Неподходящие

«Пусть каждый познаёт свои способности и пусть строго судит себя, свои достоинства и пороки.»

Цицерон

Несмотря на то, что на улице уже было очень холодно, а в комнате Эрин не было отопления, Дример сидела возле окна, на полу, в легкой рубашке без рукавов и в юбке, едва достающей до колен. Это были первые вещи, которые она вытащила из комода, когда вышла из душа, совсем недавно. Волосы Дример были еще чуть мокрыми, из-за чего сильно путались и расчесать их, даже профессиональным (единственным годным подарком Джейми) гребнем было тяжело. Но Эрин не церемонилась с ними; в ее характере вообще не было привычки церемониться хоть с кем-нибудь. Каждый раз, когда Дример проводила гребнем по голове, на нем оставалось много волосинок; очень скоро из них, наверно, уже можно было собрать короткий парик. Дример будто нравилось издеваться над собой. Ноги, от того и все тело (учи биологию, малышка Эрин) у нее мерзли, но она не обращала на это внимание. У нее была какая-то нездоровая привязанность к холоду и тому, чтобы вечно его испытывать. Кажется, подсознательно таким образом Дример пыталась охлаждать свой вечно вспыльчивый характер. Отношения с Урисом достигли всех возможных пределов полного пиздеца. Но Дример уже не жаловалась. Ни одна эмоция не пробивалась на ее, раньше всегда гневном, лице. Она смирилась со своей участью. От судьбы, как говорится, не убежишь — тем более, когда тебя крепко держит Стэн, заключая в кольцо горячих рук, грея ими твои, холодные; осыпая многочисленными поцелуями почти каждый участок молодого упругого тела; и, черт возьми, раздвигая твои ноги, входя и, в конце концов, прям хозяйничая внутри. Определенно, ощущая себя в своей тарелке. Дример потонула в этом безумии и до сих пор не понимала, как ей всплыть назад, к жестокой реальности. Этого совсем не хотелось делать. Но что-то подсказывало, что все равно придется. Да. На фоне таких хороших событий неудачно развернулись потухшие отношения с хулиганами. Эрин полностью понимала, что поступает неправильно, когда не берет трубку и не разговаривает ни с одним из парней. Когда избегает их в школе, а совместные уроки прогуливает. Было бы здорово, если бы из-за этого они просто забыли о ней, а потом, наткнувшись случайно в коридоре, удивленно произнесли «Ты кто, бля? Я тебя где-то видел», а Эрин, такая, скромно в ответ «Не знаю, парень, я тебя вижу первый раз». Проблема с Виком и Реджи по масштабу превышала все предыдущие. Последствия, которые могли навлечь их разрыв, в мыслях Дример были чудовищными — и страшно даже подумать, какими они бы были наяву. Закончив расчесываться (по обычаю, таки оставив пару колтунов), Эрин опрокинула голову, еще порывшись пальцами в прядках, а после встряхнула ей, будто в рекламе модного шампуня. Но, как всегда, твои космы в паршивом состоянии, Дример, может, все-таки обрежешь их? Девушка поднялась на ноги; опустив голову, она увидела, что они полностью покрылись мурашками, по размеру уже похожими на пупырышки, которые обычно присутствовали на упаковочной пленке. Стоя на месте, Эрин навострила слух (спасибо тонким стенам), дабы проверить, легли ли родители спать. Когда они бодрствовали, в спальне всегда шли мимолетные разговоры или целые беседы. В детстве маленькая Эрин от этого не спала до поздней ночи. Тихо. С удовлетворением русоволосая вздохнула и направилась в сторону кровати. Ей совсем не хотелось спать, но от одной мысли, что сейчас она укроется теплым одеялом, пропитавшимся запахом хлопка и лаванды (кондиционер пах лучше любых духов), внутри Дример заранее разливалось приятное тепло. Она невольно улыбнулась, думая еще, какие сегодня сны подкинет невероятное воображение, и сделала