Неподходящие

За поиском кадров для первой фотографии, день прошел совсем незаметно. Эрин взглянула сегодня на часы только один раз, утром и сейчас, когда стрелка уже приближалась к четырем дня, она искренне удивлялась такому быстрому течению времени. Дало оно ей пинок под зад возвращаться в нелюбимый дом. Эрин очень любила школу. Каждый запрятанный угол, пыльный коридор, шумную столовую. По всем кабинетам нравилось бродить, как приведение и пугать любого, кто на нее наткнется. Она была типичной хулиганкой и, естественно, вызывала такую реакцию, какими бы наигранными улыбками от нее не отбивались. Раньше это происходило чаще. Но с отбытием Генри в дурдом все сильно изменилось. Осознание того, что прежнюю популярность было не вернуть, пришло к Эрин яркой вспышкой в тот день, когда ее впервые не пропустили за гамбургером без очереди. Черт с ними, с гамбургерами. Было действительно страшно, что ее саму со всей оставшейся бандой сместят в самые низы школьных авторитетов. К неудачникам или, не дай бог, еще ниже. Будь жив один первоклассник, застрявший в воспоминаниях Дример, он бы пнул ее в отместку в живот с большей силой, чем она его? Благо, малец уже в могиле. Как там его звали? Д-д-жорди? Так говорил заика Билл? Эрин знала, что это был его брат. И просто поражалась тому факту, что ей не прилетело местью от старшего Денбро по роже. С Денбро Эрин столкнулась впервые за этот день. Как и с остальными неудачниками. Они оккупировали левую половину коридора, заняв все два подоконника. Уроды. Билл с новеньким Беном заняли каждый из них. Можно было понять, потому что Денбро – охуевший в край, а новенькому просто нужно больше место под жирную тушу. Рядом с этой тушей был астматик Эдди Каспрак, а поодаль от него тот самый Ричи Тозиер, сбежавший клоун с цирка «Шапито» Мысль о клоуне пулей вылетела из головы. Эрин запоздала подумала о том, какое сравнение вообще приводит. Она ненавидела клоунов. Даже больше шуток болвана Тозиера, который и в данный момент шутил – как же смешно было сравнивать мамашу Эдди с бегемотом, особенно выкрикивая об этом на весь коридор. Денбро заметил Эрин еще тогда, когда она только завернула в этот коридор. И девушка это знала. Она не могла похвастаться хорошим зрением, но нутром чуяла, как брови его нахмурились, а глаза неодобрительно сверкнули. Мол, уйди, сука! Не смей тут проходить! И потому Дример гордо выпрямила спину и зашагала с уверенностью, достойной самой королевы Англии. Красный со злости Каспбрак умолк, пародируя такой же злой взгляд Билла. Получилось скверно. Новенький Бен не отреагировал никак – он вообще Эрин не заметил. Как и Тозиер, позволивший Эрин спокойно схватится за один из ремешков его рюкзака, потянуть за него вниз и опрокинуть парня с визгом на пол. Эрин, взирая на Ричи свысока, протянула с наслаждением: - Не-у-дач-ник. Ричи вскинул руками вверх и попытался подняться. Рюкзак, видно, был слишком тяжелым и у парня этого не получалось. Спокойный тон Эрин, вкупе с невозмутимой мордой, пробуждал в Тозиере чувства, отважно толкающие на хладнокровное убийство. - Проваливай! – рявкнул щенок Каспбрак. Он ткнул кулаком в Эрин. Она пошатнулась, но устояла на месте. - Чего толкаешься? – и умиленно спросила, словно ее боднул малыш, который не осознавал собственных поступков. Пусть Эдди за прошедшее лето хорошо подрос, и даже сравнялся с ней в росте, уважения к нему не прибавилось. - Я сказал тебе проваливать! – добавил Эдди. Он уже подавал руку Ричи, но тот не спешил за нее хвататься. Не принимал участие в этой нелепой потасовке и Билл, и Бен. И если Бен просто даже не понимал чем подкрепляется эта взаимная вражда, от того и не лез особо, то Билл просто ждал развития дальнейших событий. Временами ему было даже интересно, как далеко может зайти Дример. Это было интересно и Ричи. Поднявшись сам, без Эдди, он пристально глядел на девчонку, но не мог сдержать ненависть в глазах – и от того никогда не дожидался, до