тягучая патока, способная утянуть любого в омут страсти? Может губы, кажущиеся такими невинными, что он нервно закусил? Его щеки были измазанные белыми полосами, такие же были на лбу. Минги потянулся чтобы стереть небольшое пятно на носу молодого парня, видимо посаженного туда случайно, но он резко отшатнулся. Под его изумленным взглядом, Чхве стал оглядываться по сторонам, в надежде что кто-то сейчас подойдет и скажет, что ему делать. — Хэй, спокойно, я не причиню тебя зла, — не найдя подмоги, с трудом вспоминая местный язык, попытался он вновь подойти, но незнакомец сделал еще один шаг назад. — Ну же, смотри, у меня нет ничего, чем бы я мог навредить тебе. — он сделал еще одну попытку подойти ближе, но внезапно за их спинами послышалось как кто-то трубил в рог. Местный парень тут же побежал в сторону, откуда доносились эти причудливые звуки, не дав и малейшего шанса сблизиться с ним. — Что ж, не сегодня так завтра, у тебя еще будет время, Минги, не спеши. — сказав это, он направился следом. Вокруг костра собралось все племя. Их темная кожа отчетливо контрастировала с группой путешественников, и ему стало казаться, что этот бронзовый оттенок, при свете огня, был их защитным окрасом, словно у стаи гордых и диких зверей. Он манил ничуть не хуже запретного плода, заставляя забыться и коснуться обладателя данного сокровища, в поисках несовершенств, но его отвлекли двое молодых юношей, играющих неподалеку на чем-то, отдаленно напоминающем барабаны. Взгляд упал на ребят, сокурсников и его друзей, которые расслабленно подпевали известную этим людям песню, танцуя в такт необычной мелодии. Он прислушался, внимая в эти чудные звуки, топот ног и звон украшений. Голоса уносили его куда-то далеко, от забот, от проблем, а перед глазами почему-то стояло лицо того странного парня, украшенного белыми полосами. Ему пришлось сглотнуть вязкую слюну, что скопилась в горле, чтобы вернуться в реальный мир и осознать, что тот, о ком он не мог забыть, пристально смотрит на него. Подойдя ближе, он увидел еще двух юношей, с такими же белыми полосками на лице. Трое молодых парней полностью отдавались музыке, словно она обрушивалась на них волнами, утягивая на дно и вновь выволакивая на сушу. Минги зажмурился. Он отчетливо видел эту испарину на коже парня, его горящие глаза, что прожигали нутро, заставляя тело гореть огнем в этот и так довольно душный вечер. В мыслях предстали образы парня, что растворялся в музыке, отдавая всего себя, и кто так же смотрел лишь на него. Он скрылся сразу после посвящения и Минги не оставалось ничего, кроме как расспросить других о таинственном юноше. Информацию давали маленькими крупицами, заставляя путника сиять даже от этих мелочей. Уже к рассвету он узнал, что все зовут его Джейа и что попал он к ним случайно. Никто точно не помнил в какой именно день и год это случилось, но мальчик стал наведываться к ним в деревню. По-началу жителям было тяжело сблизиться с ним, потому-что малыш проявлял агрессию к любому, что хотел подойти ближе чем на пару метров. В то время он почти не говорил. Но со временем он открывался все больше и больше и даже стал частью их большой семьи, хотя и был по сей день все еще замкнут. Мальчик вырос веселым и живым, но как и в детстве сильно сторонился незнакомцев. Когда Минги добрался до своей кровати, солнце уже вовсю выглядывало из-за горизонта, оповещая о новом дне. Парень лежал на спальнике, глядя в потолок и никак не мог забыть об одном моменте, вновь возвращаясь к тому взгляду, на дне которых он заметил едва плескавшийся интерес, но об этом он решил подумать позднее.

