Неподходящие

— Эта школа достигла дна. Нет, она его пробила и опустилась еще ниже, — невзначай подметил Ричи, не переставая в упор глазеть на Каспбрака. У него, разбросанные буквально по всему лицу, были синяки, которые сейчас пыталась замазать Беверли каким-то чудо-средством. — Это тональником называется? — спросил Тозиер у Билла. Он уже прошел через такую манипуляцию. Потому Денбро повернулся к Ричи с недовольным лицом, на лбу и подбородке которого выделялись желтые пятна. На этих местах были синяки Билла, полученные сегодня утром в два счета. Беверли перекрыла их своим чудо-кремом, который вонял хуже престарелой бабки, но не учла, что кожа Билли слишком светлая и ее, так называемый, тональник слишком виден. Билл сразу хотел все это смыть, как увидел — Тозиер был счастлив, что он тоже это увидел — но Бев запретила ему, говоря, что синяки еще хуже. И это была плюс еще одна причина к тому, почему Ричи никогда не заведет себе подружку. Свои синяки он вообще считал мужественными. — Тональником, ага, — раздраженно ответил Эдди. Кажется, что ему уже начинал надоедать взгляд балабола. Насмешливый, откровенный; от того и очень неловкий. — Думаю, что на моей темной коже он будет не очень заметен. — Не будет, — согласилась Беверли, выдавливая себе на пальцы еще этой дряни. — Хотелось бы, — произнес Эдди, не веря толком собственным словам. — иначе опять придется отбиваться от мамы. — Когда ты уже купишь себе вместо всякой аптечной хрени биту, Эддс? — спросил Ричи. Эдди, как всегда, не внял его словам, но лицо его вдруг стало задумчивым. Да. Соня Каспбрак не подарок. Прошлым летом Эдди думал, что поставил ее на место. Но это оказалось лишь иллюзией, и Каспбрак до сих пор бесился с того, какое утроенное количество таблеток ему пришлось глотать после ссоры. Ричи знает об этом и временами радуется тому, что его родной матери на него плевать. — Что там по дну, Ричи? — неожиданно спросил Стэн, молчавший еще с самого начала обеда. Тозиер недоуменно взглянул на еврея. — Ты говорил, что школа наша на дне. Почему? — Почему? — повторил Ричи, пораженный вообще такому вопросу. — Нас утром основательно отпиздели, потом повели к директору, а сейчас, днем, мы сидим здесь и жрем. И почему? Потому что всем похуй на то, что творится в этой дурной школе! — Не кричи, Ричи, — попросила Беверли, поймав на них несколько любопытных взглядов. Билл попытался успокаивающе взять Тозиера за руку, но того уже было не остановить. Он откинулся на спинку стула, раскинул руки и начал говорить за жизнь. — Сколько раз эти ублюдки издевались над другими школьниками? Скольких они покалечили, а скольких морально уничтожили?! Самое интересно, что учителям плевать. Директору, самому главному тут, тоже плевать! Ричи повернулся к Денбро и ткнул ему пальцем чуть ли не в глаз. — У большого Билла половина рожи в синяках! Кровь из носа шла и что на это сказал мистер Денвор, помните? «Промокни салфеточкой», блять! А вот Бен, — Тозиер переключил внимание на Хэнскома. — даже при всех своих запасах жира восстанавливаться будет еще долго. Ему губу разбили и чуть руку не сломали. А как этот белобрысый пидор обозвал его? Домашним сыром! Неприятно же такое слышать, правда? Хорошо, что я не такой ранимый. Но хоть синяков… — Ричи потянулся к Бену через весь стол и своими огромными глазами просканировал крайне недовольное лицо Хэнсома на наличие повреждений. — Да, синяков у тебя нет. Повезло. Не то, что этой принцессе! — Блять, заткнись уже, — гаркнул Каспбрак. Ричи схватил его руку с таким видом, будто это самая хрупкая вещь в мире. — Успокойся наконец! — Как тут успокоиться? У тебя рожа больше всех в синяках. Даже десять таких вонючих тональников не перекроют весь этот пиздец. Все равно на нас, но мистер Денвор даже тебя домой не отправил. А ты выглядишь паршивей