Связанные в узы

—…И чтобы больше такого не повторялось, ты меня поняла? — покрасневшая от ярости женщина злобно уставилась на девушку, нависая над ней, словно скала, закрывая собой весь обзор, так как габариты ее были не маленькие. — Да, — спокойна ответила та, с вызовом взглянув в потемневшие глаза заведующей интерната. Кажется, еще немного и она окончательно выйдет из себя. — Я не слышу! — Тогда вам стоит обратиться к специалисту, у вас явные проблемы со слухом. — Да как ты смеешь, дрянная девчонка! Вон с глаз моих, и чтобы я тебя не видела! Вон, я сказала! — от крика этой чокнутой бабы у девушки у самой порядком заложило уши. Этой истерички действительно нужно к врачу, причем срочно. И не к лору, а сразу к психиатру. Покинув злополучный кабинет, Ская раздосадовано вздохнула. Ну кто же знал, что она попадется в очередной раз из-за собственной же невнимательности. Пройдя мимо столовой, беглянка вышла из основного здания интерната, направляясь к корпусу для девочек. В голове ничего не укладывалось, а мысли метались из одного угла в другой, словно подстреленные. План был идеален и все мельчайшие детали были учтены, но снова что-то пошло не так. Проходя мимо детской площадки, девушка поморщилась и ускорила шаг. Дети. Она никогда не любила шумиху и всеми способами старалась ее избегать, но в этом месте это было практически невозможно. Просто потому, что в интернате кроме того, что бегать на улице, заняться было нечем. Ни игровых комнат, ни каких-либо кружков. Не говоря уже про библиотеку, о которой тут даже не слышали. Словом, скучно и совсем бесполезно. Напоследок взглянув на верещащих детей, подросток скрылась за голубыми дверьми корпуса. Не спеша ступая по длинному светлому коридору, Ская остановилась возле одной из комнат. Порыскав по карманам в поисках ключа, она открыла столь ненавистную каморку. Толкнув дверь, Ская прошла в прохладную комнату и презренно оглядела представшее ей убранство. Девушка искренне надеялась, что утром видела это место в последний раз, но нет. Сняв толстовку и кинув ее на стул, Найтли в кедах запрыгнула на кровать и с головой зарылась в одеяло, надеясь хотя бы выспаться. До ужина еще далеко, а почитать не получится, ведь единственная книга находилась в рюкзаке, который самым наглым образом у нее забрали и, по всей видимости, отдадут не скоро. Но как же так получилось, что в свои пятнадцать лет девушка осталась сиротой и попала в это ужасное место, название которому детдом? По срочному вызову родители Скаи были вынуждены отправиться по работе в другой город и, как на зло, они полетели самолетом. Как раз на днях перед неожиданной поездкой они сильно поссорились с дочкой, после чего не разговаривали друг с другом на протяжении всех тех последних дней. Найтли было настолько обидно и больно от тех слов, которые они ей наговорили в порыве гнева, что она даже не вышла с ними попрощаться. Просто проигнорировала их попытки достучаться до нее. Но если бы она только знала, что тогда при ссоре видела родителей в последний раз, никогда бы так не поступила. И плевать, что она была обижена. Пережила бы, а вот они нет. Обрадовавшись, что она одна, Ская совершенно не думала ни о матери, ни об отце, ни о том, все ли у них в порядке, ведь они даже не перезвонили, хотя обещали. Ей было настолько все равно, что девушка любыми способами пыталась забыться и оторваться по полной, лишь бы не вспоминать о родителях. Да, Ская та еще эгоистка, этого в ней не исправишь. Но к вечеру все пошло не так. Первые непонятные звонки от родственников, которых она толком не знала. Первые шокирующие известия, крики и последующие нескончаемые истерики. Полиция, органы опеки, непонятные для нее манипуляции с незнакомыми ей людьми. Успокоительные, успокоительные, успокоительные. Как же она возненавидела эти таблетки. Документы, какие-то бумаги, подписи и бесконечные напоминания о том роковом перелете. Родители девушки погибли