По краю пропасти.

      — Петтигрю? — переспросил озадаченный директор. — Питер Петтигрю?! Тот самый, который был «убит» Сириусом Блэком и награждён Орденом Мерлина посмертно?!!       МакГонагалл только прикрывала сухими старческими ладошками рот и неосознанно кивала на каждое высказывание нового директора.       Ну, а дальше завертелось. Спеленатого, как куколка шелкопряда, анимага перетащили в кабинет директора. Туда же проследовал и профессор Снейп, чьими чарами и был спеленат Петтигрю, и глава Попечительского Совета, что сегодня тоже присутствовал на пиру по случаю начала нового семестра, а также как инициатор всех изменений. МакГонагалл, куда же без неё, если инцидент был связан с одним из её подопечных, точнее, двумя: нынешним и в прошлом. Да и затрагивали её эти события непосредственно, опять же, как Декана факультета Гриффиндор, хотя бы в связи с тем, что она… Туда же были препровождены и вызванные директором на разборки авроры.       А оставшимся деканам и профессорам пришлось срочно отвечать на множество посыпавшихся со всех сторон вопросов. Впрочем, отвечали только деканы Флитвик и Спраут. Остальные профессора, особенно та их часть, что осталась прежней, сами задавали эти вопросы, а новые только удручённо качали головами. Один Локхарт продолжал белозубо сиять улыбкой, за которую удостоился какой-то там премии, чем, на взгляд Камиллы, ещё больше уподоблялся Полному Идиоту, и пытался вставить свои уже поднадоевшие: «Я знал!» и лепет каких-то невнятных объяснений. Почему же, в таком случае, не сказал и не исправил ситуацию?       Как они узнали — опять же, несколько позже — Локхарта сместить с должности не удалось совсем не потому, что не нашли более сведущего мага на должность преподавателя ЗОТИ. Просто его контракт оказался с закавыкой — Дамблдор подсуропил. Видимо, подозревал, что, в связи с происшествиями прошлого года, могут и потребовать его немедленного увольнения, как только станет понятно, что это не профессор, а чучело в перьях. Не знал только, что сам прежде Локхарта будет вынужден покинуть школу. Теперь этого «профессора» придётся терпеть до самого конца учебного года. Хорошо хоть контракт был годовым. Опять же, Дамблдор явно не намеревался оставлять его на больший срок. Уж кому-кому, а бывшему директору частая смена профессоров по данному предмету была только на руку, и он её всеми силами поддерживал, и заключал контракты с каждым последующим профессором только на год.       А судя по теме вопросов и ответов — как учеников, так и профессоров — никто в школе и не знал, собственно, истории, случившейся несколько попозже, чем Знаменитая Победа Мальчика-Который-Выжил. То есть, о Победе все знали, а вот что происходило всего несколькими часами позже — никто не задумывался и не интересовался. Это, правда, касалось только самих студентов, которые только сейчас узнавали некоторые подробности событий той самой ночи. И то, какую роль в этих событиях сыграл вот этот самый анимаг, которого разоблачили прямо на их глазах. И внятное пояснение Флитвика заткнуло рот неким рыжим. Рона в кабинет, естественно, не пригласили, а препроводили за стол, причём тут авроры и очередной нагоняй для Артура Уизли.       — Во-первых, мистер Уизли, — осадил Флитвик вопящего о несправедливости и незаконности Рональда, — то, что маг, признанный в своё время Героем и награждённый Орденом Мерлина, предпочёл считаться мёртвым, вместо того, чтобы разубедить общество в своей смерти и предъявить свои несомненные права на награду, вызывает определённого рода подозрения…       Гарри скептически хмыкнул — и Камилла его поняла без слов. То, что кто-то предпочёл «оставить всё как есть» — это не повод для подозрений. Может, Питер, если бы был именно Героем, просто не хотел этой славы и в своей смерти увидел шанс на «свободное» существование. Если бы не пара фактов: он не был Героем — раз; он, являясь свидетелем «тёмных дел» Блэка, обязан был бы давать показания с Веритасерумом — два. И вот этот-то факт сейчас и вызывает те самые подозрения и несостыковки у понимающих магов. Просто потому, что он этого не сделал. С нужными людьми всегда можно договориться. В конце концов, даже у магов существует программа «защиты свидетеля». Спрятали бы все концы в воду, признали бы мёртвым, но это было бы уже на легальном уровне — и жил бы себе Питтегрю припеваючи, а не в образе крысы.       — Во-вторых, мистер Петтигрю не был зарегистрирован как анимаг, а это карается штрафом и разбирательством. Ну, и в-третьих, этот самый анимаг, оказывается, не один год жил под своей анимагической личиной в семье одного из работников Министерства Магии. Пусть даже самый захудалый — но чиновник! Это непростительная для любого работника Министерства Магии безалаберность!..       