всех, сеньорита! — со вселенской скорбью в голосе сказал Ричи. В конце он кинул мимолетный взгляд на Беверли. У нее не было синяков на лице — только один на шее, но он был большим и очень заметным. Ричи хотел переключиться теперь на нее, но вид рыжей его затормозил. Если остальные не прониклись душевной речью Тозиера, не обратив на него внимание или покрыв трехэтажным матом (Эдди — маменькин сыночек!), то Беверли смотрела на него недоуменно и изучающе. Не то, чтобы она прониклась последними словами Ричи… Просто, кажется, они ее впечатлили. Ричи напугало это до чертиков, и он поспешил сменить тему. Очень вовремя под руку попался Стэнли. Ричи прямо вцепился в него взглядом, как пиявка, чему Урис вряд ли был рад. Временами Тозиера вообще невозможно было терпеть. — Хорошо, что ты у нас хоть цел, Стэнли, — нерадостно сказал Ричи. Он потер пальцем свой синяк на скуле, одновременно с этим чувствуя, как горло снова неприятно начало давить. У Реджинальда слишком крепкая хватка. — Ты на что-то намекаешь? — спросил Стэн. Ему не понравилась интонация, с которой говорил Ричи. Они глядели друг на друга с разных концов стола. — Нет, конечно, — честно ответил Ричи, намеревающийся на самом деле упрекнуть Уриса в другом. — Просто я думаю, что, не ведись ты с одной паршивой подстилкой — целы здесь сейчас были бы все. Повисла неприятная тишина, которая не рушилась даже шумом других школьников в столовой. В ней не было слышно не только их, но и Эдди, шмыгающего носом. Не было слышно Билла, ненароком выронившего вилку из рук и Беверли, со скрипом закрутившей крышку своего крема. Атмосфера за этим столом накалилась до предела за считанные секунды. Лишь раздраженный (точно или не очень?) вдох Стэнли ее немного охладил. — Не припомню ни одной паршивой подстилки на своей памяти, Ричи, — с невероятным, присущим только ему, спокойствием ответил Урис. Он вскинул ладонью, останавливая дальнейшие расспросы. — а знать тем более не хочу. — О, как ты умно говоришь, Урис. Пиздишь только больше, чем дышишь, — ответил Ричи и откусил от своего сэндвича большой-большой кусок, будто в попытке остановить остальное, рвущееся наружу, дерьмо. — Мы з-знаем, чт-о-о вы общаетесь, С-с-стэн, — подал голос Билл. Его рыжая подружка удивилась невозмутимости в голосе Денбро. Кажется, что факт общения Уриса с нелюбимой всеми хулиганкой Билла не очень смущал. — О. Значит вы еще знаете, что наши родители дружат и поэтому мне в любом случае приходится с ней иногда общаться, — с иронией ответил Стэн. — Простите меня за это. Я пытался ее игнорировать, но той пятницей она приставила мне вилку к горлу. Долго не продержался. — Ха! — воскликнул Ричи, довольный услышанным. — И после этого ты все равно гуляешь с ней рядом по двору, а потом еще пытаешься мирно что-то обсудить, будто вы те еще друзья! — И что в этом такого? — спросила Бев. Тозиер явно не намеревался ответить что-то нормальное, и потому Марш ударила кулаком по столу. — Я серьезно, Ричи. Все из нас имели хоть какое-то дело с хулиганами. Нам приходится иногда с ними общаться по мелочам, потому что они наши одноклассники, сколько бы раз на второй год не оставались. — И к чему ты клонишь? — буквально рявкнул Тозиер, взбешенный такими заявлениями. Билл осуждающе взглянул на него — ему явно не понравился тот тон, с которым он говорил с Беверли, но ей самой было на это все равно. Она как судья пыталась добиться справедливости в этой компании и вообще понять причины некоторых их поступков. — К тому, что я не понимаю вас. На Рыгало, который вам ногу отрежет, вы точно не так сильно разозлитесь, как на простое упоминание об Эрин. Она для вас что, хуже Пеннивайза? Лично я не считаю ее такой плохой. — Не считаешь? Скажи мне, что это было до того, как она послала своих дружков нас бить, а сейчас ты прозрела и