в авиакатастрофе также, как и остальные двести человек того рейса. Дети погибших, чьи родственники не удосужились переписать документы об опекунстве на себя, были вынуждены отправиться в интернаты. Многих братьев и сестер на глазах у Скаи распределяли по разным приютам, тем самым разлучая их, возможно, навсегда. Пару парням удалось сбежать, но их поймали через несколько суток. Ская тоже принимала неоднократные попытки бегства, но ее все время находили и возвращали обратно. Каждый раз что-то шло не по плану, как будто кто-то нарочно не хотел, чтобы она оказалась на столь желанной свободе. С тех пор прошло всего несколько недель, а Найтли уже успела испортить о себе впечатления и совсем об этом не жалела. Но почему-то именно это как-то туго доходило до воспитательниц и ее сверстников. А родители? Скучала ли она по ним? Вопрос очевиден, но ответ на него не давался так просто. Конечно же, она безумно по ним скучала и точно так же, как и многие дети, плакала ночами в подушку, пытаясь хоть как-то заглушить ту боль, которая овладевала ею полностью, без остатка. Она проклинала тот день, когда позволила себе самым родным для нее людям не сказать, как же сильно она их любит и пожелать им счастливой дороги. Вот только никто этого не видел. Ская умела скрывать гримасу боли под какой-нибудь колкой шуточкой или раздражающей всех ухмылкой. Девушка не выдавала тех эмоций, которые могли бы раскрыть ее настоящую сущность. Совсем еще ребенка, на плечи которого свалились совершенно не детские проблемы. Но не было всей той привязанности, которая присуще детям и их родителям. Как будто ее никогда не существовало. Словно гром среди ясного неба в дверь раздался оглушительный стук с комментарием «на ужин», выводя Скаю из мира сновидений. Подняв лохматую голову, девушка огляделась и, поняв, что она все еще в интернате, рухнула обратно на подушку и хотела было продолжить спать, но стук повторился. Недовольно цокнув, Найтли поднялась на локтях и сладко зевнула. Откинув одеяло в сторону, девушка окончательно встала и, слегка пошатываясь, подошла к зеркалу. По ту строну отражения на нее смотрело самое настоящее чучело с шальными зелеными глазами, да такое, что Ская сама невольно хихикнула. Вот и настроение поднялось. Поправив съехавшую с плеч футболку и кое-как уложив волосы руками, ведь расческа осталась в рюкзаке, девушка укуталась в толстовку и перевязала почти что развязавшиеся шнурки на излюбленных до дыр кедах. За то короткое время, что она провела в интернате, из-за нервов и постоянных срывов Ская сильно потеряла в весе. Неудивительно, что одежда висела на ней, словно на вешалке. Но самое печальное было то, что откормить девушку не так уж просто. Сколько не впихивай, все равно останется худышкой. Порой у прохожих возникало стойкое желание накормить ее, и не напрасно. Выйдя во двор, Ская невольно поежилась. Несмотря на то, что сейчас только конец сентября, на улице было достаточно холодно. Вдохнув морозного воздуха и спрятав руки в карманы джинсов, она поспешила в столовую, решив сократить дорогу обходным путем. Дорожка под ногами петляла, а в голове вырисовывались картинки будущего набега на кабинет заведующей интерната. Рюкзак нужно было вызволять, а то мало ли что с ним там сделают. В нем находились те вещи, потерять которые для девушки означало бы конец всего. Слишком сильно потонув в раздумьях, Ская не услышала, что за углом прямо на нее шла какая-то компания из парней и девчонок. Заметила она их слишком поздно… — Ой! — от неожиданности вскрикнула девушка, свалившись на землю, со всей силы врезавшись в кого-то из местных задир. Прикусив губу, чтобы не застонать от боли, Ская взглянула на появившиеся препятствие. Сверху вниз на нее с нескрываемой усмешкой смотрела группа подростков на несколько лет старше нее самой. — Ой! — кто-то из парней передразнил все еще сидевшую на земле девушку, чуть ли не выкрикивая ей это в лицо. От неприятного