Height

«Высокие отношения». Так он называет их, когда отворачивается от камеры, друзей и запирает дверь на замок, готовя для той высоты отсчет до финального прыжка. При всей его неуклюжести, Джин отмечает, что да - тут им свезло: достаточно места, чтобы Намджун в порывах страсти не разгромил комнату и не сломал его. Пока Юнги спит в студии, пока Тэхён обнимается с Чонгуком, у них есть этот полутемный романтический мир постоянных и не слишком перемен. Есть время, чтобы шепотом обговорить волнующее и вполголоса описать тревожное. Чувство. Вероятно, сильнее, чем обычное влечение. Вероятно, правящее ими, как король, правящий розовым королевством сладостей. Джун помнит, что есть такой мультфильм, и он им с Джином дико нравится. Подойдя, Намджун притягивает Джина за талию, и тому остается обнять его за шею, опустить взгляд ниже, чуть склонить голову и податься навстречу. Их губы соприкасаются, и в начальной нежности после долгой разлуки какая-то сказочная радость обладания. Намджун гладит Джину поясницу, поднимая ладони выше, к лопаткам и, глубоко целуя, опускает их к самым ягодицам. Сжимает. Джин прикусывает ему губу и улыбается в поцелуй. — Не шали… Хотя ему больше нравится, когда Намджун именно такой. Не мудрствуя лукаво, берёт то, что ему нужно. Проявляет себя и раскрывается по-лидерски. Джин медленно расстегивает его дурацкую клетчатую рубашку, надеясь, что смотрится небрежно, как в сериалах, но это всё равно заботливо - как и всегда, каждый раз, когда он к нему притрагивается. Он помогает ему в повседневности, и иногда те подозрительно похожие на истину шуточки об их супружестве перестают таковыми быть, они вынуждены верить, что действительно практически спаяны и растят детей. Временами выкраивают ночи, ища окна в забитом графике. Джин целует его ключицы, Намджун припадает к шее. Кроме дыхания ничего не слышно, разговоры излишни. Они на редкость противоположны. Джину всегда казалось, что это ненадолго, их странный роман, больше похожий на красивый сценарный ход. Намджуну сложно считать Джина старшим. Джину еще сложнее привыкнуть, что к Намджуну охота прыгнуть на руки или пасть перед ним на колени, причитая «хённим». Уверенный, Намджун ведёт себя по-господски, пошло шутит - и Джин, увлекая его за собой в кровать, не может сдержаться. Намджун налегает на него, и ощущает этот высокий и заразительный (любимый) смех, гладит Джина по голове и легонько толкается между ног. Поймав его запястья - целует сухожилия, затем стягивает мягкий пуловер, чуть касаясь прохладной кожи. Джин томно вздыхает, ему больше не смешно, и он меняется, голос начинает дрожать. — Намджун, — прильнув горячей щекой к его щеке, он царапает ему шею. Последнее обращение из вступительной части. Намджуну не требуется обстоятельных разъяснений по поводу дальнейших действий. Он знает, что делать. То, что могло бы быть стыдно при пытливом наблюдении плюшевых игрушек с полки. То, что выбивает испарину. Намджун запускает руку под резинку его джинсов, обхватывает твердеющий член и мастурбирует ему, припав к губам и закрутив долгий поцелуй. В теории он знаток порнографического искусства, на практике немного слабее. Но он не считает себя исключительностью. Хотя для Джина - да, он особенный. Тот выгибается, зажимая его ногами и активнее наталкиваясь. Когда Намджун извлекает стоны, сильно неприличные и громкие, Джин намеренно тащит резинку его штанов, протискивает ладонь меж их животами и вызывающе ухмыляется. Сухим Намджуну не выйти, пусть даже не надеется. Намджун понимает, что попал фатально, сжимает зубами простынь, его трясёт. Бесконтрольное ощущение власти. Руки их движутся всё быстрее, и дыхание учащается в разы. Теряться негде, но они теряются, и чередуют поцелуи: отрывистый и снова дерзкий, обрывочный и нежный, бессовестно мокрый. Намджун нагоняет его во всём, становясь робким мальчишкой. В объятиях, в тесноте, практически без шанса разойтись мирно, они кончают одновременно, разминаясь в считанные секунды. Перепачканными пальцами, загнанные, пытаются избавиться от одежды ниже пояса. Поспешно выясняя, кому какое место занять. У обнажённых другой язык, даже не тела. Ты прикасаешься к тому, что на данный момент недоступно никому. Ты владелец, более того - почитатель. И если допустимо назвать этот фанатично-жестоко-собственнический взгляд Джина любовью, то да, это любовь. Сминая его губы, Джин роняет Джуна на спину и ведёт языком влажную линию от яремной ямочки до пупка, массирует его бёдра и жадно обхватывает губами головку. Захрипев, Намджун тянет руки к его голове, встрепывает волосы и закрывает глаза, попадая в тот отрезок времени, где вместо полудня нирвана, а полночь заменяет наркотический приход. Потому что минет Джин делает потрясающе, непринужденно и сладко. У Намджуна не получается с той же отдачей, потому что он сжимается, стесняется и всё еще немного боится, что Джин пробует сравнивать с точки зрения старшинства и опытности (догадываясь, впрочем, что они равны). Джин чувствует, что Намджун опять грузится. Нет, следует избавить его от лишнего, отвлечь и показать, что когда хорошо: будь в этом полностью. И Джин вбирает его член в глотку по основание, несколько замедленных раз, теребит пальцами промежность и, пропустив импульс, глотает. Оттягивая Джину волосы, Намджун громко стонет, мечется и утихает. Где он берет вдохновение для многочисленных текстовых посланий в никуда? Где, если не здесь, чёрт возьми?... Они лежат в обнимку. Намджун оценивает его тепло, приятие, полюбовные ласки, как наивысшую награду. Это как не вылезать из «Billboard» тысячелетиями или, легализовав депрессию, безвредно курить ганджу. — Время побеседовать о… высоком? — отерев рот, Джин вкруговую рисует пальцами на его груди и забавно морщит нос. Намджун, накрывая его ладонь своей, очаровательно улыбается. До ямочек, от взгляда на которые у Джина кружится голова. — Знаешь, что я понял? — он приближается. — Людям нельзя об этом говорить, о таких чувственных вещах. — Почему, мудрейший?... — Джин проводит подушечкой пальца по его челюстной косточке. — Потому что они нихрена не знают. — Выкрутился, посмотрите-ка на него! — говорит Джин с показушной придирчивостью и смеется, развевая сомнения Намджуна о возможной обиде. — Блин, ты так много паришься, Джун. Давай в следующий раз попробуем "шестьдесят девять"...? — Раз? — в ужасе округляет глаза Намджун. — Поз, — саркастически добавляет Джин, и Намджун, врубаясь, что дело нечисто, а по секрету - в шутку, заходится смехом. — Дурачка изображать тебе совсем не идет, ну. — Потому что я такой очевидно умный? — Намджун зажимает его в объятиях, гордо глядя сверху вниз. Джин смотрит с восторгом, и сердце у Намджуна колотится, как бешеное. С Джином он пойдет на любые эксперименты. — Нет. Потому что ты такой. Просто такой, Ким Намджун, — и Джин прижимается к нему, прося побыть до утра. — Не сбегай от меня к своей лирике сегодня. Пожалуйста... И Намджун стискивает его, целует в висок и обещает остаться до самого рассвета, желая посмотреть, как высоко они забрались в своей попытке скрыть нескрываемое.