Неподходящие

«1988»

Понедельник

Октябрь принес за собой сезон дождей. А вместе с ним — еще и отвратительное настроение. Эрин не могла вспомнить, когда последний раз улыбалась. Даже когда она сидела дома, настроение ее портилось, только стоило прислушаться к шуму капель, бьющим по карнизам окон. Они будто были предвестниками беды, а последующий гром — самой бедой, напоминанием о том, что нелюбимое время года пришло и ничего с этим не поделаешь. Будто на зло, когда она выбралась на улицу в свободное время, ливень был максимально сильный. Дример удивлялась, как Билл видит дорогу так хорошо. Он гнал, как обычно, почти со скоростью света; не объезжал ямы и кочки, ехал напролом. Эрин рисковала отбить себе задницу полностью, когда серебряный сильвер в очередной раз подпрыгнул, будто на волне, и что-то жесткое впилось ей в низ позвоночника. — Билл! — позвала Эрин. Дождь заглушил ее крик, от чего Дример пришлось повторить его еще пару раз, прежде чем Денбро обернулся к ней, не остановившись. — Ч-что? — Черт, на дорогу смотри! И помедленней, пожалуйста, иначе я вообще слечу отсюда. Мама вчера, на ее просьбы купить хотя бы поддержанный и простой велосипед, опять ответила отказом. И теперь, в свои уже тринадцать лет, Дример поняла, что ездить на чьем-то багажнике, как ненужный груз (и просто обуза по жизни), ей придется еще долго. Ребята не разделяли ее мысли, постоянно повторяя на «мне так стыдно тебя просить, но ты не подвезешь меня?», что им не сложно это делать. К тому же, Дример была пушинкой, в силу вечной худобы, и вообще не мешалась. Да, им было очень просто, в отличии от Эрин, которая иногда попадала совсем в экстремальные ситуации — как сейчас, когда вдруг решила присоединиться к Биллу. Он ехал на Нейбол-Стрит, с целью забрать маленького Джорджи с гостей. Джорджи был прелестным ребенком; Эрин его очень любила и часто сидела с ним вместо старшего Денбро, ибо тому никогда не прельщало возиться с малышней. Билл резко затормозил. Он проехал лужу, и та обрызгала им обоим ноги. Денбро, не смутившись этому, выставил одну ногу, после чего повернулся к затихшей Эрин. — Приехали, — известил он, не сдержавшись от небольшой усмешки. Дример сидела, опустив голову и все еще продолжала его обнимать, так сильно, будто ее руки приварили к тощему телу парня. Эрин подняла голову, слыша уже тихий смех и недовольно произнесла: — Я же просила тебя не гнать так сильно. Куда ты вечно торопишься? Боишься, что за тобой погоня? — Скорость — это з-здорово, — поделился Билл, перекинув ногу и слезая с велосипеда. Дример едва удержала его от падения, поздно спохватившись. — Конечно, особенно, когда ты на водительском сиденьи и в нем с пяти лет. — С четыр-рех, — поправил Билли, смахнув прилипшую ко лбу челку. Эрин, глядя на него, убрала свои волосы. От воды они стали тяжелыми и будто вовсе приклеились ко лбу. Синий дождевик не спасал. Эрин не знала, как ей поставить велосипед, чтобы тот не упал. Билл, взяв ее за руку и потянув на себя, показал этим действием то, что на свой дорогой «сильвер» ему, собственно, все равно. Велосипед упал на асфальт; его задние колеса потонули в луже. Дример хотела возмутиться такому отношению к столь ценной вещи. Для нее такой транспорт был сродни новым комиксам DC для Ричи и целой орнитологической энциклопедии для Стэна — она безумно его хотела, чтобы разъезжать с остальными. Но ей, неудачнице, никогда не везло. «Неудачница!» Русоволосая закрутила головой с такой скоростью, что, казалось, она слетит с плеч. Серое небо, небольшой туман и этот бесконечный, чертовый дождь, мешали ее обзору; даже при всем своей желании она вряд ли могла разглядеть на этой мрачной улице кого-нибудь еще. Тем более, всеми остатками здравого смысла она понимала, что этот голос в ее голове. Неизвестно только, чего этот выдуманный клоун добивался своим оскорблением, постоянно одинаковым и будто, как пластинка на повторе. Он пытался ее добить? Это было похоже на правду, ибо за всю ту неделю ее состояние стало очень нестабильным. Она без объяснений могла броситься в истерику. Клоун доводил ее. Изводил. И сегодня впервые вновь напомнил о себе. — Исчезни из моей головы, — прошептала Эрин. Билл подошел к нужному дому и собирался уже в него позвонить, но тут вспомнил о Дример. Парню настолько хотелось поскорей забрать младшего брата и вернуться домой, что он сейчас ничего не замечал. Дример так и стояла одиноко, посреди дороги. Почти все ее тело было скрыто под безразмерным синим дождевиком. Она напоминала статую, даже близко непохожую на живого человека. Денбро малость испугался такой ассоциации. Он, да и остальные тоже, заметил, что Дример вдруг стала какой-то другой. Ричи списывал ее местами странное поведение на пришедшие женские проблемы, Эдди — на какую-то страшную болезнь. У Билла не было никаких предположений, а Стэн, даже если были у него, все равно ничем не делился. Он держался от Эрин дальше всех и вообще, кажется, не был ей заинтересован. Денбро вздохнул, вспомнив о еврее. Положив одну руку на плечо Дример, он еще подумал о том, каким слепым бывает его друг. — Ты в порядке? — банальный вопрос слетел с пухлых губ Билла. Эрин кивнула головой, так и не поднимая ее. Денбро поднял ее сам, аккуратно, взявшись несколькими пальцами за подбородок. Он был уже слегка раздражен ее поведением. И очень раздражен тем, что не представлял, в чем его причина. — Все нормально, Билли, — с дрожью в голосе произнесла Эрин, избегая взгляда с парнем. Дример считала, что он способен читать людей насквозь. Ей этого очень не хотелось. Клоун в голове продолжал напомнить о проклятье, преследующим ее почти всю сознательную жизнь. Эрин вдруг решила, что он думает, будто она не в курсе, кем является на самом деле. Если так, то этот клоун — очень тупой! Ибо она прекрасно знает, что является неудачницей. Той еще неудачницей. Главной и самой большой из всех! Мать, учеба, Стэнли, тот же