чего еще дойдет Дример, потому что она заставляла его гореть этой желчью. - О чем думаете? Вспоминаете нашу любовь? – спросила Эрин, не выдержав затяжного молчания. - Да. Найдешь для каждому свободное окошко в своем расписании? Или тебя каждый свободный час долбят? – ответно зарядил Тозиер. Он шагнул вперед, сжав кулаки. Эрин очень это веселило. - О, Тозиер, ты хочешь забронировать какое-то время? Как насчет четверга, примерно в «придумай что-то оригинальней, обсосок»? - Давай лучше после того, как тебя разом отдерут твои обсоски? Или ты у нас недотраханная, от того такая злая сука? Хотя голос Ричи звучал нахально, в нем была слышна неуверенность. Эти двое постоянно обменивались колкостями, и иногда парень боялся, что проиграет. Но сегодня Эрин молчала, стоя в смиренной позе и с лишь с легкой ухмылкой на лице. «Потерялась», - счастливо подумал Ричи. Он пересекся взглядом с Биллом, в одну секунду. Им обоим пришла эта мысль в голову. Они также ухмыльнулись. И Эрин ожила. - Ричи, у тебя какая-то травма насчет секса? Может, ты обсудишь ее с Эдди? В этой теме даже его мамаша не поможет, только маленький сладкий Каспбрак. Помнишь, как он… - Сука! Чудом Билл успел поймать Ричи. Тот уже бросался на Дример с кулаками. Денбро было неинтересно, о чем вообще толковала эта сука – она постоянно несла несусветную чушь, а вот его взбешенный друг, готовый разорвать эту девку, был реальным. Того же мнения придерживался Бен, цепляя взбешенного Тозиера с другой стороны. Он изворачивался в их руках, как потерянный и потерявший смысл жизни маленькой щенок. Только Эдди не понимал, в чем суть. Он переваривал каждое слово, сказанное Дример. Обычно она не ляпала подобные темы – такие дерзкие, неловкие, постыдные, и вообще не имеющие никакого отношения с действительностью. Дример ляпнула мерзкую гадость, так еще и подмигнула Эдди и пошло облизнула губы, когда он на нее взглянул. Тут же вздрогнул. Билл с Беном держали Ричи из последних сил – настолько его разрывал адреналин. Стремясь утихомирить эту ситуацию, Билл обратился к Эрин, сказав: - Отвали, х-христа ради. Найд-д-ди себе хобби-и. - К-к-какое хобб-би, Билл-л? Денбро прикусил губу, не удивляясь, что должной реакции от этой девчонки не последовало. Оживший от изумления Каспбрак уже подскочил к Ричи и начал просить его успокоится. Взгляд Тозиера мог жечь города. На помощь вовремя пришел Бен. Он встал стеной между хулиганкой и неудачниками. В глазах его, проглядывающих узкие щелями за большими щеками, на дне черного омута плескалась полная непоколебимость. Даже если он был раздражен сложившейся обстановкой, то точно бы не выдал это ничем. - Мои друзья попросили тебя уйти. Тебе прочистить уши, если ты плохо слышишь? – Бен обратился к Эрин в полном спокойствии. Она опешила и почувствовала дрожь в теле, и помутнение в животе. Воспоминание в голове о том, как Генри чмырил этого толстяка прошлым летом и тот плакал, как свинья, улетучилось моментом, будто его никогда в голове и не было. Настолько сильно изменился Хэнсом за прошедший год. Он напугал ее. Она ничего не могла уже ответить, и как-то съязвить тем более. Лишь сжала кулаки и ушла спешным шагом, лишь надеясь, что это не выглядело слишком позорно. - Молодец, Бен! – крикнул Ричи, обращаясь только к Эрин, - Туда эту ШАЛАВУ! Резко Эрин остановилась. Зацепил очкарик конкретно. Вернул в себя лишь очередной хладнокровный взгляд Билла Денбро. Ей пришлось таки уйти. Ушла Эрин в школьный двор. Он был пуст, как дом Дримеров в каждый вечер пятницы. Сегодня случится то же самое – может, после шести или семи часов, в зависимости от того, на какое время были запланированы планы родителей по поводу встречи с друзьями семьи в китайском ресторане. Это был новый ресторан в Дерри. Обязательно нужно было его посетить, потому что иначе никак – ведь Дримеры были образцовой и порядочной семьей в Дерри. Как и Урисы. Благо, в школе неудачник не был также популярен, в