видишь, какая она мразь, — встрял уже Эдди. — Вот опять, опять эта херня! Из вас ее дружки выбили все, что можно, но на самом деле вам вообще на них плевать. Эрин не ваша подруга и не должна к вам как-то по божески относиться. Почему вы беситесь так, будто ждете именно такого отношения? С чего вам его ждать? — Хватит всякое дерьмо за едой обсуждать, — только ответил Ричи и больше никто ничего не говорил. Беверли фыркнула и поняла, что объяснений, по крайней мере, от Каспбрака и Тозиера не дождаться. Она бы могла получить их от своего парня, но, кажется, интерес Билла к этой Эрин Дример держался на отметке «-0». Лишь иногда раздражение в глазах Денбро, появляющееся в момент обсуждения русоволосой, давало Беверли понять, что Билл ее тоже не любит. Она тем более не думала, что ее любит Стэн. Но то, что у него единственного с ней были не такие плохие отношения, понятно было даже Бену. Потому что он не проявлял к Эрин никакого внимания и даже в сегодняшнем разговоре ни разу ничего не произнес. Хотя, Беверли была уверена, что в глубине души ему тоже была интересна вся эта история между ними. Кто знает — какая она на самом деле? Прозвенел звонок, после чего послышалось сразу несколько облегченных вздохов. Ричи хотел фыркнуть и сказать, что никто никого здесь не держит и, раз общество не нравится, всегда можно найти себе компанию получше. Понял, Стэн? — Кто где сегодня убирается? — спросил Эдди. Он единственный из всех вспомнил о наказании за драку. Да. За нее, блять, еще было наказание! Оставалось только молиться, чтобы их не перемешали с хулиганами, заставив драить один кабинет. К концу отработки он точно был бы еще более грязным. — С-скажут к концу дн-я-я, — безэмоционально ответил Билл, помогая Беверли накинуть рюкзак на плечи. Раздался какой-то оглушительный треск. Каспбрак вздрогнул, обернувшись; и увидел Ричи, который буквально до микроскопических масштабов сжал банку колы. — Что-то ты не договариваешь, Рич, — неожиданно произнес Бен, а после окинул взглядом еще оставшегося Эдди. Остальные уже ушли. Стэн так вообще убежал со скоростью, достойной олимпийского чемпиона. — Что-то не договариваете вы все, — добавил еще Хэнском, пожав плечами. На самом деле ему правда были интересны данные взаимоотношения, как и Беверли. Иногда он даже думал провести расследование на этот счет, но каждый раз его останавливал бешеный взгляд Тозиера. Он пугал. Эрин пронеслась мимо стола неудачников, попутно удивившись, как после нее не поднялся ветер, а то и ураган. Она знала, что, заметь ее Тозиер, он может вновь наброситься с кулаками. Эрин не боялась его, нет. Она боялась своей матери, которая, заметь все эти боевые украшения на ее подростковой роже, запрет опять дочь дома. Джейми Дример хорошая мать, если подумать, просто слишком строгая. Но в силу своих подростковых заебонов Эрин не раз мечтала прирезать ее во сне. Отец только молодец. Дример выбежала в коридор. Множество брелков и прочих безделушек, висящих сплошным месивом на ее поясной сумке, стучали и бились, но, благо, не выдали ее присутствия лузерам. Думая до этого об отце, сейчас Эрин достала из сумки полароид. За три дня на нем так и не появилось новой фотографии, от чего Дример уже начала беситься. Ей во что бы то не стало надо было запечатлеть что-нибудь еще, что-нибудь прекрасное. Чтоб перекрыть противную рожу Уриса. Ничего в голову не лезло. Она могла бы сфотографировать Реджинальда и Виктора — как никак, друзья и их рожи будут поприятней, чем у Уриса; душевно только, правда. Но что-то в глубине души подсказывало Эрин, что это не очень хорошая идея. А на задворках сознания все еще оставалось желание сфотографировать другого человека, но Эрин каждый раз его отметала. Лучше она сходит к надгробию Патрика, могила которого все равно пуста. Утром, в кабинете