И пусть Флитвик не сказал об этом ни слова, но по недоговорённости и так всё было понятно. Политика. Шпионаж и каверзы соседних государств, учитывая, что магическая Британия при «переселении» за Барьер «унаследовала» многовековую маггловскую вражду с той же Францией. По крайней мере, судя по ухмылкам хорошей такой части студентов старших курсов, многие это недосказанное деканом воронов поняли правильно. Ну, малышня не в счёт, кроме них с Гарри, да ещё вот такие, как Уизли… Последнее явно до них не дошло. Хотя нет… Судя по тому, как нахмурился вдруг Перси — до него дошло.       — В-третьих, этот самый анимаг по каким-то причинам уже много лет как за каким-то Мордредом обретается в стенах школы, что категорически против правил этой самой школы и уже является поводом для разбирательства с аврорами: а, собственно, зачем? Ну, а наш новый директор только что продемонстрировал всем вам, что звание «Директор» не с потолка берётся. Директор прекрасно знает: кто, как и когда пересекает школьные защитные чары! — припечатал Флитвик.       Это уже был камень в огород бывшего директора Дамблдора, при котором анимаг вполне вольготно чувствовал себя в школе на протяжении семи — а то и более — лет. И Камилла опять отметила тот факт, что старшекурсники прониклись смыслом сказанного. Вывод-то был очевиден: директор знал и не воспрепятствовал, а если бы это был не Петтигрю, а… И тут же в голову приходили: тролль, цербер, Квирелл… Одержимый Квирелл. Инфери Квирелл… Да и с этим Петтигрю теперь не так всё радужно и спокойно смотрится — раз действительно, этот маг уже давно считается мёртвым, то что ему тут, в школе, делать?! Действительно, что он тут делал? Может, злоумышлял чего?       Чем закончились дальнейшие, скрытые от глаз учеников стенами директорского кабинета, разборки все узнали уже через пару дней из новостей «Ежедневного Пророка». Сириус Блэк был досрочно освобождён в связи со своей непричастностью к преступлению, совершённому именно небезызвестным анимагом Питером Петтигрю, который банально подставил Блэка, сымитировав собственную смерть от заклятия, которое убило ещё и двенадцать магглов. Министерство было вынуждено выплатить Блэку огромную компенсацию за несправедливый приговор и проведённые почти двенадцать лет в Азкабане. А Министру только и оставалось молиться и благодарить Мерлина, что тогда Фадж ещё министром не был, и не он утверждал приговор Визенгамота — и уж тем более что этот приговор был не «Поцелуем дементора», а всего лишь заключением на двадцать лет. После суда, когда приговор уже вынесен, и на нём стоит подпись Верховного Чародея — все эти приговоры визирует действующий Министр Магии. Это в большинстве своём банальная формальность, но бывали редкие случаи, когда действующий на тот момент Министр не соглашался с постановлением суда и отправлял дело на доследование. Ну, да такая практика уже далеко в прошлом, ага. В последнее время действующие Министры Магии просто подмахивают постановления суда — что называется, не глядя.       Почему?       Да снова-здорово — откат!       Собственно, именно поэтому такое страшное наказание применялось только при стопроцентной доказанности виновника-волшебника и по единогласному вердикту. Бывали в истории Магии прецеденты по несправедливому приговору магов: когда Аврорат и следствие недостаточно хорошо срабатывали — и оболганный волшебник оказывался обедом для этих страшных существ. Магия не дремала — откатом накрывало мгновенно, накрывая своим наказанием как нерадивых работников Судейской и властной системы, так и истинных виновников по делу. Но происходило это только при исполнении именно приговора «Поцелуй дементора». Почему? Это вопрос к Отделу Тайн — как и множество других вопросов, над которыми, собственно, и бились невыразимцы с тех самых пор, как Отдел Тайн был образован.       Именно поэтому, всё в те же восьмидесятые, после того, как были схвачены и осуждены многие из «Пожирателей Смерти», не было приведено в исполнение ни одного подобного приговора. Даже Лейстранджам. Ведь даже при их разбирательстве нашлись те, кто проголосовал за их возможную невиновность, а потому они были приговорены к пожизненному заключению.       В ситуации же с Блэком — почему Фадж теперь благодарил Мерлина, даже если теперь Блэк не удовлетворится выданной ему компенсацией и всё же потребует у Магии возмездия, на что имеет полное право… Конкретно его, Фаджа, это возмездие не коснётся. А уж что там будет с остальными, принимавшими участие в деле Блэка магами, Фаджа не касалось — сами, мол, виноваты.       И всё это между строк статьи, которую написал для разнообразия кто-то с именем или псевдонимом, последнее для Камиллы было яснее ясного — Р. Гуд, а не Рита Скиттер. Кто этот Робин современный Гуд — Камилле было неизвестно, да и не могла она знать абсолютно всех, но точно была уверена — что Гарри к этой статье причастности не имеет: хотя бы потому, что подробностей освобождения своего крёстного он тоже не знает. Скорее всего, этот репортёр был или хорошо ассимилировавшийся, вопреки стараниям Дамблдора (а то, что такое возможно — они уже убедились на примере существующего тайного образования в Хоге) магглорожденый или полукровка, тоже не брезгующий образованием. Ну, Скиттер же не может являться единственной журналисткой в штате редакции «ЕП»? Кто-то же и остальные статьи пишет?       