***

Когда солнце было в своем пике, а работа была в самом разгаре, Чхве с трудом открыл свои глаза и вспомнил, что всё-таки приехали они сюда не отдыхать. Заданий, что предстояло сделать, было много — кто-то из его одногруппников разбирался с хозяйством, кто-то помогал чинить инструменты, он же вызвался латать дома. Со временем в лачугах появились прорехи от постоянной смены погоды. С крыш ветром сдуло верхний обсохший слой, отчего дома заливало водой, когда наступали сезоны дождей. Взгляд, который неотрывно следил за ним, он заметил с самого начала. Он заметил, что юноша глядел на него не отрываясь, словно заставшая скульптура какого-то древнего бога. Помнится, будто именно таким он видел его сегодня во сне, но остатки видений расплывались на фоне реальности, которую он сейчас наблюдал. И все что он понял за этот короткий период, его тянуло всеми неведомыми силами к этому пареньку. Когда стали сгущаться сумерки, а на носу показался ясный месяц оповещая о вечере в селении, Джейа начал маячить перед носом, то и дело принося нужные инструменты или смесь, чтобы залатать дыры. Он не подходил слишком близко, чтобы ненароком не коснуться: Но кажется, он начал принимать меня. — подумалось Чхве. На закате все вновь собрались у костра, чтобы подвести итоги рабочего для и поделиться историями. Минги сосредоточенно слушал то, как племя выживает в таких непростых условиях, когда почувствовал что-то холодное у своего плеча. Он поднял взгляд и опешил, увидев как Джейа, что сидит на расстоянии вытянутой руки, предлагает ему выпить стакан холодной воды. Что ж, молодец, Минги, твои старания не прошли даром, вот и твоя награда, — радостно пронеслось у него в мыслях. Чхве осторожно взял стакан, едва задев своими пальцами парня, и сделал пару глотков, всё так же наблюдая за юношей. Верно, тот действительно хорош собой, и в свете костра тени, падающие от неровно обрезанных волос, придавали ему какую-то загадочность. Шука струилась по крепким плечам, открывая обзор на руки и подтянутые ноги — Кажется, он довольно часто занимается тяжелым трудом, хотя это и не удивительно в здешних местах. Возможно он часто танцует? Нет, это не похоже на то, что так часто показывают по телевизору, но в этом и его очарование. На какой-то краткий миг парень поймал себя на мысли, что человек напротив совершенно не отличался от него самого. Взгляд Минги вновь поднимается к его лицу — темная чёлка чуть спадает на правый глаз, а кончик языка немного высунут, выдавая интерес обладателя. Между ними пробегает маленькая искра, стоит им встретиться взглядом, но Чхве сам решил для себя, что будет делать неспешные шаги по сближению с этим парнем. Мило улыбнувшись, он скромно поворачивается к костру, стараясь не задеть чувства «собеседника» и добиться того, чтобы он первый открылся. Какая горькая радость от этой близости и какой сильный соблазн быть ближе к нему. Но нет, никто в этот вечер не торопился и уже спустя некоторое время люди стали потихоньку расходиться по домам, готовясь к следующему дню.

***

Новый день — новые возможности и победы. Сегодня они начали латать дома вместе с Джейа, которого Минги в мыслях называл Джонхён — чтобы было удобнее, он ведь больше похож на нас, может его родители были корейцами? — так он себя оправдывал. Вместе они справлялись быстрее, и Чхве понял насколько был обаятелен его помощник. Ведя довольно скромную беседу, парень иногда вставлял корейские слова, стараясь заинтересовать паренька, что ему хорошо удавалось и в глазах Джонхена вновь загорались те самые огоньки интереса, которые были при первой их встрече. Чхве не переставал рассказывать о себе, своей жизни и просто нелепые истории дабы расположить юношу, периодически невесомо касаясь его кончиками пальцев, заглядывая в лицо и по-детски хлопая длинными ресницами, пытаясь обворожить его своей простодушностью. Дни сменялись ночами, а парни проводили большую часть времени вместе — работая в поте лица, мастеря разные игрушки, которые в процессе могли развлечь, и просто наслаждаясь свободным временем. Казалось, что только вчера он приехал в это поселение, как внезапно произошло то, чего он совершенно не ожидал. Сначала Минги думал, что ему послышалось, но когда парень повторил фразу, то он удивлённо обернулся. — Это