директора, они все чуть не развязали третью мировую. По итогу им было вручено еще наказание, в качестве презента, как главным уебкам этой школы. Эрин не расстроилась. Подумаешь, убрать какой-нибудь из кабинетов. Счастье, что сумасшедшей мамаше не позвонили. И ей плевать, что ее радость парни не разделили. Реджи бесился с любых наказаний, и почему-то Эрин была уверена, что с этого он точно сбежит. А Вик все еще был зол. Пощечина, наверно, его только больше разозлила, но Эрин тогда не могла ничего с собой поделать. Тоже бесит, блять. Эрин понимала, почему их не наказали посерьезней. Потому что выдвинутых стульев было всего три и по центру сидел не тот, кто наводил страх еще до прихода в кабинет. Они втроем учителей и другой персонал уже нисколько не пугали. И Дример была уверена, что обычные школьники тоже скоро подхватят это бесстрашие. После потери Генри они держались еще год. Но теперь они столько не продержатся. Радовало, что ненависть неудачников, пожалуй, никогда не остынет. За такими мыслями прошло еще два урока. Эрин заблудилась в них, как в лабиринте. При всем желании она никак не могла выйти из воспоминаний о былых временах. Вот, Реджи хвастается своей новой неприметной тачкой и катает их всю ночь по городу. А тут Вик, проиграв ей спор, красит волосы зеленой тоникой, а потом дарит ей крутой шампунь, в который подмешал ее тоже. Здесь Патрик обещает ей показать что-то очень классное и тащит к своему холодильнику, в котором запрятано множество трупов убитых животных; это мерзко, но это тоже воспоминание. И теперь у нее перед глазами письмо, а она рядом с надоедливой бабкой — а в письме эмоциональный рассказ Генри о новеньком толстяке, на брюхе которого он почти вырезал свое имя, но тот сбежал. И «целую, кошечка.» Блять. Дверь настежь распахнулась, громко ударилась об стену, а через секунду пропустила через себя русоловосую, заведенную не хуже новенькой машины. Все присутствующие в кабинете обратили на нее внимание, чему Эрин была рада. — Так, дружочки, — громко произнесла девушка. Она выхватила из рук обескураженной Беверли метлу, подняла ее вверх с таким видом, будто держала посох какого-то правителя. — Настало время наводить чистоту! Пошевеливайтесь, блять, у меня впереди еще целая жизнь без ваших убогих рож. Можно сказать, что разделили их весьма удачно. Кто знает, разделяли ли Бен, Ричи и Эдди ту же мысль, когда вошли в свой кабинет, где должны были быть Крисс и Хаггинс. К остальным приставили Эрин. И эта бешеная девчонка сразу с порога дала понять, что им, возможно, повезло меньше всех. Но Дример ничего толком не делала, зато хоть не выносила мозг. Стэнли даже, спустя где-то целых десять минут молчания, хотел спросить, что с ней не так. Потом с лица Эрин даже исчезло выражение полной ненависти ко всему на свете, и она тоже начала убираться. Стэнли намывал доску, Беви подметала пол. Эрин, не обделенная умом, присоединилась к Биллу Денбро, который протирал подоконник, автоматически взяв половину обязанностей на себя. — Где тряпки? — спросила сероглазая. Билл молча разорвал свою тряпку на две части и кинул одну из них Эрин. — Воу, Денбро, да ты не промах! — Больше нет, — пояснил он. — Ты больше не заикаешься? — поинтересовалась Эрин, уже занятая делом. — К-к-кая тебе разни-ица, — донесся ответ, после которого Дример тихо засмеялась. С губ грозилось сорваться множество обидных шуточек, но к концу этого дня Эрин уже держала их при себе. Не было внятного объяснения — просто нет и все, блять. — Отойди, Дример, — попросила Беверли, подойдя к ней с метлой. Эрин, быстренько прикинув в голове, что ей сделать — пнуть рыжую ногой, либо мирно последовать ее просьбе — в итоге выбрала последнее. Дример отошла в сторону. Беверли начала быстренько подметать мусор, выгребая его предварительно из-за угла. Эрин