Бауэрс и проклятый велосипед. Для кого-то, возможно, такие неприятности были бы совсем незначительными, но для Эрин они были громадными, не поддающимися никакому контролю и причиняющие огромный дискомфорт. Как грибок в белоснежной ванной, как ложка соли в сладком чае, как тараканы в шоколадном пудинге — как-то, что расстраивало ее и заставляло мысленно кричать «почему это происходит со мной?!» Потому что она неудачница? Неужели именно поэтому? Она что, виновата? Судьбу не выбирают! И друзей, собственно, тоже! Но… стыдно признаться… Эрин и раньше часто думала о том, что, будь у нее другие друзья, жизнь была бы совсем другой. Что было бы, если бы она была частью компании того же Генри Бауэрса? Ей бы никто лишнего слова в спину не крикнул и не прикрепил на нее плакат, с дурацкой надписью «пни меня». Помимо детских (никаких иначе, взрослые люди, а такую хрень творят!) издевательств, дома бы мама была ей довольна. Ведь она не была бы неудачницей. Джейми хотела именно этого. Но каждый раз, все размышления Эрин о том, что ей нужно примкнуть к кому-нибудь еще, забывались, как сон по утру, едва она сталкивалась с жизнерадостным Ричи или заботливым Эдди; когда видела Билла, слабо улыбающегося и вечно скупого на эмоции. Но, как только она видела Стэнли, ей снова хотелось вернуться к своим фантазиям. Только вот, несмотря на них, именно с Урисом она понимала, что никуда не уйдет. Интересно, это потому, что она слабая? Или потому, что сильная? «Неудачница!» Да-да! И как она только забыла! Билл что-то сказал ей, но Рина-Мечтательница прослушала. Кажется, что Денбро сегодня был чересчур понимающим. Эрин пропустила тот момент, когда оказалась в его объятьях. Билли был в легкой куртке и промокший настолько, что его можно было выжимать прямо с вещами. Несмотря на это, Дример обняла его в ответ, прижавшись ближе. Так как сразу вдруг стало очень тепло. И с ним все мысли о том, чтобы просто взять и уйти куда-нибудь еще, сгорали, как под полуденным солнцем. Билл был их главарем — он был их светом. — Я хотела кое-что обсудить, — начала Эрин, вдохновившись теплыми мыслями о Большом Билли. Он чуть отстранился, но все еще не выпускал девушку из своих рук. Это было его единственной идеей насчет того, как можно было ей помочь. — Ч-что? — спросил Билл, вспомнив, как Каспбрак предлагал отправить Эрин на обследование к психиатру. Тогда безыинтересный Стэн впервые ожил и дал ему смачного леща. — Отнесись к моим словам с пониманием, пожалуйста, — сначала попросила Эрин, не подозревая, что в голове Билла, как кадры киноленты, меняются воспоминания, крутившиеся лишь возле нее. В глубине души Дример думала, что на самом деле никому не нужна. — Говори, ч-что хотела, — твердо ответил Билл, поняв, что сейчас должен действительно внять словам Дример. Таким тоном она не разговаривала даже об учебе, над которой тряслась, как осиновый листочек. Хрупкий листочек, способный исчезнуть под одним лишь гневным взглядом матери. Эрин прикусила губу, подавляя в себе желание опять ответить неугомонному клоуну. Ей нужно было сдерживаться, чтобы Билли не посчитал ее совсем поехавшей и чтобы он отнесся к ее предложению серьезно. — Я давно думаю… может быть, нам как-то объединиться с хулиганами? — предложила русоволосая, не удивившись, что ее голос сейчас звучит очень робко. Билл не ответил — лишь взгляд его помрачнел, словно еще его заволокли тучи. Дример показалось, что дождь начал идти сильней. — Ты п-понимаешь, что говоришь, Рина? Объедин-ниться с хулиганами? Они ж-же подонки, — серьезно ответил Билл. Парень погладил ее по голове, как неразумного ребенка. Кажется, слова Дример его огорчили. — Я понимаю, Билл и не предлагаю становиться такими же. Просто, они же ладят со многими ребятами вне своей компании и, вот я подумала, здорово было бы, если бы мы тоже были из их числа, — быстро проговорила Эрин, стараясь бегать глазами по чему угодно, но только не по озадаченному лицу Денбро. — К чему т-ты клонишь? — задумчиво спросил он. — Ну… я же сказала. Ты меня понял. Неужели ты не хочешь, чтобы они нас больше не трогали? И чтобы остальные перестали нас презирать? — И как мы эт-того добьем-мся? — Генри и остальные дадут нам авторитет! — И чем м-мы его заслужим? — Как чем, мы… Дример прервалась. Если раньше ее голову заполнял, как тухлая вода, противный клоун, то сейчас она вообще о нем забыла, испытывая лишь стыд за такие слова. И о чем только думала? Ведь даже слепой прочтет в них, между строчек, заявление о том, что она готова пресмыкаться перед Бауэрсом. Все, кто получал от него уважение, делали именно так. А как бы она его получила? Чем получила? — Господи, Билл, — выпалила Эрин, выкрутившись из его рук. Лицо ее стремительно начало покрываться красными пятнами смущения и едва не образовавшегося позора. — Я полный бред несу. Конечно, мы не должны пресмыкаться перед Бауэрсом. О чем я только думала… — Рина, я понимаю тебя. Никто из н-нас не хочет б-быть неудачн-ником, — произнес Билл. На такую очевидную новость Эрин еле сдержалась, чтобы не закатить глаза. — но м-мы к этому отн-носимся гораздо терпимее, чем ты. М-может, привыкли, — Билл пожал худыми плечами. Эрин пришлось подойти к нему ближе, так как из-за шума дождя она почти не слышала, что он говорит, перейдя практически на шепот. — Может, п-просто ты слишком ран-нимая. Мы всегда поддержим тебя. Но, как не грустн-но, мы не перестанем быть неудачниками, пока не найд-дется другой способ заслужить уваж-жение, помимо подобия Бауэрс-су. — Я… не хочу быть неудачницей, — все, что крутилось у Дример на языке в ответ на такую развернутую речь. Биллу показалось, что она не услышала остальное, что следовало за этим словом. На миг ему стало страшно, что Дример в своем предложении была серьезно настроена. Он все еще не узнавал ее и не мог уже сказать, что теперь у нее на уме. — Ты же х-хорошая девочка, Рина. Лучше быть н-неудачницей, чем с Бауэрс-сом.