отличии от хулиганки. Время беспощадно подходило к шести. Эрин ругнулась в голос, когда часы подвернулись под руку. На секунду ей показалось, что еще чуть-чуть, и они начнут биться, как настенные. А потом орать голосом ее матери, что-то вроде: «Эрин! Домой, Эрин!» Эрин лишь крепче сжала камеру в руках. Даже толпа неудачников не смогла бы ее вырвать. Мысленно это волшебная камера уже приросла к этим худым руках и стала продолжение. Как же некомфортно было ее выпускать. В этот раз она подошла к одному из кустов. Без цветов или ягод — такому простому, насколько просто было ее желание сделать уже хоть какой-нибудь первый снимок. Папа сказал, что он должен быть важным, чтобы она посмотрела на него спустя много лет и сказала, например: «Ммм, это неплохо, детка! Определенно да!» Эрин собиралась сфотографировать этот куст. Но он целиком не влезал в кадр, и блядский свет падал как-то не так; получалось слишком темно. Дример многие называли драной кошкой. И это оправданно; сероглазая, русоволосая — в тени почти шатенка, вечно растрепанная и в лохмотьях. Бешеная. Дикая. И она зарычала, оправдывая такое прозвище, правда, до сих пор считая его самым нелюбимым из всех. Указательный палец уже почти нажал на кнопочку. Эрин стояла, сгорбившись и чувствовала, что спина уже начинает болеть. Она никогда не была в ладах со спортом и утомлялась даже от таких мелочей слишком быстро. В прошлом семестре у нее был кол по физ-ре. — Блять! — вскрикнула Дример и выпрямилась. Она спрятала полароид за спину, но продолжила смотреть на этот куст — как не смешно, но он был самым достойным претендентом на первый снимок из всего, что здесь было. Ибо нихуя тут не было. Пустынный, мертвый школьный двор. Хоть шестую часть «Кошмара на улице Вязов» снимай. Эрин оглянулась по сторонам. На миг ей показалось, что вдалеке она видит силуэты тех самых девочек и слышит обрывки их считалочки. — Нет, — устало вздохнула девушка. — не такой должен быть мой первый снимок. Она снова взглянула в экран полароида. Он работал. Это все еще казалось невероятным. Эрин словно смотрела на мир чужими глазами. Сероглазая подняла камеру вверх и повела ей вправо. Влево. Картинка менялась с той же скоростью, с какой она двигала рукой, не отставая не на секунду. От этого улыбка на лице Эрин появилась сама, и сейчас она решила быстро обернуться вокруг себя. Но на первом повороте улыбка исчезла, а чересчур писклявый (для ее-то возраста!) голос сорвался на крик. Беверли Марш от неожиданности закричала тоже и отскочила в сторону. Рыжая подняла ладони на уровне груди в предостережении и сказала: — Прости, я не хотела тебя напугать, — слегка дрогнувшим голосом. — Что ты здесь делаешь?! — гневно выпалила Дример. Она готова была разорвать сейчас Беверли на части. В такие моменты, когда Эрин кто-то пугал, она чувствовала себя неудачницей. Ничтожеством. — Еще раз, прос… — Да пошла ты! — перебила русоволосая и топнула ногой. Это выглядело очень нелепым, будто Эрин была совсем ребенком и так проявляла злость. Обычно так делали маленькие дети, когда их лишали игрушек или не приносили конфет. Возможно, что Беверли тоже пришло на ум такое сравнение. На лице, также усыпанном веснушками всех форм и размеров, появилась легкая улыбка, похожая даже на усмешку. Дример завелась так сильно, как импала пятидесятого года выпуска, после десятилетней стоянки. Она раскрыла рот, из которого редко вырывалось чего хорошего, но восторженный вопрос Марш: — Это у тебя полароид? как-то сам умудрился закрыть его. Эрин удивленно вскинула бровью, рассматривая заведенную Беверли. Когда рыжая глядела на ее камеру, она вся светилась и могла бы освещать какую-нибудь из улиц города не хуже главных фонарей. — Допустим, — пришедший на ум ответ Бена ей сегодня в коридоре очень кстати подходил и под этот диалог. — Я следила за тобой сзади, минут пять, наверно, — сообщила Марш. Дример поразилась такой открытости. Интересно, будь она грабителем, то