Впрочем, Рита тоже отметилась — как всегда поливая всех вокруг грязью, перевирая известные факты и выписывая всевозможные свои домыслы. Но на фоне её статьи статья этого Р. Гуда, полная тонких намёков на несостоятельность нынешнего состава правительства, была куда как опаснее. Почему-то именно её, хотя она — в отличие от статьи за авторством Скиттер — была напечатана не на первой полосе, с удовольствием читали и разбирали студенты школы.       Следующим прилетело письмо от Нарциссы Малфой, которая в письмо к своему сыну вложила и послание для Гарри.       Сириуса — сразу после освобождения, прямо на том самом островке, на котором и расположилась всемирно известная тюрьма — под белы ручки подхватили Малфои и отправили прямиком на континент в лечебницу. Не думали же вы, что, проведя столько лет в этом заведении, Сириус Блэк будет в здравом рассудке, особенно если учесть, что и там оказался далеко не в благостном состоянии? Ведь именно на постоянном его рефрене «Я виноват!» Визенгамот и вынес тогда свой обвинительный приговор. О работе следственного аппарата, допустившего судебное заседание по делу и не проведшего досконального досудебного следования, говорить пока не будем. А вот как Сири в себя придёт, очухается и посмотрит, чем его Министерство одарило в надежде откупиться — тогда и…       В общем и целом, Блэка оправдали и выпустили. Кузина Нарцисса тут же подхватилась и взялась за лечение родственника — ведь они все прекрасно знали, что Сириус — крёстный Гарри, а эти Узы тоже не хухры-мухры. Пока они ещё не встретились лично — блокировать их взаимное воздействие будет куда как проще. До этого момента с этим вполне справлялись стены Азкабана. И если в отношении Сириуса здравый смысл и холодный рассудок Гарри только приветствовался, то… Обратное воздействие полубезумного состояния Блэка, как взрослого и крёстного отца, усугубленное годами воздействия дементоров, на Гарри лучше было бы прикрыть: потому как в итоге они просто получат уже двух безумцев — ровно до тех пор, пока Гарри не станет совершеннолетним. Рисковать здоровьем ребёнка, даже ради призрачного шанса, что Гаррина чаша весов в этой связи перевесит — никто не стал. Не Дамблдор, чай, который — вот никто в этом не сомневался — тут же бы столкнул крёстного и крестника лбами и объяснил бы это всё общественности как Шанс вправить мозги первому — ведь… «Гарри такой разумный мальчик, лимонную дольку?!»       Тем более что Гарри никак не смог бы победить сей «вал» — хотя бы потому, что сам он не помнил Сириуса. Ни Сириуса, ни их связи и чувств. Сейчас Сириус и был для него крёстным только по названию, но не по содержанию — чужой человек, претендующий стать родным, тогда как сам Сириус всё это знает и помнит — как бы плох он сейчас ни был, а потому чувствует и ощущает своего крестника куда как сильнее, и влияние Уз с его стороны будет соответственно куда как сильнее, чем со стороны Гарри. Нет. Так Нарцисса рисковать не могла, тем более что Гарри дружил с Драко, и его, Гаррина, неадекватность вследствие стремительно образующейся и обновляющейся связи с Сириусом могла угрожать её ребёнку. И зачем? Не лучше ли сначала привести кузена в чувство — и только потом заново знакомить его с собственным крестником? Не рискуя при этом получить на руки уже двух неадекватов?       Люциусу под убедительными доводами жены некуда было деваться, хотя лично он — век бы этого Блэка не видал! Но — увы... Впрочем, видеть он его и не будет, так как ближайшее время, в идеале до конца учебного года, Блэку предстояло «приходить» в себя в клинике в Германии.       Дальше учёба у Камиллы и Гарри пошла своим чередом. И учёбы этой стало в разы больше. Как поделилась с ними Парватти, в очередной раз навещая сестру — гриффиндорцы воют. Как оказалось, несколько предметов, которые по-старому они бы стали изучать только на третьем курсе — Руны, Арифмантика, Нумерология — уже сейчас вошли в их «жизнь» на обязательной основе. У всех, начиная с первого курса. Но на данном этапе, так как они приступили к их изучению только сейчас, со второго семестра, количество часов по этим предметам у всех факультетов было одинаковое. А вот со следующего года всё опять изменится. И это уже к имеющемуся существенному прибавлению часов по Зельям и Чарам. У гриффиндорцев и хаффлпаффцев таковое увеличение было по Трансфигурации и Гербологии.       