«Неудачница!»

«Неудачница!»

«Неудачница!»

— Да, Билли, ладно, буду неудачницей, — улыбаясь, взмахнула Эрин руками. Она запрокинула голову, подставляя лицо под холодные капли. Скинула еще с головы капюшон и состроила такую гримасу, будто надеялась, что дождь смоет ее с этого света. На самом деле, она уже давно смирилась со своей участью, но это не означало, что ее она устраивала. Противного клоуна она тоже не устраивала. И Дример бесилась. Ей хотелось кричать. Никогда прежде она не замечала за собой такую эмоциональность. Билл мог бы спросить, что происходит с Эрин в последнее время. Ему не позволяла это сделать смешная скромность, а также серьезное предположение, что, каким бы хорошим другом он не был, понять, что лежит у нее на душе, он не сможет. Билл неловко показал пальцем в сторону одного из домов, так показывая, что идет уже за Джорджи. Эрин только улыбнулась, но, когда Денбро развернулся, улыбка ее сменилась на плотно сжатые зубы. Потом, расслабившись, она стала дышать через рот. Ей нужно было срочно выпить какое-нибудь успокоительное. Да-да. Она не хотела быть неудачницей, но никогда не осознавала, как сильно. И противный клоун невольно поделился с ней величиной этой силы. Билл вернулся вместе с Джорджи. Маленький Денбро катил рядом такой же маленький велосипед, широко улыбаясь. Эрин не могла сдержаться от ответной улыбки, думая еще, как Джорджи мило выглядит в своей желтом дождевике. Он помахал рукой, еще до подхода к ней громко поздоровавшись. Когда малыш подошел, Эрин, присев и встав коленками практически в лужу, обняла его; поинтересовалась, как дела и не обижает ли его Большой Билл. Джорджи был действительно милейшим ребенком, успокаивая одной лишь, практически беззубой, улыбкой. Он отошел в сторону и по приказу брата начал застегивать дождевик. Билл тут же снова обнял Эрин. — Ты будто в озеро нырнул, — пробурчала она, думая еще навестить его вечером — вместе со сваренным куриным бульоном и парой оплеух. — Увидим-мся в школе. И, кстати, если х-хочешь, можешь поговорить со С-стэном. Вот ему точно можно рассказать в-все! — Да что ты… — Верь мне, Р-рина. Я старше и умн-ней тебя, — задорно ответил Билл. Он чмокнул сероглазую в висок, потом подул ей в ухо. Эрин, машинально хихикая, подумала о дураке-Тозиере, который еще давно выяснил, как ее рассмешить и тут же растрепал об этом всем. Джорджи сообщил, что мама звонила и сказала, что сейчас сама заберет его на машине. Билл предложил (скорей, правда, велел) Дример ждать вместе с ними, чтобы потом в тепле поехать домой, но она, отмахнувшись, сказала, что ей уже пора. Неразборчивое бурчание, которое она даже слышала под шумом чертового дождя, еще долго доносилось за ее спиной. Дример обернулась, когда к нему еще присоединился смех и увидела, что развеселившегося Денбро-младшего, Денбро-старший взял на руки и также, как ее, чмокнул в висок. Эрин усмехнулась, вспоминая, что Билли часто называл ее своей сестренкой. Громкий гогот противного клоуна ни в какое сравнение не шел с ее робким хихиканьем. Дример уже не испугалась, услышав его. Ей только показалось странным, что последующего вопля «неудачница!» уже не было. Страх вернулся лишь тогда, когда в лужах под ногами мелькнуло что-то белое, потом красное, а дальше синее и так другие цвета; ее больное воображение, кажется, охватило всю цветовую палитру. Потом осталась лишь красная краска. «Это похоже на краску», — мысленно убеждала себя Дример. Ни за что нельзя было думать, что это больше напоминало… кровь.

