Изменчивость судьбы

      Драко вернулся к себе и принял душ. Не желая оттягивать разговор, он направился к Гермионе. Девушка была серьезна и выглядела очень решительно, хоть глаза были покрасневшими. Драко охватило чувство тревоги. Дикий страх забрался в каждую клеточку его тела. — Малышка, ну чего ты? Мы что-нибудь придумаем — Малфой попытался отбросить свои чувства. — Нет, Драко. Нам нужно поговорить — остановила его Гермиона, когда он направился к ней. — О чем? — уже предчувствуя, что она скажет, Драко старался взять себя руки. — Нам, нужно расстаться — грустно сказала Гермиона, а Малфой разозлился. — Не смей, Грейнджер — Гермиона уже и забыла что он может быть таким — злым, наглым. И то что он назвал ее по фамилии это подтверждало. — Не смей так поступать с нами — Драко тяжело дышал. — Драко — тихо и очень нежно прошептала Гермиона — потом будет больнее это сделать. Лучше уж сейчас, пока это не зашло далеко. — Не зашло далеко? — закричал Драко. — Как ты смеешь так говорить? Для меня это уже давно зашло далеко. И что значит потом будет больнее? Когда потом? — Да когда тебе придет время женится — в ответ закричала Гермиона. Ей тоже было больно, она несколько часов назад осознала, что любит его, и понимание того, что они не могут быть вместе, по самым разным причинам, разрывало ее сердце. — Когда нужно будет связать себя с какой-нибудь чистокровной ведьмой. — Что ты несешь? Я три часа назад был готов женится на тебе и заявил это при свидетелях. Ты сомневаешься в моих чувствах? Драко не мог поверить, что это происходит. Еще вчера он был счастлив, а сейчас она все рушит. — Нет, Драко не сомневаюсь. Но вспомни, что тебе ответил Северус — у Гермионы текли слезы — нам не дадут быть вместе, мы слишком разные. Неважно, что мы любим друг друга, ты все равно — чистокровный, а я остаюсь — грязнокровкой. Ты не можешь женится на мне без разрешения отца, а он его никогда не даст. — Гермиона запнулась в словах — Что ты так смотришь? — немного опасливо спросила она. А Драко стоял и не мог поверить в услышанное. И только фраза, сказанная ей в запале ссоры, крутилась в голове. Любим друг друга… Любим друг друга… Любим друг друга…       Она только что сказала что любит меня. В голове прояснилось, и он смог проанализировать все сказанное. Дура! Она боится, что я ее брошу, как только подвернется чистокровная невеста. Что мне может помешать отец? Идиотка!       Малфой преодолел расстояние между ними, схватил ее за плечи и потребовал: — Повтори что ты сказала — Гермиона не понимала его реакции, только что, он злился, кричал на нее, а сейчас нежно смотрит в глаза и чуть заметно улыбается — повтори малышка, я хочу это услышать. — Нам не дадут быть вместе…- начала было Гермиона. — Не это, там было кое-что другое — Драко не отпускал. — Ты — чистокровный, я … — Ты издеваешься что ли? — не выдерживая прикрикнул на нее Малфой. — Что там было про любовь? — Гермиона поняла что проговорилась, но терять было нечего, и он должен знать, что она расстается с ним не из-за отсутствия чувств, а потому что не хочет все усложнять и страдать еще больше, Поэтому смело посмотрела ему в глаза и очень серьезно сказала: — Я люблю тебя Драко, но это… — договорить она не смогла, ее губы смяли отчаянным поцелуем. Она не могла сопротивляться, отвечая ему с той же настойчивостью, и отчаянием. — Дура набитая, идиотка, только посмей еще раз — через поцелуи шептал Драко и тут же — любимая моя, малышка, люблю — уже сцеловывая ее слезы проговаривал Драко. — Стой, Малфой, стой — попыталась отстраниться Гермиона — это все равно ничего не меняет. — Это меняет многое, мою жизнь, например, делая меня счастливее всех на свете — не отпуская ее, говорил Драко. — Да послушай ты меня… — вновь закричала