стояла в стороне, сжимая грязную тряпку в руках; ее не заботило то, сколько бактерий на ней и уже на ее коже. Она не Эддс, который так печется о своем здоровье. Марш отвлеклась от своего занятия, подойдя к Биллу и что-то шепнула ему на ухо. После, улыбнувшись, вернулась назад. — Можно всю эту поеботню оставить при себе? Не надо нас задерживать, — медленно и стараясь не терять самообладание, проговорила Эрин. Как же они, блять, бесят! — Нас — это тебя и Стэнли? — язвительно спросила рыжая ведьма, взяв веник в руки назад. Эрин машинально обернулась на Уриса, который уже минут пятнадцать, блять, мыл доску. До слуха Дример донеслось хмыканье. — Не придирайся к словам, Марш, — сквозь зубы прошипела Эрин. — займись делом. У Денбро ты всегда успеешь отсосать. — Опять за свое? — таким же образом ответила Беверли. Билл бросил настороженный взгляд на каждую из девушек, но от своего дела не оторвался. — Так нравится быть сукой, да? — Да! — ответила Эрин. В этом ответе было слишком много эмоциональности. Беверли вдруг посветлела, словно Дример сказала что-то хорошее. — Ты чего? — Гонишь, Эрин. Беверли, собрав оставшийся мусор в совок, прошла мимо потерянной Дример. Последняя уже открыла рот, желая что-то сказать. — Пиздишь, то есть, — опередил ее Стэнли. Его понятное объяснение ответа Беверли прозвучало так неожиданно, что Дример повернулась к нему с открытым ртом. Нечего было, похоже, сказать. — Поможешь мне, Дример? — смеясь, спросила Беверли. Завязав мешок, она мимолетно оглянулась на Стэнли, а потом протянула его Дример, — Давай. Вынеси мусор. — Хорошо! — вдруг бодро отозвалась Эрин. Притихший у подоконника Билл закатил глаза — он знал, что за этим тоном не скрывается ничего хорошего. И как же он был похож на тон Ричи перед его шутками. — Я вынесу мусор, — Эрин сделала пару шагов к Урису и направила руку с протянутым указательным пальцем на дверь. — Давай, Урис, пошел нахуй отсюда. — Если заикнешься еще раз про мои плохие шутки, — повернулся к ней Стэн с улыбкой. — то уже я приставлю к твоей шее вилку. — Это очередная твоя шутка, Стэн? Кажется, я уже начинаю их понимать! — Значит, ты теперь знаешь меня еще лучше, Эрин! — довольно ответил Стэн. Эрин затихла. Беверли с интересом осматривала этих двоих, понимая, что ее желание разобраться с ними теперь уже точно не остановить. Эрин отошла к подоконнику, не ответив ничего на это. Хотя у нее было много слов, но последствия от них точно были бы неприятными. А так уже домой хотелось! Мама сегодня говорила, что она задержится на работе и придет поздно. Отец тоже работает допоздна, а значит, как минимум до восьми вечера весь дом в ее распоряжении. И, не сбеги Реджи из школы так рано, а Вик не будь такой свиньей, то они бы разделили с ней этот вечер. С чипсами и колой. Хаггинс бы еще точно пиво притащил, но Эрин его не любила. Малышка Эрин пока не хочет взрослеть? Беверли ушла сама выносить мусор, не дождавшись от Дример отклика. Сероглазая стояла у подоконника, который аж до блеска выдраил Денбро. Она почти ничего не делала, но Билла это не волновало. Он просто бросил тряпку на подоконник и встал рядом с Эрин, поскольку места было не много. Всего-то, правда, целый класс. Эрин вновь затерялась в своих мыслях, воображая уже о всяких невероятных вещах — она уже даже мечтала на втором снимке запечатлеть Статую Свободы, но только потому, что это было бы нереально круто. Билл, стоя сбоку, не смотрел на нее, но это ему и не надо было, чтобы произнести: — Рина М-м-мечтательница*. А после улыбнуться своим словам. Стэнли, сидя на учительском стуле, услышал их тоже, после чего спрятал лицо в ладонях. Также повеселевшее. Почему это смешило каждый раз? Дример готова была разорваться от внутренних воплей, но Денбро неожиданно скрылся из ее поля зрения, опустившись на пол. Потом