голоса этого чурбана Ская скривилась и отползла назад. Попытавшись подняться на ноги, она потерпела неудачу, чем еще больше рассмешила задир. Похоже, она ударилась сильнее, чем предполагала. — Так-так, кто это тут у нас? — главарь банды обошел, исподлобья наблюдавшую за ним, девушку, — Найтли, верно? О, о твоих подвигах теперь на весь интернат слагаются целые легенды, или как там говорится? Ты же в этом спец, — подхватив смех размалеванных девиц, он с наслаждением продолжил, — Что, ножки коротковаты, раз допрыгнуть не можешь? Или… — не дав ему договорить, Ская со своей ненавистью заехала ему ногой по колену. Собрав все свои силы, девушка через сильные судороги вскочила на ноги и попыталась убежать. — Держите ее! — взвыв от ярости, выкрикнул ненавистник своим дружкам. Два парня одним ударом сбили с ног пробегающую мимо них Скаю. Закричав от жуткой боли, девушка вновь рухнула на землю, только теперь ей было по-настоящему страшно. Где же все? Ну хоть кто-то пройдите мимо! Прибегите на крики! До последнего сдерживая слезы, Ская прижала колени к груди, стараясь хоть немного заглушить тупую боль уже во всем теле. Рывком подняв ее с земли, последовал удар в солнечное сплетение от одной из стоящих в стороне девиц. Воздух выбило, а от резкой боли потемнело в глазах. Плохо соображая, Ская попыталась вырваться, но из-за скрученных рук сделать этого не удалось. На грани сознания она почувствовала, как по телу пробежались приятные мурашки, словно подготавливая девушку к чему-то, а кончики пальцев стало слегка покалывать. Получив пощечину, Ская не прекратила попытки вырваться. Хлынувшая от удара кровь из разбитой губы придала странного и какого-то безумного азарта. Закрутившись еще сильнее, словно змея в тисках, девушка смогла вырвать руку из лап парня, после чего последовало то, чего не обидчики, не уж тем более она сама не ожидали. Не отдавая отчет в своих действиях, из свободной руки Скаи вырвался ярко-зеленый луч света. Попав прямиком в грудь одной из девушек, ту откинуло на несколько метров в ближе стоящее дерево. Послышался неприятный для слуха хруст, а следом и первые крики. Следующим на очереди был тот парень, который не смог удержать руку Скаи. Его последовала та же учесть. С визгами о помощи остальная часть распавшейся компании скрылась, оставляя за собой завесу пыли и дикое ощущение страха за собственные жизни. Придя в себя, Ская не сразу поняла, что произошло, но одного витавшего в воздухе металлического запаха крови хватило, чтобы внутри все похолодело. Дыхание сбилось. С ужасом осознав, что только что натворила, она поднялась с колен на дрожащих ногах и огляделась вокруг себя. Остановив взгляд на площадке рядом с деревом, Ская попятилась назад, чувствуя, как сердце уходит в пятки. На месте, где лежали парень с девушкой, образовалась алая лужа крови, а их пустые глаза смотрела в никуда, словно неживые. Они были мертвы. Она убила их. Опомнившись только после собственного крика, Ская ломанулась наутек. Позабыв о боли и бежав практически на несгибаемых ногах, девушка судорожно соображала и пыталась здраво оценить свое весьма прискорбное положение. Дети, встречающиеся на ее пути, с криками разбегались в разные стороны. Но где же все взрослые? Хоть кто-то? Словно как по зову показались несколько нянечек младших классов и вид их был не лучше, чем у самой Скаи. Представив, какие последствия ее ждут при такой встречи, девушка без раздумий спряталась за детской горкой. Взрослые пробежали мимо, совершенно не обратив внимание на петляющие следы. Дождавшись, когда они окончательно скроются, Ская вышла из своего укрытия, вновь бросившись в бега. Что же делать? Куда бежать? Где можно спрятаться и переждать? На грани отчаяния в голову девушки пришла бредовая мысль. Есть ли такое место, куда можно спрятаться, чтобы ее не нашли? Оказывается, есть. Натянув на голову капюшон, Ская прошла в основное здание интерната, где буквально