мертвые не услышат

— Ты кто?— морщится она, смотря на какого-то парня, подсевшего к ней на лавочку. Не дождавшись ответа, та заливает в себя пару доблестных глотков спиртного, но в итоге сгибается в три погибели и выблевывает алкоголь прямо на асфальт, в паре сантиметрах от его ног. — Не в то горло пошло,— она усмехается, небрежно вытирает вино с обветренных губ и бросает бутылку за спину, где она глухо ударяется о землю, желтую траву и катится куда-то влево, выливая из себя содержимое. — Ты алкоголик,— как-то непринужденно выдает он, улыбнувшись и слегка закатив глаза, после по-детски поджав губы. Она немного удивилась, ведь он констатировал всем известный факт, хотя её возраст не достигал даже восемнадцати. Глянув на свои руки, испачканные в грязи и красной жидкости, тряхнув ноющей головой, девушка плюнула на свою ладонь протянула ее незнакомцу. — Лиза,— она хмурится, пытаясь не выдать алкогольное опьянение и ужасное состояние в общем. Он ни капельки не смущается, предвзято плюет на свою ладонь и пожимает руку Лизе, искренне улыбаясь. — Миша.

тогда ей было четырнадцать

— Я бросаю эту гадость!— вскрикивает Лизка, как любил называть её Михаил, и падает на застеленную кровать Миши выливая себе на голову стакан воды. — Да, Лиза, конечно ты можешь мочить мою кровать,— вздыхая, отвечает парень и кидает в неё подушкой,— ты спишь на этой стороне кровати. — Да без б, бро,— девушка улыбается и переворачивается на живот, улыбаясь и смотря на него довольными глазами, пока капли воды стекают с макушки,— у меня отходняк. — Поэтому ты и улыбаешься? — Да. Максимов усмехается и с разгону прыгает на кровать прямо рядом с подругой, заставляя девушку немного скривится от боли во всем теле. — Спасибо, Миш. Ты классный. Если бы не ты - моя мать скорее всего выпорола б меня и выставила на улицу,— она грустно качает головой и забирается пальцами в свои мокрые волосы, чтобы убрать их с лица. — А ты алкоголик и торчок, Лиза. Не стоит благодарностей,— Миша испытывает дежавю: как и 3 года назад он опять невзначай ляпнул о вредных привычках девушки. — Ты меня любишь? Он задумывается. — Да.

Тогда ей было семнадцать

— Лиза,—тихонько шепчет ее имя Миша Максимов, переступая через сопущих людишек, распластавшихся прямо на холодном полу. Он никогда не любил шабаш Лизы, в компании которого она часто попадала в больницу. Парень слышит какие-то странные звуки из ванной, аккуратно идет в комнату уединения и застает Лизу Нередобнимающую унитаз. Перед входом в туалет - открытая настежь дверь и разлитая бутылка вина. Как и тогда, лет 7, кажется, назад. Он почему-то улыбается. Миша садится рядом, облокачиваясь на холодную стену и гладит подругу по голове, пока она, пытаясь вытереть кровь, плачет. Вздыхая, он рукой отмахивается от валюящихся по полу шприцов и разворачивает Неред к себе, прижимая её к себе. — Ми... Ш...— она артачится, морщится пытаясь говорить внятно, что не выходит вообще,— белая. Фут... Футболка белая. — Боже,— закатывает глаза Максимов, отстраняется от девушки и большим пальцем правой руки вытирает свежую кровь, смотря в расширенные зрачки Лизы,— неужели ты не поняла, что мне насрать? Её мутный взор пытается сфокусироваться на парне, она облизывает испачканные в собственной крови губы и сглатывает, тянется к нему и целует. Целует мягко, слабо, как пытаются поцеловать смерть больные раком люди. Вот только у неё не рак. У неё - хуевая жизнь. А он - не смерть. Он как раз таки болен. Ею.

Тогда ей было двадцать один

— Почему тогда ты не вызвал скорую?— их общая знакомая - Ксения Хоффман сейчас сидела на кресле с дорогой обивкой в одном только пеньюаре. Максимов развернулся, параллельно застёгивая ремень на своих джинсах и томно вздыхая. — Мы же договорились не говорить о ней,— парень что-то бубнит, смотря на ядовитую ухмылку девушки и взгляда исподлобья. Ксюша сидит, болтая ногой и смакуя дорогое вино,— ну ты и стерва. — Знаю,— она только шире заулыбалась и пожала плечами,— у вас даже секса не было, Боже, почему ты так боишься заговорить о...— Ксения делает паузу, берет на тон ниже и своим бархатным голосом выдаёт: —Лизе... Кожа Максимова покрылась мурашками. Он зло смотрит на довольную девушку и быстро натягивая на голый верх футболку рвано подбегает к Хоффман и угрожая ей пальцем, тараторит: — Лиза не давала мне только потому, что я купил ей бутылку вина и накормил свининой в каком-то там соусе, который стоит дороже, чем одна ночь с тобой. Она хмыкает, отпивает ещё один глоток бордового напитка. — Тогда зачем ты дал ей умереть? Ты же знал её с четырнадцати. Парень задумался, потёр пальцами глаза и отошел от полуголой девы. — Она мучалась, Ксюш. Ты видела это. Но только лживо гладила её по головке приговаривая "все хорошо". Я дал ей улететь. Она умерла у меня на руках. Ты думаешь, мне было легко?— он пытался справится со своими эмоциями, но только сильнее жестикулировал и повышал голос. Девушка закатила глаза, подняла с пола белую розу и кинула её к фотографии Лизы и Миши, стоявшей около зеркала на тумбочке. — Дохрена говоришь, Максимов. Мертвые не услышат.