Но как, уже отмечала Камилла, это было только пока. Но привыкшим лениться гриффам — большей их части — это уже казалось запредельными нагрузками, и они, как выразилась Парватти — выли. Скорее всего, со следующего года им, воронам, ещё и прибавят часов на Руны, как одну из основополагающих составных Ритуальной Магии, а через годик-два — и эту самую Ритуальную Магию введут. Если не прямо в следующем году. И это уже будет не подпольное её изучение, как сейчас, а вполне официальное. Такое же изменение программы подразумевается, если она не ошибается, и у всех остальных. В сторону древнего расписания, а не дамблдоровского. Как этого будет добиваться новый директор — её уже не волновало: это проблемы директора.       Были и ещё несколько изменений в расписаниях. Так теперь практически не осталось сдвоенных с другими факультетами пар. Теперь парными оставались только «нововведённые» предметы, да всё та же История Магии — для всех одновременно. Это пока что чисто теоретические предметы, а потому большое количество учеников в классе — это не проблема. А вот все предметы, имеющие практические занятия, были разделены. Практику теперь каждый факультет проходил отдельно. А в Зельеварении — конкретно с ними — Снейп и вовсе поделил ещё и на сильных и слабых. И пусть у него остались теперь только курсы Слизерина и Рэйвенкло, но и тут он быстро поделил всех по уровню знаний и умений, и теперь на практику они приходили двумя тоже смешанными из воронов и змеек группами, но в гораздо более меньшем количестве, чем ранее. В группу сильных входили Ками, Гарри, Драко, Тео, Блэйз, Терри и ещё несколько воронов и змеек, общее их количество было около двадцати. Далее следовала группа среднего уровня, тоже около двадцати, и самые слабачки, куда вошла и Лиза Турпин. Соответственно, и подход теперь у Снейпа к ним был разный.       Новый преподаватель по Зельям, которому достались Хаффлпафф и Гриффиндор, тоже разделил всех по факультетам, но большими заморочками страдать не стал. Там и часов было меньше, и народ был приблизительно на одном уровне. Это принесла на хвосте сорока Парватти. Трансфигурация, как понятно, тоже перестала быть совместным занятием. Да и новый учитель объяснял всё гораздо понятнее, чем МакГонагалл. И уже на третьем занятии стали видны результаты: у львят пошли несомненные успехи в столь сложном предмете — прямо-таки семимильными шагами. Да и в Зельях они перестали "отличаться". Потому что сама программа, совокупно с новым учителем, была более простой.       В общем, учёба закружила-заметелила так, что отвлекаться на какие-то посторонние мысли стало совсем некогда. За что Камилла и «поплатилась». Возвращаясь из библиотеки, не обратила внимание, каким путём идёт, уткнувшись носиком в свиток. А пошла самым коротким — через злополучный туалет на третьем этаже. Путём, который старалась избегать с самого начала второго курса. Не следить за Джинни или же за тем, кто посещает этот туалет, она приняла решение изначально, разумно рассудив, что и она может оказаться не в том месте и не в то время. А после событий с Криви только убедилась в своём решении. Убить не убьет, но и оцепеневшей даже всего пару дней валяться совсем не хотелось. А слежка могла бы неизбежно к этому привести, открой Комнату, кто бы там ни был, и напорись она на взгляд Змея. И чем она в таком случае сможет помочь?       В общем — ну их на фиг. Сможет найти доказательства того, что это… А теперь она не уверена, что это Джинни — хорошо, но сама подставляться под удар не собиралась.       Но навалившаяся учёба несколько попромыла мозги. Всё же Камилла не была раньше волшебницей, а потому сама наука волшебства была для неё новой и неизведанной областью, и училась она не за страх, а за совесть. Со всем возможным прилежанием и тщанием. В каком-то смысле даже больше, чем обычные дети-волшебники. Всё же ребёнком в прямом смысле этого слова она уже не была, а остальные дети… Во всех мирах одинаковы. Это когда они повзрослеют — начинают понимать, как много времени упустили в школьные годы, а могли бы изучить и это, и вот это, и ещё вот это. А пока… пока они дети — им больше хочется поиграть в плюй-камни, полетать на мётлах, а не сидеть за познаванием наук и вдыхать библиотечную пыль. Вот и закружилась Ками в новых знаниях и уроках и машинально сократила путь, совершенно забыв…       Шуршание, поднять взгляд, всполох рыжих волос за дальним углом и… Огромные глаза, явно затянутые плёнкой дополнительного прозрачного века… Мысль: «Какой красавец!»       Темнота. Из воспоминаний Гарри Поттера, позже пересказанных Камилле.       «Их скелеты останутся в Тайной Комнате навечно!»       