копам также бы легко сообщала о своих похождениях? На мгновение Дример приятно удивилась такому интересу. Марш не походила на людей, которые следовали моде и слухам и только потому восхищались таким новым чудом техники. Да и глупой она не была — она же не Реджи, который утром чуть не утопил полароид в раковине, желая узнать, что же ему будет. Эрин дала ему тогда хорошего леща. Эрин сука. Сейчас, вернувшись в прежнее русло, она нахально спросила: — И хули тебе надо? — Никогда еще не видела, как кто-то фотографирует, — Марш ненадолго замолчала, а после продожила. — Только в фильме. Это так здорово, видеть процесс съемки хотя бы просто со спины. Ты забавно смотришься в роли фотографа, Дример. Последнюю фразу Беверли произнесла явно с насмешкой. Она выбила Эрин из колеи; из головы исчезли все остроумные ответы и подъебы. Могло ли это быть связано с тем, что Марш первый человек, который восхищается фотографией также, как она? Эрин молчала, с искренним интересом сейчас рассматривая траву под ногами. Она вновь включила камеру и опустила ее вниз. В кадр влезали ее кеды — черные, уже изношенные и потертые, поскольку излюбленные — и ее примерно на похуй волновало, насколько они сочетаются с теплым цветочным платьем, подаренным мамой на Рождество. Беверли почему-то не уходила. Девушка засунула руку в оттопыренный карман своих джинсов и достала оттуда пачку сигарет. Кажется, это были мальборо. Хм, может Марш все-таки следует моде, и она такая как все? Из пачки рыжая достала коробок спичек и сигарету. За доли секунды она подожгла ее и затянулась. Лицо ее светилось довольством, когда Марш выдохнула первый дым. Эрин также продолжала изучать свой полароид. Кажется, что это уже перерастает в помешательство. Беверли усмехнулась и протянула пачку ей. — Будешь? — Чего? — спросила русоволосая, поднимая глаза. Она посмотрела на пачку. Затем на Беверли. Снова на сигареты. И опять на рыжую. И то ли правда, то ли злость сыграли в ней, но ответ Дример не подвергался вопросам. — Я не буду. — Как хочешь, — пожала плечами Беверли, засунув пачку назад. — Может ты пойдешь уже куда-нибудь? — любезно спросила Эрин, совсем не понимая, почему рыжая не уходит. Еще и нагло курит, пуская дым чуть ли ей не в лицо. — Куда? — Нахуй, как вариант! — Раньше я удивлялась, что тебя так ребята не любят, — со спокойствием произнесла Беверли, а после ехидно прищурила глаза. — хотя, скорей, ненавидят, — и затянулась еще. — А ты их любишь, да? Всех? По расписанию? — в ответку зарядила Дример. Марш хихикнула, хотя было ясно, что такой подъеб ей не понравился. Эрин все нравилось. — Я не испытывала никогда к тебе особой ненависти, хоть и знала, что ты не душка. Распускающая обо мне сплетни, — Беверли прищурила глаза. — не удивлюсь, если они все с твоего дрянного языка исходили. — Нет, к сожалению. Прости за это. Я бы придумала чего получше. — Я всегда считала, что вы, хулиганы, простые уроды. Но… — прервалась Беверли. Она докурила сигарету, бросила ее на траву, затушила ногой и потянулась опять к пачке. Доставая еще одну, Марш закончила. — Я сомневаюсь, что простым уродам свойственно испытывать что-то прекрасное. — Прекрасное? — дрогнувшим голосом переспросила Эрин. Она попыталась вернуть в него прежнюю холодность. — Ты про секс, что ли? — Фотографирование — это прекрасно, — философски отметила Беверли. — с множеством фотографий можно собирать целые события по кусочкам. Или всю историю. Весь мир! И хранить у себя. Я думаю, что ты согласна со мной. Это… — Прекрасно, — они закончили одновременно. Беверли изумленно выпучила глаза. От удивления еще чуть сигарету не выронила. Дример, кажется, не замечала, насколько странно сейчас ее поведение. Еще бы утром она зарядила себе по роже кулаком с размаху. Ебанутая сука, совсем поехавшая уже? Неудачница?! — Ой! — воскликнула Марш. — Стэнли! Эрин очнулась. Мысли о прекрасном сгинули под взглядом Уриса, пущенным прямо как пуля в нее. У Стэнли