Среда

— Опять дождь пошел, — недовольно пробурчала Эрин, забираясь назад в комнату. Она громко хлопнула дверью балкона, после чего тут же съежилась от шума. Извинившись, девушка неуклюже потрепала руками намокшую косу, не зная, куда еще деться от смущения. — Ты там всего минут пять пробыла, — выдал Стэн, определенно, точно время. Он был пунктуален во всем. Кудрявый рассматривал Эрин, застывшую у балкона. С нее капала вода, приземляясь пятнами на бежевый ковер. — Тебе не холодно? Вообще, Стэн хотел обойтись без тупого вопроса и сразу направить Эрин в ванную, греться, после чего добить еще горячим чаем, а потом закутать в один из своих свитеров, так, чтобы ей уже жарко стало. Чтобы сейчас она не дрожала, обнимая себя руками. Урис мог предполагать, что в таком виде она собиралась направиться домой. Врожденная скромность ни за что бы не дала ей попросить то, что Урис намеревался предложить сам. Эрин никогда не любила залезать на крышу, аргументируя это тем, что боится оттуда упасть. Но почему-то сегодня, тогда, когда недавно прошел дождь и крыша была гладкой, как лысина его отца, Дример решила немного посидеть на ней после того, как дописала свое сочинение. Сегодня Стэн предложил ей собраться за уроками у него дома, так как родители уехали в гости. Но когда он позвал еще остальных, они почему-то срочно нашли себе какие-то дела. Стэн, видя, как Ричи перед уходом хлопает Эрин по плечу и подмигивает, подумал, что тут что-то не так. Эрин, красная как рак, уверяла — все путем! А она просто переборщила с румянами! Нельзя сказать, что Урис был отсталым, но в некоторых вопросах такое качество у него проявлялось. Друзья не обращали на это внимание. Эрин поддерживала его и вновь говорила, что все путем. Эрин — его лучшая подруга. Поэтому Урис незамедлительно, вручив ей пару чистых полотенец, свой халат и даже тапочки, толкнул Дример в ванную, еще желая закрыть ее снаружи, чтобы точно не вышла. Шум воды послышался лишь через несколько минут, и Стэн, облегченно вздохнув, пошел на кухню готовить чай. Он знал, конечно, что Эрин он вряд ли понравится — в пакетиках чай не особо вкусный, особенно когда сам всегда пьешь только свежезаваренный. Но Урис довольствовался тем, что есть и желал того же русоволосой. Глядя, как она по детски показывает язык, а после улыбается, внутри Стэна разливалось приятное тепло. В такие моменты Эрин была прекрасна. И она ему по настоящему… нравилась? Нет-нет. Он поместил эту мысль в ящик с самыми неправильными и запретными сразу же, как она появилась. Как там говорил Ричи? Фрэндзона — это призвание на всю жизнь? Определенно, со Стэном было так. Эрин он точно не нравился. Особенно, когда ее окружал хотя бы такой же серьезный парень, как Билли Денбро. Почему-то Стэн всегда думал, что когда-нибудь они начнут встречаться; между ними были близкие отношения и явная, заметная даже такому дураку, как Тозиер, связь. Но Билл лишь часто звал ее своей сестренкой, и Стэн не мог понять, почему ему не внушает доверие такое отношение. Может потому, что Дример путешествовала почти всегда только на багажнике велосипеда Денбро, а от него сразу отходила, качая головой на предложения проехаться вместе? Глупо и совсем по-детски, конечно, но звучит, как неоспоримый факт. Билл Денбро тот, кто нужен Рине, а Стэн — во фрэндзоне! Хотя бы пытается держаться. Он уже, формально, сам искупал Эрин, а сейчас, приготовив для нее чай, пойдет доделывать ее сочинение. Внесет кое-какие поправки, ибо Эрин, даже при всем своем воображении, по размеру превосходящим марианскую впадину, никогда не отличалась способностями к писательству. Но когда Стэн поднялся назад в комнату, Эрин уже была там. Забравшись босыми ногами на кровать, она была в футболке парня, перешедшей ему от отца — большой и длинной, достающей Дример почти до колен. Волосы ее были еще влажными — Стэнли своим хорошим зрением увидел, как несколько капель воды с кончиков стекли ей за шиворот. Эрин дернулась и вдруг повернула голову. Кажется, что она мылась в очень горячей воде, так как лицо и шея у нее были слегка красными. Губы Дример изогнулись в едва заметной улыбке, когда она увидела Уриса. Девушка, взмахнув распущенными волосами (Стэн почти никогда не видел их распущенными и даже не представлял, что они такие длинные), поднялась с кровати и подскочила к нему. — Спасибо, Стэнли, — поблагодарила Дример, выхватая из его рук поднос с двумя кружками чая и вазочкой овсяного печенья. Иза Урис сегодня испекла его и, как всегда, бесподобно. — Ты взяла футболку в шкафу? — спросил Стэн, проморгавшись. Почему-то вид Эрин привел его в небольшой ступор. Кудрявый задал вопрос с целью интереса, но Эрин, изобразив вину на лице, решила, что он ее попрекает. — Извини, я не должна была брать ничего без спроса, но, просто, я вышла из ванной раньше и не знала, что надеть, к тому же, не при тебе же переодева… — Успокойся, Рина, — перебил ее Стэн. Кажется, что он сама не замечала, как иногда ее пробирает словесный понос. Стэн, оторвав от одного печенья маленький кусочек, отправил его в открытый рот Дример. — Кушай. С набитым ртом не говорят. Русоволосая только кивнула, радуясь, что ее кожа после душа