Василиск покарал свою жертву. Но… Как же так? Ринувшись в гостиную и оббежав всю школу, Гарри нигде не нашёл Камиллу. Этого не может быть! Только не Ками! За кем бы ни охотился василиск — это не могла быть его названная сестра! Но ни вечером, когда на стене появилась эта пугающая надпись, ни ночью Камилла так и не появилась в гостиной, где её, судорожно сжав кулаки, ждал Гарри. Также пропала и Джинни Уизли. Это было невыносимо! Новый директор, деканы и авроры сейчас заседали в кабинете директора, обсуждая сложившуюся ситуацию, грозившую всё же закрытием Хогвартса. Лорд Малфой, несомненно, тоже был сейчас там, но…       Всё это неважно! Нужно искать Камиллу. Она точно не может быть жертвой разгневанного василиска. Возможно, она ещё жива и её ещё можно спасти, только стоит найти. Почему он забрал и её? Гарри не знал…       Он снова и снова прокручивал в голове все известные ему сведения о Тайной Комнате. Легенды, их разговоры, пытаясь найти хоть крупицу знаний, которые бы указали ему — ГДЕ может находиться вход в это секретное помещение. О том, что туда может проникнуть, скорее всего, только змееуст, он уже догадался. Иначе бы комнату уже обнаружили. Он — змееуст! Значит — может! Надо только найти. Ками он не отдаст!       Гарри скукожился на широком подоконнике, обхватив острые коленки руками, и пустым взглядом выглянул в ночную темноту. И тут же выцепил взглядом пробирающегося к своей хижине Хагрида.       — Ну, конечно! Как же я сразу-то…       И сорвался с места, накидывая на себя мантию-невидимку, которую вытащил из своего рюкзачка, который всегда был при нём, а сейчас просто валялся под этим самым подоконником, на котором он устроился.       Из того, что он знает: Хагрида судили за убийство его питомцем какой-то девочки, а Драко проговорился, что тогда ходили слухи об открытии Тайной Комнаты. А Гарри знает только одного призрака, которого можно было бы привязать по времени к тем годам. Все остальные призраки Хогвартса были гораздо более древними и выглядели соответственно. Палантины, кринолины, камзолы. Самое что интересное — почему-то практически всех привидений Хога можно отнести к одному временному периоду — где-то пятнадцатый-семнадцатый века. Судя по тому, как они «одеваются». Из более ранних — только их Серая Дама, которая всегда молчит и ни с кем не разговаривает. Опять же легенды утверждают, что она — дочь самой Ровэны Рэйвенкло, но никто и никогда не получал этому прямого подтверждения от самой Серой Дамы. Она ни с кем не разговаривала. А вот одета она была в платье, как раз-таки характерное для моды начала тысячелетия.       А не разговаривала она именно по причине языкового барьера. Ведь даже сэра Николаса Де Мимси-чего-то-там, гриффиндорское привидение, было сложно понимать, как и Кровавого Барона, привидение Слизерина, а они по времени гораздо ближе, чем Серая Дама. Но этот староанглийский! А привидения, в отличие от тех же волшебных портретов, не способны к самообучению! Впрочем, не все портреты к этому способны тоже. Это смотря какой мастер их писал и сколько в них вложил… Вот взять хотя бы портрет дедушки Камиллы, но тот так и не признался, кто же выступал художником. Портреты же Малфой-менора… Были только несколько лучше тех же портретов в Хогвартсе, которые хотя бы различали время и имена своих потомков. Например, никогда не путали Драко с его отцом. Точно знали: кто наследник, а кто — очередной лорд. Впрочем, это могло быть объяснимо поддержкой Родовой магии. Но и там, с портретами, на которых были изображены более древние предки, практически невозможно было разговаривать. Особенно с самыми ранними. Особенно, если ты не знал не только старофранцузского, но и просто французского. А вот портрет Полной Дамы, который охранял вход в гостиную Гриффиндора, только и мог, что запомнить очередной пароль, по которому она и открывалась. Студентов же она не различала совершенно. Пароль мог произнести хоть слизеринец при всех слизеринских регалиях — и она бы открыла комнату (1).       В общем, портретная магия, то есть магия написания волшебного портрета, сложная штука, в которой Гарри так и не разобрался до конца, кроме самых-самых основ.       Именно поэтому в магическом законодательстве при расследованиях не принимаются к свидетельству показания привидений и портретов. Они не способны запоминать происходящее перед ними, разве что очень кратковременно (как раз, чтобы передать директору сведения о нарушении или подслушанном разговоре), но не более того. Помнят только то, что знали при жизни.       Язык за века претерпел существенные изменения, и теперь, возможно, просто никто не говорит на родном для Серой Дамы языке — вот и причина её всегдашней молчаливости. Она просто не понимает, о чём её спрашивают! А легенды о её предполагаемом родстве с Основательницей создались ещё с тех времён, когда её худо-бедно ещё понимали и могли с ней говорить. Плюс собственная замкнутость и возможное нежелание отвечать на каверзные вопросы, свойственные этому привидению — и вуаля! Особенно если вспомнить то, что по слухам именно Елена украла у своей матери диадему, которая «Ума — палата».       