красиво, — Джейа смотрел на человечка из проволоки в руках второго. — Это красиво. — И он вознаграждает друга своей поистине нежной и светлой улыбкой. Сущий ребенок. Было видно как сильно он жаждет любви, но торопиться нельзя. И Минги довольно скромно отвечает ему, ведь видит что парень хочет чтобы ему ответили, а ведь ему так хотелось крикнуть: «Ты тоже!» — но осознание другого факта прервало поток радостных мыслей. — Погоди, ты умеешь говорить? Почему ты всё это время молчал? — Это сложно для меня… — он нервно потер вспотевшую шею, -…открываться другим людям. — Джонхён опустил руки и стал нервно теребить край покрывала. Минги осторожно потрепал по плечу, а глаза предательски наполняются слезами счастья: — Теперь ты доверяешь мне? — с надеждой в голосе спросил Чхве, стараясь скрыть свою взволнованность. — Не то что бы доверяю тебе, но могу попробовать. — Это уже хорошо, я не буду тебя торопить, просто действуй как тебе привычно, — парень слегка улыбнулся и продолжил делать железных человечков. Теперь неконтролируемый монолог Минги стал чем-то походить на полноценный диалог — Джейа всё еще говорил не так много и иногда невпопад, но уже смелее. На закате они всё так же собирались у костра, но теперь эти двое сидели плечом к плечу, разговаривая на свои темы, что были интереснее происходящего вокруг. С каких пор они стали близки? Ответа на этот вопрос нет до сих пор. И как скоро они стали ходить в домик Джейа перед сном, никто уже не помнил. Видимо их обоих привлекало то, что этот дом находился дальше всех, почти на отшибе. А может была еще не одна сотня других причин, но все сводилось к тому, что эта интимность их бесед делала парней еще ближе друг к другу, в чем видимо нуждались оба. С течением времени Чхве узнал, что раньше парень жил отдельно. О своих родителях он ничего не помнит, и можно сказать, пантера выходила его, тогда еще совсем маленького чужака. Он рос среди деревьев и животных, все больше уподобляясь им, пока мальчишка не начал выходить дальше джунглей. Именно тогда он и обнаружил поселение, которое его привлекло тем, что особи, живущие там, имели больше схожих черт с ним, чем пантера, что вырастила его. С каждым разом, когда он посещал деревню, интерес заставлял мальчишку подходить все ближе, а люди то и дело подкармливали его, показывая и приобщая к своим традициям. Так, Джейа постепенно перебрался к ним. Стараясь выпытать новые истории из прошлого друга, Минги по привычке зашел вечером в дом и моментально разместился на единственном имеющимся в комнате спальном месте, раскинув руки в стороны. Это был их обряд, их общая привычка, но вот только парень не лег рядом и не стал рассказывать новые подробности прошлого, а лишь присел на край, принимаясь перевязывать рану, полученную днем. Только вот ему никак не удавалось завязать туго, отчего бинт, любовно полученный от Чхве днем, постоянно норовил распуститься или же вовсе упасть на пол. — Давай я помогу тебе? - не выдержав такой долгой паузы и кряхтения со стороны второго Джонхена, спросил он. - Уверен, у меня получится лучше, — парень аккуратно взял концы бинта в свои руки и перевязал потуже, смастерив в конце красивый бантик. — Не стоило, я мог бы и сам, — с вызовом повернул голову Джонхён, но тут же смутился от близости лица другого человека и как-то стушевался. А Минги будто и не замечал этого. В его глазах он был невероятно красив, настолько что в тот миг ему казалось, что его разбитое на осколки сердце кто-то с детским азартом склеивает, словно для него это повседневная игра. От нахлынувших чувств он лишь сильнее обнял и повалил парня за собой на постель. Джейа чуть дернулся, но довольно скоро размяк в объятиях и прикрыл глаза. Слишком хорошо. Слишком уютно. Можно ли это было назвать счастьем? За окном слышался галдеж, непрерывный смех и шум ветра, в отличие от тишины в их доме, прерываемой лишь легкими вздохами. С недавних пор Минги начал называть этот дом "их", и в какой-то момент вещи Чхве всё чаще оказывались под его рукой - поделки заняли всю полку, одежда покоилась на спинке дальнего стула, даже спальник покоился свернутый где-то в углу. Незримое притяжение, которое мог не заметить лишь слепой витало в воздухе между ними, а взгляды все чаще стали сталкиваться в битве - Джейа хоть и был младшим, но привык одерживать победу, подчинять; что касается Минги, то он сносил все на своем пути тонной заботы и нежности, что плескались через край. С каждым новым вечером, касания становились все интимнее, будто бы лишь для них. Чхве полюбил зарываться пальцами в волосы второго и кончиками слегка царапать кожу головы, отчего тому оставалось лишь закрыть глаза и чуть-ли не урчать растянув губы в улыбке. Он обожал заглядывать в эти глаза цвета темного меда, погружаясь полностью в эту патоку. Ему всегда хотелось придвинуться поближе в такие моменты, когда они по детски сияли и казалось были слегка влажными от смеха. Он горел желанием чтобы сомкнуть свои ладони с его, как будто маленькие дети. Старший ценил это больше всего, ведь некогда дикий тигр оказался ручным котенком. В один из дней они по обыкновению возвращались в свою лачугу, обсуждая сущие глупости. Минги тянул Джонхена за локоть из-за чего тот иногда запинался и заразительно смеялся. Зайдя в дом, они на ходу скинули шуку, оставаясь в одном лишь белье — сегодня на удивление было слишком жарко — и разлеглись на постели. Кожа их блестела от пота в лучах заходящего солнца, что пробивалось сквозь небольшое окно. В комнате стояла ужасная духота отчего оба парня пытались по возможности скинуть друг друга с кровати, чтобы не соприкасаться разгоряченным телами после тяжелого дня. Борьба переросла в забавную игру, как внезапно нога Чхве оказалась между бедрами Джейа, а губы чуть ли не касались его подбородка. И снова глаза в глаза. Неотрывно. И одно дыхание на двоих, сводившее с ума в этой внезапной тишине. Все словно перевернулось с ног на голову и казалось что правила поменять уже нельзя. Ты начал игру, а значит должен ее закончить. Минги осторожно провел кончиками пальцев, поднимаясь от запястья к локтю, от локтя к плечу, медленно очерчивая чуть виднеющиеся мышцы. Ресницы младшего чуть затрепетали и он закрыл глаза, отдаваясь во власть ощущений. Парень почувствовал легкое прикосновение на ключицах, как провели вдоль, медленно спускаясь по груди к пупку. Какие-то неведомые узоры выводили по его телу, то и дело резко останавливаясь и вновь начиная свой путь. Места, где его касались покрывались мурашками, заставляя ёжиться и перехватить руку Минги, чьи попытки он попросту игнорировал. Всё так же не открывая глаз Джонхен на ощупь коснулся чужой щеки, изучая, запоминая нежность кожи, проводя подушечками пальцем по мягким губам, заставляя их слегка приоткрыть, должно быть, подражая за взрослыми из племени, что не стеснялись открыто показывать свою любовь. Он крепко стиснул ладонь, что все еще блуждала по телу. Его губы двигались, но Минги не слышал ни единого звука, лишь томный вздох помог ему разобрать свое имя в этом потоке немых слов. Парень резко распахнул глаза, когда заметил, что все действия прекратились. Пугаясь новых ощущений он хотел было бежать как можно дальше отсюда, но их взгляды полные тягучего желания и бескрайней нежности, столкнулись. Возможно именно это и послужило причиной того, что Джейа словно поменялся в лице. И Чхве теперь видел перед собой не трусливого мальчишку, что боялся чужих, а дикого зверя, способного подавить под собой множество врагов. И он чувствует свою слабость перед ним, смущаясь столь внезапным порывам и изменениям. Все также не отрывая руки от лица, парень приподнимается на локтях и медленно приближается к лицу Минги оставляя ничтожные сантиметры между их губами. Воздух вокруг стал тяжелее, и его сердце зашлось от головокружительной радости, и кажется был лишь один выход, который они считали единственно верным. Чхве осторожно накрыл губы младшего, как бы прося разрешения и пробуя давно желанную им сладость на вкус. Джонхен оставлял поцелуи-бабочки по всему лицу — на щеках, на лбу, целовал прикрытые веки и нос-кнопкой, и лишь губы получали звериную долю в виде жестоких укусов, сводивших с ума. С неким вздохом облегчения и со счастливой улыбкой Чхве опустил голову младшему на плечо и зарылся носом тому в шею, попутно обнимая поперек груди и закидывая ногу уже на родное бедро. Они решили не спешить, дать всему течь в их собственном ритме, не подвластному каким-либо стандартам.

Так началась история любви ребенка джунглей и его укротителя.