всегда красная. Ибо на ней теперь не так странно выделялись красные щеки. Иногда ей казалось, что, проявляя заботу, Стэн таким образом с ней флиртует. Ричи недавно сказал ей «Будь Эддс моим, я бы сделал все, чтобы он чувствовал себя комфортно!» Душ, чай, печенье, футболка и бесстыжие поправки в сочинении прямо на ее глазах — неужели?.. — Я тут пару фраз изменил, чтобы звучало лучше. Не обижайся, а прими к сведению, — объяснил Стэн, вырывая несколько листочков с ее работой из тетради. — Потом заново перепишешь. — Ох, давай только не сейчас, — застонала Эрин. Она сделала большой глоток чая и тут же закашляла. До чего же у нее была дурацкая привычка пить взахлеб даже практически кипяток! — Хорошо, — только согласился Стэн, вкладывая листки в тетрадь Дример и закрывая ее. После, он отложил все тетради, учебники, ручки и карандаши на прикроватную тумбочку и, снова обратившись к Эрин, невинно спросил. — Чем займемся? Руки Дример начали лихорадочно поглаживать волосы. Она думала, что они переместятся на шею или вовсе покинут свое тело — и такие сумасшедшие мысли в такой сумасшедшей ситуации были полностью оправданы, не надо тут! Стэн избегал с ней взгляда, будто ему было неприятно на нее смотреть. Эрин стало не по себе от такой мысли и, не зная куда вообще деться, она от волнения дернула несколько волосков слишком сильно, тут же оставляя те на пальцах. — Ай! — вскрикнула она. — Что такое? — встрепенулся Стэн. Он начал осматривать Дример на наличие опасности так, как коп место преступления. Ему было несвойственно так открыто показывать свое волнение и, вообще, интерес, но последние события вынуждали его это делать. Все уже в курсе, что с Риной что-то не то. Но никто не знал, что Урис волновался за нее больше, чем все, вместе с ней самой, вместе взятые. Просто он слишком скромный и воспитание ему не позволяет как-то показывать свои чувства. Маршалл Урис говорил, что мужчина должен быть сдержанным и сам ожидать первый шаг от женщины. Наверно, это казалось странным, но Стэнли с детства впитал эти учения. Но он понимал, что с таким изгойным характером когда-нибудь ему будет тяжело в жизни. — Просто волосы зацепила, — какое-то время спустя ответила Эрин. Стэнли не спускал с нее глаз. Ему хотелось еще взять ладошку девушки в свою, показывая тем самым, что она может ему доверить свои проблемы. Вслух в этом он даже под дулом ружья никогда не признался бы. Эрин чувствовала жалость, чуть ли не сбивающую ее с ног, исходящую от Уриса. Мысли о том, что на самом деле это — забота, исчезли тогда, когда Стэн на ее ответ неодобрительно покачал головой. Эрин-Эрин. Какая ты все же жалкая. «Неудачница!» Стэнли, отправив последнее печенье в рот, отставил тарелку вместе с кружками. Дример напряженно наблюдала за ним, будто боялась, что парень что-то вытворит. Прежде чем кудрявый оглянулся на нее, сероглазая тут же опустила глаза, утыкаясь ими в голые коленки. Кожа ее почему-то была какого-то желтоватого оттенка. Эрин чуть вытянула одну ножку; она была такой же, но на ней кожа почему-то еще казалась сухой. Девушка провела по ней рукой, думая, что сейчас зацепит отошедшие частички, но их не было — все было более, чем гладко. Дример хихикнула, как-то даже гордясь этим. — Ты точно в порядке? — решил уточнить Стэн. Дример подняла на него глаза, забыв о недавнем смущенном инциденте. И тут же погружаясь в новый. Щеки Уриса, горящие ярко-красным и глаза, расширенные до невозможного размера, сопровождали голос, спокойствию в котором бы позавидовал даже буддийский монах. — Д-да, правда, все со мной хорошо, — быстро-быстро закивала головой Эрин, как китайский болванчик. До чего же ей было стыдно. Когда же она перестанет так глупо выглядеть?! «Неудачница!» — Билл рассказал мне о том, что ты с ним недавно обсуждала, — произнес Стэн, стараясь не придавать значение тому, как серый глаз Дример начал нервно дергаться. Ему нужно было обсудить эту странную тему, не отвлекаясь на еще более странные вещи. И уж тем более не обращать внимания (не обижаясь?) на то, что таким Дример поделилась именно с Денбро. — О том, что мне надоело быть неудачницей? — уточнила Эрин, звуча удивительно серьезно. — Именно. — А о чем говорить, Стэн? Это правда. Ничего с ней не поделаешь. — Ты хочешь от нас уйти? Эрин внимательно взглянула на него. Их зрительный контакт какое-то время не прерывался ни морганием, ни еще какими-то словами. До тех пор, пока Эрин вдруг широко не распахнула глаза, будто только сейчас до нее дошел вопрос Уриса. — Нет, что ты, нет! — поспешно возразила девушка. Дример надеялась, что еще не слишком поздно и что ее затормаживание не слишком бросилось в глаза. Она уже не мечтала о сказках и волшебных мирах, а лишь рыскала по своему подсознанию, как по лабиринту, в поисках ответов на то, откуда взялся этот клоун и как от него избавиться. Она уже привыкла к его неприятному оскорблению и, шутя, мысленно просила чего-нибудь поинтересней. Однако страшно было представить, что еще «интересней» может быть. — Билл боится, что ты правда от нас уйдешь, — выдал он предостережение Денбро с потрохами. Ему бы это не понравилось — Билл не любил никому показывать свою