И только Плакса Миртл была единственным «современным» привидением Хогвартса. Так почему бы не спросить её? К тому же она единственная, кто практически никогда не покидал место своего «упокоения», как и полагается «приличному» призраку. Откуда взялись все эти привидения в Хоге — тот ещё вопрос, ведь не убивали же их здесь, а вот Миртл точно умерла именно тут. Да и надписи эти всегда появлялись на одной и той же стене: что первая, когда сообщили, что Тайная Комната снова открыта; что сегодняшняя. И кошка завхоза была обнаружена, подвешенной именно на факелодержателе у этого туалета, да и Криви тоже был обнаружен совсем недалеко, за углом.       А что если всё это взаимосвязано?       Рассуждая так, Гарри нёсся из башни на третий этаж под мантией. У него даже мысли не возникло к кому-то обратиться за помощью и подстраховкой. Да и к кому? Если все сейчас заседают в директорской башне, а туда ходу Гарри нет. А Камилле, если она жива… ОНА ЖИВА!.. Помощь требуется немедленно.       Но Миртл в туалете не было. Пока Гарри обшаривал кабинки, сбросив мантию, в поисках привидения, уже понимая, что привидение «смылось», в коридоре послышались торопливые шаги. Точнее, кто-то бежал сюда. Гарри закрылся в кабинке и встал ногами на ободок унитаза, чтобы его ног не было видно в просвет между нижним краем дверцы и полом, прекрасно понимая, что быть сейчас, ночью, застуканным тут… Да ему даже слова сказать не дадут!       Но в туалет вбежали не профессора или Филч, что и вовсе изначально было невозможно, тот так не бегает, а… Рон Уизли!       — Джинни! — совершенно не скрываясь и не думая о том, что поднимать шум, чем гарантированно привлечь к себе внимание хоть того же Филча, не совсем умное занятие, завопил рыжик. — Джинни, выходи! Я знаю, что ты здесь!       И, как ни странно, зарыдал! Захлёбываясь слезами и соплями, Рон тоже начал методично открывать и закрывать двери кабинок. Понимая, что ещё совсем немного — и Рон обнаружит его, а мантия осталась где-то там на полу у раковин, Гарри вывалился из кабинки.       — Ты что тут делаешь, Уизли?! — зашипел он.       — Джинни ищу. Она не могла пропасть! — разревелся в голос рыжий. — Он не должен был…       — Кто не должен был? — подозрительно спросил Гарри, понимая, что пропажа сестры сильно ударила по мозгам рыжего, и тот сейчас мало что соображает.       Хоть что-то хорошее в этой семейке по-видимому есть, раз этот так переживает за пропавшую сестрёнку, но… Где в таком случае его братья? Почему этот не пошёл к профессорам, если имеет какие-то сведения?! А то, что имеет, уже стало весьма понятно.       — Том.       — Какой Том?       — Риддл…       Тут рыжий немного очнулся и уставился на Гарри своими зарёванными глазами и понял, что и кому сейчас сказал, выхватил палочку. Гарри мгновенно выхватил свою, совершенно не беспокоясь, что Уизли вдруг применит к нему заклинания. О его успехах в колдовстве он был не только наслышан от Парватти, но и сам неоднократно видел результаты его потуг. Уизли и сам слаб, против него банального Протего будет достаточно, чтобы отразить его атаку, и палочка у него, хм…       — Обливиэйт! — выкрикнул Рон, но из его палочки выскочила только малюсенькая искра.       — Протего, — на всякий случай, и тут же: — Экспеллиармус! — это чтобы уж точно обезопаситься.       Палочка Уизли исправно перекочевала в руки Гарри. И не беда, что они ещё не проходили этого заклинания. Это по школьной программе они ещё не изучали — а дедушка Габриэль, озабоченный тем, что предмет «Защита» таковым уже не является, а проклясть могут и первокурсника, этим озаботился. Собственно, и «Протего», и «Экспеллиармус» Ками с Гарри выучили ещё до того, как отправились в школу. На первых порах этого должно быть достаточно, чтобы защититься.       — И даже не думай, Уизли, — угрожающе почти прошипел Гарри. — Рассказывай! Быстро!       Трус — он и в Африке трус. Уизли выложил всё. И как на день рожденья Джинни перед её первым курсом к ним пришёл Дамблдор, и как подарил девочке дневник, чтобы она записывала в него свои впечатления и переживания. Цитата: «Так свойственные маленьким девочкам», а потом, когда повзрослеет — перечитает и посмеётся над своими страхами. И как Рон украл у сестрёнки её подарок. Зависть — куда без неё у рыжего? Опять ей, всё ей, маленькой принцессе их семьи. Всегда именно ей достаётся всё новое, всегда она более обласкана родительской любовью, чем все братцы, вместе взятые. А ему? Когда что-то перепадёт и ему, Рону? Несправедливо!       Этой ситуации в семействе Уизли Гарри совсем не был удивлён. Всё же Джинни девочка, не одевать же её в обноски братьев? Хотя бы именно потому, что она — ДЕВОЧКА! Отсюда и постоянные обновки. Ну, и просто, видимо, долгожданная, единственная девочка после шести сыновей. Неудивительно, что и внимания от родителей ей доставалось куда как больше, чем тому же Рону.       