пронзительные темно-зеленые глаза и очаровательные кудряшки, и каждый раз при встречи с ним Эрин вспоминала, как Генри ставил ему под глазами синяки, а кудри часто срезал, как вшивые волосы бомжей. А брючки то какие! Идеально глаженные, со стрелками и такие с виду симпатичные, что даже ценник их назад не надо вешать, чтобы понять, какой это ублюдок. Этот неудачник в компании ломал всю систему. Он кардинально от них отличался, как Эрин отличалась от своих хулиганов. Богат, умен, воспитан — тварина, мразь и сволочь! Эрин точно это знает. Эрин, блять, знает Уриса лучше всех. — Идем домой? — обратился Стэн к Беверли. Но смотрел на русоволосую. Может, тоже вспоминал интересные события, произошедшие с ними за все время. Такая насыщенная у них история — кажись, даже хлеще, чем с Ричи. Хоть фотографируй ее всю по кусочкам и складывай все фотографии потом в единый паззл, под названием, звучащим как пиздец. — О, значит с ним ты точно мутишь, да? Может, я права и насчет остальных? А Билл не против? Или у тебя все же есть расписание? А, шалава?! Дерьмо изо рта Дример лилось, как из дырявого бочка. И удивительно, что Стэнли оставался таким же непроницаемым. Будто ему сейчас учительница лекцию объясняла. Или друг рассказывал историю. Лицо его не выражало ни одной негативной эмоции. Беверли внутренне горела злостью, когда говорила: — Подумай, что я тебе сказала, Дример, — рыжая докурила вторую сигарету и также бросила на траву, уже не туша ее. Она взяла Стэнли под руку. Урис за этот почти год хорошо подрос, и Марш доставала ему лишь до плеча. — Подумай о том, какая у тебя хуевая жизнь, Марш, — огрызнулась Эрин. — Вместе с такими неудачниками! — Дура, — ответил Стэнли. Так безобидно и, даже, немного робко, словно испытывал смущение за свои слова. Эрин резко навела на него камеру и быстро щелкнула. Она даже не смотрела в экран, когда делала свой первый, мать его, снимок. Полароид загудел, и через секунду снизу начала опускаться бумага. Беверли завороженно смотрела на это, Урис лишь с легким интересом, а Эрин бешено ругалась вслух. — Блять! Ублюдок ебаный! Вот зачем я это сделала?! Ты испортил мне первый снимок, а он должен был быть особенным! Чтобы тебя и вообще вас всех собаки загрызли, в канаву чтоб провалились, ненавижу! Эрин выдернула фотографию, каким-то чудом умудрившись ее не порвать. Папа говорил, что сейчас нужно ее потрясти и тогда снимок проявится. Она начала трясти так, что кисть готова была отлететь в сторону, не будь она закреплена так крепко. — Полегче, Эрин. Так еще воздух подожжешь. — Ты даже шутить не умеешь, Урис! Убогий говна кусок! В этот момент на блеклой белой бумаге начали появляться очертания человека. С каждой секундой они становились все четче и, в конце концов, теперь на нее с первой в жизни фотографии смотрела непроницаемая рожа Стэнли Уриса. Беверли подорвалась вперед, желая взглянуть на фото, но вдруг Эрин скомкала его и сунула в карман. Тощий средний палец служил неудачникам в качестве прощания, и Дример быстрым шагом ушла прочь. Уже начинало темнеть. Волей не волей, но Эрин взглянула на часы и поняла, что уже больше шести. Пиздец ей. И день совсем испорчен. Эрин обернулась тогда, когда уже подошла к школьным воротам. Беверли и Стэнли все еще стояли там и о чем-то переговаривались. И куда смотрит Билл? Ему явно похуй на свою блудливую подружку. Вот Генри ей даже в сторону других парней запрещал смотреть, а тут… Помнится, он даже вскипел, когда давным давно ее поставили с Урисом в одну пару на лабораторной по биологии. Тогда ей было даже как-то жалко видеть, как практически все кудряшки с волос еврея падают в грязное помойное ведро. — Эй, Урис! — заорала Эрин так громко, что тут же закашляла. Он обернулся к ней. Со всей той же непроницаемой рожей и будто только ждал этого. Эрин достала скомканное фото, развернула его и, подняв то вверх, потрясла, как победным флагом, — Я повешу это над своим сортиром! Проклятый жид!