сентиментальность. Стэн тоже. И Эрин. — О, я смотрю, Билли у нас слишком болтливый! — вспыхнула Дример. Она откинулась на подушки, больно упираясь одним позвонком в спинку кровати. Но боль волновала ее сейчас в последнюю очередь. — Я же сказала потом, что несла чушь. Бывает со мной в последнее время. Привыкайте, ребятки, и не реагируйте так бурно. Смешно просто, блять! — Р… Рина… Ты че… — Ой, да. Давай, тоже скажи мне тут, что я неудачница и ничего с этим не поделаешь! Давай, а то до меня, кажется, так и не дошло! Эмоциональность Дример превышала все допустимые пределы для вечно невозмутимого Уриса. Он был поражен ее поведением. Русоволосая встала на пол. Стэнли откинулся назад, когда она проскочила мимо него. Эрин подняла сумку, которая валялась возле двери, и начала судорожно что-то в ней искать, так, будто у нее было на это времени в обрез. Заведенная неизвестно от чего, она едва ли на месте не прыгала. Стэну хотелось надавить ей на плечи, успокаивая, но сейчас он боялся к ней даже приближаться. Что-то было в Рине не так. Что-то в ней пугало, и Стэн просто не мог понять, что именно. Эрин не понимала, почему голос клоуна вдруг теперь не только не пугал ее, но еще и дико раздражал. Настолько, что она в первые в жизни серьезно заматерилась и только сейчас это поняла. В сумке наконец нашлось то, что искалось. Эрин вытащила расческу и пару запасных резинок. Она ненавидела ходить с распущенными волосами; всегда у нее была одна или две косы, с которыми она выглядела совсем ребенком, ну и пусть! Кому надо быть взрослым в тринадцать лет? Не неудачникам?! — Ты не хочешь быть неудачницей потому, что мама опять попрекает тебя этим? — предположил Стэн. Эрин замерла, сумка едва не выскользнула из ее расслабленных рук. Стэн единственный, кто был осведомлен об их настоящих отношениях. Даже Тозиер, который со своей матерью тоже не ладил, не был толком в курсе. — Можно сказать, что это одна из причин, — спокойно ответила Эрин. Она считала, что звучит спокойно; не замечала, что голос ее все еще слишком громкий, а речь прерывистая и невнятная. — Ну, понятно, конечно, что мы не самая приятная компания. Но не хочется, чтобы ты от нас ушла. — Ты бы не хотел? Стэнли приоткрыл рот, но нужных слов из него не выходило. Таких, каких бы Дример действительно хотела услышать. Таких, которые нужны были ей; которые как стальными цепями захватили бы, останавливая практически поехавший разум. — Мы все бы этого не хотели, — считая, что это именно то, что нужно сказать, произнес Стэнли. Эрин выдавила из себя улыбку, но вид ее стал хуже, чем у выжитого лимона. Она присела на кровать с другой стороны. Урис наблюдал, как девушка расчесывает свои волосы. Хоть еще немного мокрыми, они уже были очень красивыми — длинными, пушистыми, с виду рассыпчатыми, наверняка, легко проскользающими между пальцев; оставляющими на них после себя опьяняющий аромат вишни. Спасибо Эдди, который еще года два назад подарил ей шампунь с таким запахом. Эрин полюбила его, а Стэн полюбил еще больше. Что там было скрывать. Он любил Эрин. Он любил Рину. Он любил Мечтательницу. И Дример, раздраженную до мозга костей. Эрин-Рина-Мечтательница-Дример (чертовски, ну просто чертовски разносторонняя особа), уже заплетая косу, даже представить не могла, какие мысли крутятся в голове ее любимого человека. И это было абсолютно обоюдно. Когда Дример натягивала штаны, еще мокрые (наставления Стэна подождать пролетели, фактически, мимо ушей), Урис видел, что она до сих пор грустна. Он не понимал, почему так. Боялся, что сам ее как-то расстроил. Последнее было похоже на правду, ведь Стэнли никогда не разбирался в людях, не понимал, что им нужно и вообще не представлял, как находить с некоторыми общий язык. А с Эрин Дример во многом они были еще совсем разными. В некоторых вещах вообще неподходящими друг другу. Но это редко им мешало. Еврею пришло в голову, как ее подбодрить тогда, когда Эрин покидала его комнату. Он окликнул ее в дверях. Все то время, когда между ними царило молчание, Стэнли не шевельнулся с места. — Если тебе так надо, то можешь уйти, — заявил Стэн. Казалось, что эта фраза, вышедшая из его уст, в полете превращалась в кинжал и в итоге попала Дример прямо в сердце. Для иронии ей не хватало только встать спиной. — Правда? — не веря, спросила она. Серьезно, Стэнли? Ты правда считаешь, что это именно то, что она хочет услышать? Тебе кажется, что это фрэндзона? А ей кажется, что жалость? Кажется, что в своей отсталости вы более, чем подходящие друг другу. -Конечно. Я не стану тебе мешать. Если ты так этого хочешь… — ответил Стэн. Молчание в комнате стало таким сильным, что даже уже кончающийся дождь за окном бил по ушам также, как сильный ливень. Стэн не хотел, конечно, чтобы она ушла. Но не пойдет же он против ее желаний, верно? Это ведь правильно — поддерживать тех, кого любишь? Просто они оба в свои тринадцать, только выбравшись из-под сисек матерей, ничего не знают про любовь и как с ней бороться. — Ладно, Урис, — думая, кто тут есть еще больший неудачник, прошипела Дример. Как змея. Как кошка. Стэнли, чувствуя, что ему вдруг не хватает воздуха, одернул воротник своей рубашки. — Хорошо.