он поднялся, держа красную ниточку в руке. — Когда успела р-развязаться? — удивленно спросил Билл самого себя. Эрин знала, что красные ниточки у дурного народа символизируют оберег от разных несчастий. Она не удивилась, почему такую носит Денбро. Его родители после смерти одного из сыновей боялись за другого. Это нормально. Шутить, блять, опять расхотелось! Билл пытался завязать ниточку вокруг левого запястья, но у него не получалось. Глаза парня засветились тревогой после второй провальной попытки. Небось, надумывает себе всякие несчастья. Нитка развязалась — да это же плохой знак! О нет, теперь мне пизда, как жить-то дальше? Еще и назад не завязывается, что делать? Эрин была уверена, что именно что-то на подобии Денбро орет про себя. Он закончил свои попытки повязать нитку назад и вздохнул. После они пересеклись взглядами. В одно время сощурили глаза. И руки Эрин (богом клянется!) сами потянулись к Биллу. Он взяла ниточку из его руки и начала повязывать ее сама. Это оказалось не так просто и под конец Дример ругнулась вслух. Она не увидела, как губы Денбро растянулись в усмешке. — Так, — вернулась Беверли уже тогда, когда с ниткой было покончено. Рыжая была явно разозлена, ибо сразу накинулась на Уриса с претензиями. — Ты что сидишь? У нас еще есть дела вообще-то. А ты, — Марш повернулась к Эрин. Та, надменно глядя на нее ответ, скрестила руки на груди. — вообще ничего сегодня не сделала. — Да я… — Вообще ничего Так что оба идите за ведром, шваброй и тряпкой. Поочереди пол будете мыть, лентяи. Ключ от кладовки у меня есть. На такую речь никто не осмелился что-либо ответить, и Урис с Дример зашагали по коридору. В конце каждого из этажей была кладовка с необходимым инвентарем для уборки и прочими запасами для учебы. В младшей школе Эрин ненавидела, когда ее посылали в такую за мелом. Все кладовки были практически без света и очень маленькими. Узкими и со стенами. Дример хотела попросить Стэнли самого зайти туда, но вовремя одернулась, поняв, что он поднимет ее на смех. Он точно это сделает. Мимо них пробежали несколько школьников. Они были почти их возраста. Ибо совсем мелких хулиганы редко задевали. А эти прожгли ее взглядом, под которым можно было под землю провалиться. Эрин только фыркнула. Их смелость обычно испаряется после того, как они слышат первые шаги того же Реджи. Так было год назад. К сожалению. И иногда уже Эрин боялась. Они подошли к кладовке. Молчание не прервалось и на этот раз, когда Стэн открыл ее и прошел внутрь. Из-за темноты ничего не было видно даже тогда, когда Эрин полностью открыла дверь. — Помоги найти выключатель, — сказал кудрявый. Эрин некоторое время вглядывалась в темноту, но после, под недоуменным взглядом Уриса, шагнула в нее. И потом захлопнулась дверь. — Что за? — воскликнул Стэн и подскочил к ней. Было понятно, что ее не закрыли на ключ, а просто кто-то захлопнул. До умного Уриса дошло, что это были те ребята, с которыми они столкнулись в коридоре. — Эй, хватит херней страдать. Вам что, совсем делать нечего? Откройте! Вопли одного из неудачников, особенно, когда рядом с ним находилась также нелюбимая всеми хулиганка, конечно, не принесли никаких плодов. Неизвестно сколько времени Стэнли тарабанил руками по двери. Та все еще не поддавалась. — Дерьмо, — коротко известил еврей. Он пытался разглядеть в этой непроглядной тьме хоть что-нибудь, и тут вспомнил о Дример, которая, почему-то, вообще молчала. — Эрин? — Ммм? — послышалось в ответ нечленораздельное мычание. Какое-то грустное. И будто Дример вообще еле выдала его. У Стэна было хорошее зрение, в результате которого он еще мог более-менее видеть в темноте, если бы приглядывался. В этот раз у него это тоже получилось. Эрин сидела на полу. Она подогнула к себе колени, обняла руками и уткнулась в них