Гермиона. — Это ты послушай меня, истеричка — тон стал серьезным — мне плевать на все — на отца, титул, статус. Я хочу быть с тобой. Мне не важно, что будут делать и думать другие. Мне плевать, поняла меня? Я откажусь от титула, от наследства, отрекусь от отца и фамилии… — Драко перевел дух. — Гермиона, я люблю тебя так сильно, что все другое –это неважно. — Драко…- Гермиона была смущена. Она знала о его чувствах, но то, что он ей сейчас сказал, казалось нереальным. — Ты действительно готов пойти на это? — Готов, на все готов, ради тебя. Ты только скажи, все сделаю, исполню любое желание, любой каприз — Гермиона опять заплакала. — Только не бросай меня, будь со мной, не отталкивай… Ты моя, Гермиона! Ты идеальна для меня, я люблю в тебе все — лохматые волосы, твой низкий рост, твое занудство, твою верность Поттеру, твои слезы, твой смех… — Драко пытался объяснить, показать, внушить ей, что для него это не обычная интрижка. И он хотел убедится в ее чувствах, поэтому, задав вопрос, он с волнением ожидал ответа. — Так ты моя, Гермиона? — Твоя, Драко, только твоя.       Все. Слова кончились. Остались чувства, инстинкты, желания. И разве важно кто кого поцеловал? Когда губы уже настойчиво сминают другие, а языки танцуют какой-то древний танец. Разве важно, как они оказались на постели? Когда Драко, подхватывает ее, а она, сплетаясь с ним, губами, руками, ногами обхватывает его бедра, крепче цепляясь в него, чтобы держал, чтобы не отпускал, чтобы любил. Три шага до кровати, всего три шага, бесконечных три шага, потому что желание уже охватило, потому что она чувствует, как там внизу, чуть ниже живота, завязывается что дикое, первобытное, на уровне инстинктов и это не желание, это — жажда, жажда обладать, подчинить, покориться, потому что, если этого не произойдет она сойдет с ума. И Драко идет эти три бесконечных шага, тоже сгорая от этой жажды, стараясь не терять контроль, но это невозможно, когда она трется об тебя, как кошка, и невозможно контролировать свое тело, потому что в голове только одно «хочу!». И он, стараясь бережно, хотя вряд ли это у него получается, кладет ее на кровать, и, наконец, отрываясь от ее губ, смотря в ее бешеные глаза, в которых отражается безумие, Драко понимает, сейчас он не сможет остановится, предел уже пройден. И снова губы на губах, и пуговицы ее блузки уже разлетаются по всей комнате, не выдерживая напора Драко, а ее руки тянут его футболку вверх. И губы уже на шее, на ключицах, ласкают, пробуют, обещают. Его руки просто сдирают с нее лифчик, потому что невозможно терпеть, ему необходимо дотронутся до них. Ее руки трясутся, она дрожит и ничего не понимает. Она просто цепляется пальцами в его волосы, когда его рот втягивает в себя ее сосок, а рука перекатывает между пальцами второй. И стон невозможно удержать, а потом еще и еще, потому что его руки и губы поменялись местами. Разве может быть что-нибудь лучше? Может, понимает Гермиона, когда его рука спускается ниже, и без спроса, без разрешения снимает с нее трусики. Юбка собралась на поясе, и немного давит, и это жутко неудобно, и она сама тянется к ней руками, но Драко понимает ее без слов. Секунда и она обнажена. И Драко полностью отдается своему желанию, и через мгновение он тоже обнажен. Нет времени на прелюдию. Ему нужно в нее сейчас, немедленно, просто необходимо. И он раздвигает ее ноги, устраивается между ними проводит пальцами по ее женственности, чувствуя на них ее влагу, Драко больше не может терпеть. Он замирает, когда член касается ее входа, пытается выровнять дыхание, и смотрит на нее. В ее глазах отражение его чувств. Та же страсть, та же жажда, то же нетерпение и безграничное доверие. Драко приподнимается на локтях, чтобы быть на ее уровне, еще раз