Четверг

Дверь захлопнулась так, будто вот-вот слетит с петель. Эрин, не заботясь о порче школьного имущества, подбежала к раковинам. Она открыла кран с холодной водой и брызнула себе в лицо. Еще. Еще. Еще. Мало. У нее было огромное желание заткнуть слив чем-нибудь, чтобы раковина наполнилась до краев. Пусть даже вода полилась на пол. Плевать. Ей нужно было утопиться в ней прямо здесь и сейчас. Но она не успела даже толком умыться, так как дверь снова распахнулась. Громко ударилась об стену; в душе Эрин зародилась надежда, что этот шум услышал какой-нибудь проходящий учитель. Конечно, им насрать на учеников — взрослым вообще насрать на детей — но Эрин молилась, чтобы в этот раз все было не так. Пусть хотя бы родные неудачники будут тут. Пожалуйста, пусть! — Хо-хо, малышка, — издевательски ухмыльнулся Бауэрс. Он вызывающе оглядел Дример с ног до головы и облизнулся. Тело ее покрылось таким количеством мурашек, что Эрин удивилась, как они все там уместились. Все. С этого момента она не остается ни на какие дополнительные занятия, когда ее друзья уже сразу же уходят домой. Господи… Сейчас она даже готова принять помощь от Стэна, вчерашние слова которого до сих пор не выходили из головы. Даже клоун причинял ей меньше страданий. Она не смогла сбежать от Бауэрса, который тоже, кажется, собирался ей их причинить. За его спиной она разглядела Патрика, заглядывающего в этот женский туалет. Он показал большой палец, когда испуганные серые глаза уставились на него. Дример заскулила, чувствуя, что почему-то силы ее покидают и тихо спустилась по стенке вниз. Генри оглянулся и тут же завопил: — Пошел нахуй отсюда! Чтоб никто не приходил! На минуточку стало легче от того, что они не собирались мучить ее все разом. Но после стало еще страшней, чем прежде, когда она поняла, на что может быть способен один Бауэрс. Так. Для начала, он явно не собирался с ней церемониться. Подхватив девушку под подмышки, он снова поставил ее на ноги. Эрин собиралась упасть назад, когда он ослабил хватку. — Давай без этого, Эрин, — со спокойствием попросил Бауэрс, останавливая ее. Он, вроде как, держал ее за талию, но руки его находились гораздо ниже. Дример зажмурилась, когда одна из них опустилась и погладила внутреннюю сторону бедра. Горячий шепот обжег ее ухо. — Я найду тебе гораздо более приятное место, где прилечь. — Пусти, а? — Эрин как можно шире улыбнулась, надеясь, что ее кривые зубы как-то испугают Бауэрса. Но он только притянулся ближе. Когда они столкнулись носами, Эрин отвела голову в сторону, до глубины души расстроенная тем, что нельзя было ее снять с плеч. — Зачем я тебе? Я же страшная и маленькая, очень глупая. Я… неудачница. Хочешь, найду тебе кого-нибудь получше? Или вам всем? А, Генри… — Не смотря на то, что ты маленькая и глупая, — прервал ее Бауэрс. Держа одной рукой хрупкое тело Дример, другой парень облокотился на стену, в нескольких сантиметрах от русоволосой головы. Эрин пискнула. — пожалуй, ты самая умная баба из всех, что я вообще знаю. К тому же, — он опустил руку и намотал на несколько пальцев косичку девушки. — разве ты страшная, пупсик? — Да-да. Бьянка Брук из старших классов, первая красавица школы и та, которая срочно себе ищет парня, подтвердит! — Ха, — хмыкнул Бауэрс, от души веселясь ее словам. — мне нравится, как ты трещишь, Эрин. Все девки на моем пути не могли и двух слов связать, будто говорили с хуем во рту. А у меня большой. Генри пошло оскалился. Приподняв Эрин за подбородок, он попытался заглянуть в ее милые глазки, но она вдруг резко выпалила: — А у меня сисек нет, так что тебе тут терять нечего! После чего весь настрой парня пропал, и он еле сдержался от оглушительного ржача. В частности затем, чтобы его уроды за стенкой не услышали. Он прибежал сюда, чтобы очаровывать юную Дример. До сих пор Бауэрс не мог объяснить, что же в ней его так привлекло. Единственная баба среди неудачников — несуразная, по сравнению с большинством других девчонок, младше его почти на три года. Естественно, без сисек, а еще — без жопы, без чувства такта и стиля. Со своими-то косами и платьями ниже колен. Вот последнее ему совсем не нравилось в этой «Рине-Мечтательнице». А, да… Не последнее. — Ты так уебищно выглядишь с этой прической, — недовольно проговорил он, все не оставляя косу Эрин в покое. Тут он резко дернул за нее. Дример не вскрикнула, лишь пискнув, и в уголках глаз у нее собрались слезы. Неудачница. — Еще и одежда. Из бабкина сундука достала? Мертвечиной не воняет, а? Дай принюхаюсь. — Нет! Остань от меня! — вскрикнула Дример, упираясь ладонями ему в грудь. Генри быстро перехватил их и завел за голову, легко держа одной рукой. Другую он оставил в деле. Потянулся ей к личику Дример, собирая пальцами слезы, уже позорно текущими по ее щекам. — Ты мне нравишься. Не знаю только чем. Но нравишься, — говорил Бауэрс, вслушиваясь в тихий скулеж. Он обнажил белоснежные зубы в улыбке, больше смахивающей на оскал. — Ты напоминаешь мне сейчас побитого котенка, Дример. Самой не противно? Вот была бы ты кошкой. Дример в конец