лицом. Приглядевшись, Стэн заметил, что она слегка покачивается. Будто старая качалка. В этой обстановке не хватало только жуткого скрипа. — Эрин? — снова повторил Стэн. Ему хотелось присесть рядом с ней и, может, даже взять за руку; попытаться разобраться, что с ней не так. Но он стоял на месте. Так как здравый смысл вопил о том, что это хуевая идея. Голос его был слишком похож на голос Тозиера. Эрин заскулила, как побитая собака. Последующие всхипы и шмыганье носом донесло о том, что теперь она плачет. Стэн вздохнул; и закатил глаза на свою вечно ненужную доброту. Парень присел рядом с Эрин, пока не зная, что ему сделать. Он положил одну руку ей на плечо и с удивлением обнаружил, что Дример вся дрожит. — Тебе холодно? — спросил Стэн. Глупый был вопрос. Он был умным парнем и честно не понимал, почему никак не может догадаться о причине подобного поведения. — У-у-у мен-н-я-я-я кла-а-у-уст-тро-о-офобия-я-я, — объяснила сама Эрин. Она запиналась хуже, чем Билл и Стэнли не сразу понял, что она говорит. Когда он разобрался в этой словесной каше, то понял, почему Дример так плохо. В такой обстановке даже ему было не по себе, а парень любил уединенные пространства. Стэн успел тысячу раз проклясть себе за то, что делает сейчас. Он отдавал отчет своим действиям и осознал последствия, которые они могут навести. Эрин, с силой поднятая им на ноги, сейчас жалась к Урису, как раненый котенок и также скулила ему в плечо; это уже не драная кошка. Дример ослабла в его руках и должна была снова упасть на пол, но Стэн держал ее крепко. Она в ответ сжала плечи парня пальцами, вцепившись в него, как пиявка. Урис, мерзкий жид, пожалуйста, не отпускай. Стены все еще давали на нее, точно готовые расплющить, как воздушный шарик между двумя сильными руками. Эрин говорила вслух о том, как ей страшно и как она боится умирать. Стэнли хотел бы рассмеяться и попрекнуть ее, что Дример вечно болтает о том, какая бесстрашная. Трусиха. А он — идиот. А может, это Ричи закрыл дверь? И теперь проверяет его на верность неудачникам? А не хулиганке? Ебаные мысли готовы были уничтожить его хуже, чем Эрин эти стены. Урис был самым высоким в компании, на ряду с Майком, и сегодня впервые радовался своему росту — он позволял Стэнли опустить голову к макушке Дример и громко вдохнуть весьма приятный запах. Сколько он себя помнит — Рина Мечтательница всегда пахла вишней. — Спокойно, — прошептал Стэн, не зная, что еще ему сказать. И как выбраться из этой кладовки, которая, похоже, была настоящим порталом в прошлое. Эрин всхлипнула и зарылась еще больше головой в его плечо. Урис обрадовался, что сегодня на нем темный свитер и следы потекшей туши толком не будет видно. Вот же сука Эрин, а! Неожиданно дверь распахнулась. Появившийся свет тут же начал слепить глаза. Свежий воздух приводил мысли в порядок и успокаивал лучше любого успокоительного. Ублюдков, что закрыли их, не было видно. Жопы разорвать бы им, да поскорей! Подумала так Эрин, отстранясь от Стэнли. Она вынырнула в коридор. Почти все ее лицо было в потекшей туши. Говорила же мама — не красься, как шлюха. Стэн вышел уже с проклятыми шваброй и ведром и закрыл потом дверь на ключ. — Блять, — досадно произнесла Эрин. Голос ее, как и прежде сквозил самоуверенностью и вечной злостью. Она обернулась к Урису, похожая на ебаного Джокера. А то и хуже. — Сильно тушь размазалась? — Тебе честно ответить, Дример? — Я в туалет пойду. Заодно, надеюсь, встречу этих козлов. Задушу нахуй! — Так быстро! — по-настоящему поразился Стэнли, хотя, собственно, с чего бы это? — Что быстро? Кудрявый осмотрел русоволосую с ног до головы. — Из Рины-мечтательницы в Эрин-суку. Прямо волшебство! Эрин уже говорила, что сегодня после утра у нее нет настроения как-то подъебывать в ответ. Но вот смеяться — есть. Слишком нервно, правда.