Украв дневник, Рон стал в нём естественно писать, хотя это было весьма удивительно уже самим своим фактом: чтобы ленивый, по свидетельству Парватти, Рон что-то писал?! Налицо «Принуждающие чары»! Свои мечты, обиды, выливать свою ненависть и злобу. А там обнаружилось, что дневник не простой, а с «вселенцем». В лице этого «вселенца», по совместительству бывшего владельца дневника, Тома Риддла, Рон вдруг нашёл очень понимающего и близкого друга и… По сложившейся традиции не стал об этом никому и ничего рассказывать. Даже родителям.       И пошло-поехало. Кошка Филча вечно мешалась у юного исследователя под ногами, и Том сказал, что знает, как её нейтрализовать. И они призвали василиска. Цели своей они достигли — кошка, как тогда думал Рон, превратилась в камень. А Том ещё и подсказал идею, как «перевести стрелки», хотя Рона и так никто и ни в чём не обвинял. Но почему-то василиск был не рад и стал гоняться за Роном. Рон опять струсил и выкинул дневник в этом самом туалете, а тут его нашла Джинни. Рон это понял после того, как произошло происшествие с Криви. Джинни часто жаловалась старшим братьям, что этот Криви мешает ей завладеть вниманием Мальчика-Который-Выжил в полном объёме, а ещё эта Лэйк… Подозревая Рона в краже своего подарка, с ним она не откровенничала, более того — требовала вернуть «пропажу», из-за чего они перманентно ссорились на территории гостиной львят, но вот с тем же Перси…       После того, как стало понятно, что дневник снова у Джинни, Рон вознамерился вернуть «свою собственность» и стал преследовать собственную сестру. Но она нигде не показывалась с дневником, чтобы его можно было выкрасть, а в гостиную воронов ему ходу не было. Хотя бы потому, что друзей на этом факультете у него не было, а Джинни по «естественным» причинам не хотела там привечать своего братишку и не проводила его мимо портрета-охранника. Сам же Рон понять принципа вычисления нужного «пароля» так и не смог.       Гарри быстро осмысливал полученную информацию. После случая с Криви Джинни не могла снова открыть комнату и позвать василиска из-за плотной слежки брата. Ну, не сама Джинни, а каким-то неведомым образом заключённый на страницах дневника Том, но это уже не столь важно. Почему теперь уже Джинни не рассказала никому о столь необычном подарке — тоже понятно. Или чары «Принуждения» от Тома, или всё то же Уизлевское — "МОЁ, никому не отдам". Про безалаберность родителей девочки промолчим, давно уже понятно, что в семье Уизли полный «аут» в этом вопросе. Про участие в этом директора Дамблдора… Мда-а-а-а… Вот уж кто не мог не знать, что из себя представляет этот дневник — это нужно обязательно… Ладно, позже. Почему новый директор не обнаружил этот артефакт? Вопрос, ответов на который может быть немыслимое множество. По-первости, когда Джинни, точнее, Рон, с ним приехал в школу, Дамблдор сам «пропустил» его через щиты, если щитам было на что сигнализировать, не стоит упускать возможности того, что ничем «черномагическим» от него не веяло, хотя и сомнительно при таких-то… А после дневник стен школы уже не покидал — Уизли всем составом на каникулах оставались в школе — и щитов по новой не пересекал. Вот и не «попалился» перед новым директором.       Но как факт — за почти половину года дневник так и не был обнаружен. Значит, какое-то экранирование дневника от обнаружения имело место быть. А как результат — новое открытие Тайной Комнаты, но уже с печальным результатом. Видимо, василиск-таки поймал Джинни, но при чём тут Камилла?! А Рон, как только услышал новости… и вот он тут.       — Где вход? — спросил Гарри, не опуская своей палочки с рыжика, но тот внезапно замолчал, словно воды в рот набрал. — Ещё раз спрашиваю. Где. Вход?!       Молчание.       — Впрочем, можешь молчать, но ты пришёл именно сюда.       Гарри мягким, плавным, но очень быстрым движением скользнул трясущемуся, как осиновый лист, Уизли за спину. Одно нажатие, и мальчик плавно, поддерживаемый руками Гарри, оседает на плиты пола. Ага. У-шу. И знание акупунктурных точек. Уизли проваляется без сознания часа два. А пуляться заклинаниями — это только палочку свою светить. То, что когда всё закончится и их палочки обязательно проверят для подтверждения или отрицания узнанных фактов, а то, что Уизли будет врать и изворачиваться, понятно без слов… Против самого Уизли будет попытка нападения с Обливиэйтом, у Гарри только защита. Вот и незачем «марать» свою палочку атакующими.       Гарри ещё раз, теперь очень внимательно, изучил взглядом помещение туалета, в котором они находились.       «Так. Над нами находится заброшенный класс, в потолке никаких ходов быть не может. Перекрытия слишком „тонкие“. Даже если там и есть лаз, в котором может поместиться человек, но не Змей. Левитацию для поднятия себя любимого на высоту никто не отменял, но… Эта стена так же граничит с пустым помещением и по тому же принципу. Слишком „тонко“. Эта с коридором — туда же. Есть вариант сделать вход во внешней стене. Вот тут толщины достаточно, но… Окна».       