расслабилась, смирившись со своей участью. Бауэрс заметил это и, снова переместив грубые руки на ее хрупкую талию, рывком притянул девушку к себе. Так, что их губы почти соприкасались. Эрин чувствовала его напряженное дыхание; чувствовала, как что-то большое упирается ей в бедро. Она была приличной девочкой. Генри убрал ей косу за спину, видно, больше не желая смотреть на это извращение. — Распустила бы ты волосы, — начал перечислять он свои блядские желания по отношению к маленькой, совсем безобидной Дример. — сняла бы эту старушачью одежду. Набралась крепких выражений, чтобы проявить окончательно свой дерзкий характер. Я же знаю, что ты не просто жалкая пушинка, Эрин. Какая-то там Рина-Мечтательница, блять. До чего же уебански звучит. Дример изумленно распахнула глаза, внимательно слушая каждое слово парня. Они не пугали ее, а, напротив, подыгрывали интерес. В какой-то мере их было даже… приятно слышать. Это тебе не «можешь уйти, если тебе так надо». Это не это, нет! Слушая такие своеобразные комплименты, Дример даже не чувствовала себя неудачницей. Это ее не радовало. Но и не огорчало. — Из тебя бы вышла чудная плохая девочка, Эрин, — продолжал скалиться Генри. Оскал парня стал еще шире, когда тот заметил, что серые глаза больше не горят страхом, а лишь любопытством. Детским, правда. Но это Бауэрса не останавливало, когда он, коротко целуя девушку в лоб (удивляясь, почему не срывается на большее?), сказал: — Бросай своих обсосков, Дример. Будь со мной. Чтобы никогда больше не быть неудачницей, — он одарил легким чмоком уголок потрескавших губ Эрин, считая, что большее сейчас может ее спугнуть. А эта девчонка чертовски нравилась Бауэрсу. — Я долго ждать не буду. Решай. «Неудачница!» Эрин с шумом вдохнула воздух, очнувшись. Генри ушел уже минут пять назад. Дверь в туалете почему-то хлопала, как при сквозняке. Эрин было не до этого. Грубо выражаясь, после произошедшего ей просто захотелось поссать. Она подошла к одной из кабинок. И в эту же секунду раздался оглушительный шум, похожий на падение нескольких килограммов железа еще и на железный пол. Дример не могла придумать лучшее сравнение. Голова ее в очередной раз была забита громкими воплями «неудачница-неудачница-неудачница!». И в этот раз, этот голос уже принадлежал Бауэрсу. Клоун отошел от своих привычных обязанностей. Он появился перед ее глазами и, как дворецкий, распахнул каждую из кабинок, ведущих в сортир. Их, кажется, никогда не мыли. Но грязь не была такой отвратительной, как-то, что она увидела там сегодня. В каждой из кабинок, над туалетами, по очереди висели Билл, Ричи и Эдди. Лица их были перекошенными, словно до этого закинутыми в мясорубку; глаза открытыми, но не естественно белыми и, определенно, не живыми. Эрин сразу подумала, почему здесь нет Стэна. Может, потому, что на самом деле он ей не друг? Хотелось спросить клоуна, расположившегося в стороне от нее, с крайне довольной рожей, о том, где же Урис. И кто же он? Что тут за блять? Что? Дример не знала, что от нее хотят. Трупы ее друзей над туалетами — хорошо, понятно, иронично; типо, знай свое место. Воображение у нее действительно хорошее. Интересно, а где потом появится Урис? Лежа в могиле, все с такой же невозмутимой рожей? Клоун вдруг прервал ее размышления. Он встал сзади, смеясь, как ненормальный. А был ли он нормальным, вот вообще вопрос. Монстр надавил Эрин на плечи и поочередно показал пальцами на каждую из кабинок. Вслух он не говорил о своих намерениях, но Эрин понимала, что она опять должна была сделать выбор. Ей выбрать кого-то из друзей? Или? Или! Неудачники или жизнь, Эрин! Неважно, Денбро, Тозиер или Каспбрак — все они одинаково ничтожны. Или Генри Бауэрс у дверей, с протянутой рукой и надоевшим оскалом. А где Стэн? Крыша, очевидно, совсем поехала, уже без надежды вернуться. Дример решила, что это, возможно, последний ее шанс увидеться с друзьями до того, как ее запрут в психушке. Она уверенно шагнула к Эдди, висящему напротив нее, не думая вообще о том, что делает что-то неправильно. «ЭРИН, ТВАРЬ! ЭТО НЕПРАВИЛЬНО! ЭРИН, НЕУДАЧНИЦА, ОТОШЛА ОТТУДА НЕМЕДЛЕННО. БЫСТРО В НОРМАЛЬНУЮ ЖИЗНЬ! ИЛИ ДОМОЙ!» Клоун орал ей голосом Джейми Дример любезные наставления прямо в ухо. Тело Эрин билось дрожью, как игровые чечетки; она осмотрела еще раз каждого из неудачников. Снова шагнула вперед. «НЕУДАЧНИЦА! ЖАЛКАЯ НЕУДАЧНИЦА! ТЫ — НЕУДАЧНИЦА! НЕУДАЧНИЦА-А-А! ЦА-ЦА-ЦА!» — Ха-ха-ха, — прорывавшийся смех Эрин звучал, как конец этому безумию. Но это было не так. Трупы, голос Джейми и противный клоун не исчезали. Последний засмеялся тоже — грубым, хриплым гоготом, а потом он сменился на писклявое и звонкое хихиканье. О, этот талант был похож на тот, как Эрин подделывала почерк. Она не сделала еще один шаг к неудачникам. Очевидно, что это было неправильное решение. Дример, продолжая смеяться и крутя возле виска пальцем (ирония на самом деле необходима в жизни!), проскочила еще мимо призрачного Бауэрса и выбежала из туалета, ныряя вглубь нелюбимого школьного коридора. Было еще очевидней, что правильных решений тут нет.