полчаса назад закончился ужин, на который она так и не пришла. На этажах не было ни души. От произошедшего на улице детей перевели в их корпуса во избежание новых потерь, ведь преступника все еще не нашли. Точнее преступницу. Проходя мимо классов, Ская остановилась возле одного из кабинетов. Ее рюкзак. Озираясь по сторонам и аккуратно подергав ручку двери, девушка с облегчением обнаружила, что та открыта, хотя в прошлые разы всегда была на замке. На цыпочках пройдя в помещение, обвешанное разными фотографиями и прочими декорациями, Ская осмотрелась. Вот он. На одном из стульев стоял ее изумрудный рюкзак. Немного пошатываясь от ноющей боли в ребрах, девушка схватила сумку и прижала к себе, словно зеницу ока. Хоть что-то хорошее, пусть и мелочь. Опомнившись, Ская бегло надела рюкзак и покинула кабинет. Вот и все, другого выхода нет. Либо спрятаться где-то на территории интерната, но в зоне досягаемости, либо… Хоть бы люк был открыт. Поднявшись на третий этаж, Найтли направилась в сторону выхода на крышу. Это было то место, куда они пойдут в последнюю очередь, она в этом уверена. Приложив не мало усилий, чтобы сдвинуть тяжелую затворку, девушка подняла крышку люка. Подпрыгнув, чтобы ухватиться за выступы, Ская подтянулась и оказалась на крыше детдома. В лицо сразу же ударил холодный ветер, срывая с головы капюшон и взлохмачивая и без того спутанные волосы, а морозный воздух скручивал легкие изнутри, не позволяя полноценно вздохнуть. И только сейчас, когда она более или менее в безопасности, Ская осознала всю масштабность проблемы. Она убила людей. Причем как не поняла до сих пор. Только от одной этой мысли стало не по себе, а от действительности вообще захотелось провалиться сквозь землю. Что теперь будет? Что с ней сделают, если найдут? Осев на землю, Ская спрятала лицо в коленях, изо всех сил стараясь сдержать истошный крик. Девушку охватила паника. Нечеловеческий страх, когда хуже себя чувствовать уже невозможно. Почему именно с ней всегда происходят какие-то неприятности? Словно она любимица богов, которым доставляет удовольствие наблюдать за мучениями своей игрушки. Будто она кукла в чьих-то руках, судьбой которой можно распоряжаться как вздумается. С каждым новым вдохом дышать становилось все труднее. Но куда тяжелее девушке было от понимания того, что в этом мире у нее никого нет. Некому ее защитить и сказать, что все будет хорошо, что она справится. Черт, как же больно. Где-то неподалеку послышались раскаты грома и в следующую секунду покапали маленькие хрустальные капли дождя, разбиваясь о поверхность крыши. Будто небеса старались утешить Скаю, показывая, что еще не все потеряно, всегда есть выход. Но в том-то и проблема, что она давно все потеряла. Еще в тот день, когда поссорилась с родными. Что-то вроде точки отсчета. Взглянув на свои ладони, Ская не выдержала. Крупные слезы, которые она ото всех скрывала, разом хлынули наружу, еще более усугубляя ситуацию. Вырвавшиеся из заточения эмоции лишь подтвердили ее поражение. Что она сделала этими руками? Что это было за свечение, которым спокойно можно лишить жизни человека? Сколько вопросов и не одного ответа. Как же не хватало родителей. От одной мысли о них к горлу подкатился ком, а нервы были на грани срыва. В такие тяжелые моменты они всегда были рядом, помогали принять правильное решение, а сейчас… Сейчас она была совсем одна наедине со своими проблемами, решить которые в одиночку была не в состоянии. Или выход все-таки есть? Поднявшись с земли, Ская на ватных ногах прошла к краю крыши. Дождь лил нещадно, перемешиваясь с горькими слезами безысходности, пытаясь образумить Найтли не делать этого опрометчивого поступка. Разум был затуманен и единственное желание, которое двигало девушкой — чтобы этот кошмар как можно скорее закончился. Потеряв все, ты охладеваешь к происходящему вокруг тебя и единственный выход, который тебе остается — это шаг в никуда.