Действительно, вся внешняя стена справа от ряда кабинок была «изрезана» высокими стрельчатыми окнами.       Оставались только та стена, что за кабинками, и пол. Но под полом, то есть на втором этаже опять же был заброшенный класс.       «Канализационные трубы, — продолжал рассуждать Гарри, — от этих унитазов, проложены в толще стен того класса, поэтому их не видно. Но опять же, они слишком узкие. А что находится за этой стеной?»       Гарри по новой начал открывать двери кабинок и внимательно изучать стену, к которой они примыкали. Даже применяя беспалочковую магию, накладывая на себя заклинание, которое действовало по принципу «рентгеновского зрения». Ничего. Потирая лоб, от приложенных усилий начала слегка побаливать голова, Гарри снова огляделся.       «О! А вот это мысль!»       Гарри целенаправленно приблизился к огромной колонне по центру туалета. По периметру этой колонны были расположены раковины. Сама колонна была такой толщины, что как раз внутри неё вполне можно было бы образовать тайный спуск в подземелья. Тем более что этажом ниже, насколько помнил Гарри, в классе тоже были такие колонны, одна из которых… Если сейчас поднапрячь память, являлась как раз продолжением вот этой. А ещё ниже, на первом этаже, на этом месте было какое-то складское помещение — вотчина старика Филча. Там Гарри не бывал, но почему бы этой колонне не иметь своего продолжения и там?       Применив заклинание, Гарри посмотрел на колонну. Есть! Пустотелая! Внимательнейшим образом осмотрев все раковины и узоры на самой колонне, Гарри приметил на одном из кранов гравировку маленькой змейки. Повертев барашек крана, он убедился, что вода из него не течёт. Для проверки он специально обошёл все раковины и краны — вода исправно подавалась. Гарри вернулся к заинтересовавшему его умывальнику.       «Определённо тут пароль. Но какой? А если просто попробовать приказать открыться на змеином? Змееустов в Британии практически нет, так зачем заморачиваться ещё и придумыванием кодового слова, если сам язык уже является непреодолимым препятствием? Да и наследники могут банально „забыть“, как тогда им открывать комнату?»       И Гарри решился:.       — Откройся!       Ничего не изменилось. Гарри потряс лохматой головой. Он и в прошлый раз не заметил смены языка, когда говорил со змеями, может и сейчас он не сменил язык. Так, надо настроиться. Гарри вперился в нацарапанную змейку взглядом и стал на неё «медитировать». Минута-две… Вот она вроде как «пошевелилась» и…       — Откройся! — только на этот раз из его уст действительно вырвалось всего лишь непонятное другим шипение.       Сам он этого, впрочем, не заметил, зато с каким-то внутренним благоговением наблюдал за результатом. Часть кладки колонны, к которой крепилась данная раковина, вместе с облицовкой пошла трещиной. Потом раковина как бы вдавилась внутрь и уехала вниз. На её месте в полу появилась стальная или чугунная решётка-площадка. Гарри посмотрел в непроглядную тьму образовавшегося туннеля. Вертикального туннеля.       «И как?! — почесал он в затылке пятернёй. — Не прыгать же? Да и с метлой тут не развернёшься, всё равно „Пике Вронского“ изображать придётся, а что там внизу да как…»       И по какому-то наитию:       — Лестница!       И лестница появилась. Винтовая, что не удивительно. Ступеньки выехали из щелей в на первый взгляд гладких стенах. Всё такие же, как площадка, что заменила раковину. Решётчатые и чугунные.       Гарри снова почесал лохматую макушку и оглянулся на неподвижного Рона. Странно. Он уже столько времени провёл в этом туалете, время уже за полночь, да и заклинаниями они тут с Роном разбрасывались, а никого до сих пор нет. Что за?.. Что же теперь делать?       — Данси? — неуверенно позвал Гарри личного домовика Драко.       Но его опасения оказались напрасными, домовик появился с негромким хлопком.       — Чего желает друг моего Хозяина?       — Данси, найди и приведи сюда крёстного своего Хозяина, — попросил Гарри.       Тот кивнул и исчез. Минута-другая. Гарри продолжал гипнотизировать взглядом провал в колонне. Что же так долго-то? Время-то идёт, и с каждой минутой, секундой… Гарри не выдержал и стал спускаться по лестнице в этот провал. Авось! Василиск разумен, Гарри змееуст — значит, есть возможность договориться. Как только Гарри одолел расстояние, измеримое в пару пролётов, если таковое можно сказать о винтовой лестнице, как послышался шелест камня по камню и в туннеле стало темно, хоть глаз выколи. Подняв голову, мальчик увидел, что проём закрылся, а раковина встала на место.       Гарри вздохнул, сосредоточился — и над его ладонью затрепетал шарик беспалочкового Люмоса. Он продолжил спуск. _______________________________________ (1) Вспоминаем, как она открыла по паролю комнату для Сириуса — просто потому, что у него был Пароль!