смотрит внимательно в глаза, впивается в ее губы глубоким, настойчивым поцелуем и одним резким и быстрым движением входит в нее. И в шоке замирает, потому что понимает, потому что не верит… И голове — МОЯ! МОЯ! МОЯ! ТОЛЬКО МОЯ! От шока, что он первый, что она была невинна, он не сразу вспоминает о Гермионе. Но когда вспоминает, вся нежность, вся любовь, обожание накрывает его с удвоенной силой. Он смотрит на нее. Ей больно, он видит запрокинутую голову, слезинки, стекающие по щекам, расширенные глаза, но она не отпускает его, держит своими ногами, которые еще сильнее обхватывают его тело, цепляется своими руками в плечи до крови, до боли. Но разве может его боль и кровь сравнится с ее болью и кровью? Он целует ее щеки, губы, глаза и неразборчиво шепчет прости, люблю, малышка, любимая… Ему тяжело не двигаться в ней, на это уходит весь самоконтроль. Но он терпит, ей нужно перетерпеть, привыкнуть, доверится. И целуя все, до чего может только дотянутся, лаская ее совершенное тело руками, он чувствует, как она расслабляется и когда он слышит ее «ну же, давай», он посылает свой самоконтроль к черту. Толчок за толчком, наращивая темп, усиливая напряжение, шепча ласковые нежности, он снова на нее смотрит и понимает, что этот момент единства, полного доверия никогда больше не повториться. Это девушка, отдалась ему полностью, не оставляя себе ничего и это не может сравнится ни с чем, что он может ей предложить. — Ну же, Драко быстрее — просит она и он ускоряется. Он эгоист до мозга костей и в предоргазменой агонии, необдуманные бессвязные слова слетают с губ. — Люблю! Не отдам! Убью за тебя! Умру за тебя! Только моя! Моя! — Слова хоть и необдуманные, но безумно важные.       И Гермиона слышит их, слышит, хотя вряд ли понимает, потому что в этот момент, все напряжение, все ожидание, все желание накрывает ее и взрывается такой силой, что дышать тяжело, перед глазами темнота, и из пересохшего горла вырывается не крик, а какой-то жалкий хриплый стон, а в голове нет ни одной мысли. А Драко наблюдая, как Гермиона испытывает первый в своей жизни оргазм, срывается и несколькими толчками догоняет ее. Оргазм? Нельзя вписать в рамки этого слова все то, что он почувствовал — наслаждение, безграничное счастье, невесомость, опустошение — все разом, все одновременно. Если это оргазм, то что было раньше? Ведь у него немало было этих оргазмов. Так почему же раньше не чувствовал и половину тех чувств, что сейчас, буквально накрывают его? Потому что не любил! — сам себе ответил Драко.       Почувствовав, что Гермиона заворочалась, он вышел из нее, перекатился на бок, и крепко прижал ее к себе, уткнувшись в ее волосы. Мыслей не было, слов тоже. Нужна пауза, чтобы осмыслить, пережить этот момент. — Драко — послышался голос Гермионы. - Тебе не понравилось, да? — Малфой расхохотался. А Гермиона напряглась. — Какая же ты дурочка, малышка — успокоившись, сказал он ей в волосы. — Я безумно счастлив, восторжен и очень удивлен. Почему не сказала? — Не до этого было. Я так хотела тебя, что мысли предупредить даже не возникло — усмехнулась Гермиона. — Чуть до смерти меня не довела — вспоминая свое состояние сказал Драко. — Я был бы нежнее, мягче, лучше подготовил бы тебя и себя, не был бы так нетерпелив и груб… — Остановись Драко — прервала его сеанс самобичевания Гермиона. — Ты был великолепен. Я люблю тебя Драко Малфой — его сердце замерло. — И я люблю тебя — поцеловал ее нежно Драко. — Теперь я тебя точно никому не отдам. Не смей бросать меня, потому что не отпущу, привяжу, заколдую, опою, но не отдам. Драко усмехнулся, когда услышал ровное сопение. Гермиона уснула. Не желая выпускать ее из объятий, он устроился поудобнее, и сам провалился в сон, а поговорить они могут и завтра.