шаг, широкий и нетерпеливый. «БЫЫЫМС!» — раздался звук разбитого стекла. Эрин выкрикнула, на автомате пригнувшись — благо, инстинкт самосохранения присутствовал. Очень вовремя, ибо через мгновение справа от ее лица пролетел камень, с треском ударился об картонную стену, приземлился на краешек кровати, а после слетел с нее, под конец глухо ударяясь об пол. Пара секунд, пока все это длилось, длились для Дример очень долго. Она осторожно приоткрыла один глаз, выглядывающий из-под одной ладони; обе они были прижаты к лицу. Она медленно выпрямила спину, уже чувствуя ноющую боль в ней. Быстро Эрин подскочила к одному из углов комнаты и вжалась в него, со страхом и ожиданием еще одного такого сюрприза. Но его не было. Только ветер нагло проскользнул через дыру в стекле и сейчас свободно гулял по комнате. Эрин посмотрела на пол под окном, высматривая на том множество осколков разных размеров и кусочки черной грязи, готовой уже скоро засохнуть. Ее, наверно, оставил камень. Русоволосая наконец перевела взгляд и на него. Булыжник небольшого размера, грязно-серого цвета (как-будто это было так важно!), ожидаемо, все еще лежал на полу. В ней не было ничего особенного, не считая нескольких тонких веревок, повязанных вокруг. Эрин подошла к нему, все еще опасаясь дальнейших сюрпризов. Нагнувшись, девушка взяла его в руки. Камень, как камень. Только какое-то письмо, свернутое много раз и привязанное к нему, вызывало неподдельный интерес. Эрин отвязала его и развернула уже без страха, лишь с настоящий любопытством. Разные фразы, небрежно и неграмотно написанные, складывались в один текст, доводящий до мурашек уже тогда, когда Дример прочла только первое предложение: «Привет, сука. Раз не отвечаешь на звонки, то получай такую весточку с письмом. Я приглашаю тебя на тот самый карьер, где ты недавно тусовалась с неудачниками. Я, ты и Рыгало, соберемся компанией, как в старые добрые времена. Ты, сраная блядь, в очередной раз сыграешь перед нами роль конченной суки, да так, чтобы мы и теперь тебе поверили. Нравится жить двойной жизнью, Дример? Или ты уже хочешь покончить с одной из них? Приходи и тогда мы все мирно решим. И да, Эрин, тебя ждут не только старые друзья, но и нынешний любимый жиденок. Как думаешь, крошка, обрезать ли мне ему бабские кудри также, как однажды Генри? Или это сделаешь лично ты, тварь?» Эрин перечитала текст раза три. Постоянно она надеялась, что в этот раз он будет совершенно другим — больное воображение прекратит подкидывать такие шутки, мягко говоря, не смешные. Но все было реальностью. Камень бесцеремонно кинул Крисс, явно не заботясь о том, что может попасть в непутевую голову Дример. Он был бы рад этому. Когда Эрин принялась перечитывать записку четвертый раз, за окном машина Рыгало развернулась, с резким визгом колес и только сейчас уехала прочь. Эрин точно знала, что это машина Реджи. Ей стало немного обидно, что самый нормальный хулиган, которого она могла бы полноправно назвать своим другом, не на ее стороне. Хотя, сама она никогда не была на их стороне, как бы не пыталась убедить себя в обратном. Привыкнув к холоду, Эрин накинула на себя бежевую шаль, в которой ходила еще в нелюбимый китайский ресторан вместе с семьей, ужинать с Урисами. Тогда она и подумать не могла, что сегодня наденет ее совсем по другому поводу. Спустившись вниз и не заботясь о том, что привлекает слишком много шума (родители еще после камня, с грохотом ворвавшегося на ее территорию, дали понять, что дела дочери им совсем не интересны), Эрин надела первую обувь, попавшуюся на глаза. Кеды Стэнли — как же романтично. Она подумала еще, брать ли ей сумку, но решила, что она будет чем-то вроде тряпкой для быков — разгневанных Крисса и Реджи, которые, малость говоря, недовольны ее общением с неудачником. Больше Дример ничего не нужно было. Она покидала родной дом с мыслью, что, что бы на том карьере не случилось, возвращаться сюда она не хочет в любом случае. Добираться до места встречи приходилось долго. Эрин бежала, как могла (проклинала свои плохие успехи в физкультуре каждый раз), но все равно ей казалось, что добежит она до этого сраного карьера, дай бог, к рассвету. Часы успешно остались дома; наверно, чтобы Эрин не сосредоточивалась на времени, наивно полагая, что от этого она побежит быстрей. Родной район остался позади, потом еще несколько — бедный район, в котором жили Ричи и Беверли, Дример преодолела быстрей всего. На нем у нее открылось второе дыхание. Но тут русоволосая остановилась, когда в поле зрения попал велосипед. Владелец безрассудно положил его прямо на газон. Конечно, незамедлительно Дример взяла его. Быстро-быстро крутя педали, она с иронией думала, что в бедняках гораздо больше человечности, чем в остальных других. Эрин не знала, сколько прошло времени, когда подъехала на место. Велосипед она оставила там, где когда-то остановилась машина друга Майка, с целым ящиком пива. Сначала воспоминания тепло погладили, а после ударили с силой, возвращая в суровую реальность. Перед ней предстала тропинка, по которой она шагала тогда, с Беверли. И вновь воспоминания, о рыжем лучике света. О чудесной и невероятной Беверли Марш, от которой исходил самый приятный запах, который она когда-либо чувствовала, а губы были мягче, чем свежие ягодки клубники. Эрин не могла понять, чем вызван такой неожиданный наплыв воспоминаний — абсолютно всех приятных. Может, это что-то вроде того, когда жизнь проносится перед глазами? Дример не была религиозной, мало того, была той еще грешницей. Но, прежде чем идти на встречу к хулиганам, она перекрестилась пару раз. Прочла новую молитву вслух — собранную из фраз, особо запомнящихся из прошлого, и личного «коль мне не суждено всегда быть такой дурой, то помоги мне сейчас, кто бы ты там не был, в темных облаках». Русоволосая медленно шла. Шаг ее ускорился лишь тогда, когда голову пробило очередное воспоминание, о милом Урисе и том незабываемом (ой, боже, каком же грешном) моменте в синагоге. И уже очень скоро она дошла до места. Первое, что подметила Эрин — машины Реджи не было на месте. Она удивилась этому факту, но почувствовала от этого настоящее облегчение. Значит, ее не собираются увозить куда-нибудь дальше в лес. Эрин не могла понять, как хулиганы выбрали то самое место, где пару недель назад были расстелены пледы, разложена еда и пирог тети Беверли, все-таки, правда, невкусный. Дример повернула голову влево и увидела Реджи. Хаггинс стоял, как мрачная туча, одним видом готовый вызвать страшный ливень. Но он не смотрел на нее в ответ, лишь скрестив руки на груди; вид у него был серьезный, но, в то же время, какой-то печальный. Эрин не могла не улыбнуться, помня о вполне безобидном толстяке Реджи. Но улыбка ее тут же померкла, а мысли о безобидности вылетели из головы, как камень назад из ее комнаты, когда Дример из нее уходила. Виктор стоял к ней ближе всех, а под его ногами, как мешок мусора, расположился Стэнли. Он был связан множеством веревок; перевязанный, фактически, весь, как ливерная колбаса. Урис, лежа на животе, запрокинул голову вверх, чтобы глядеть в глаза девушки. Во рту у него было что-то твердое, мешающееся говорить; сверху еще рот был завязан веревкой, какой обычно завязывали глаза детям, когда они собирались разбивать пиньяту. Еврей промычал что-то, а глаза его недовольно сощурились. Эрин поняла, что это не крик о помощи, а осуждение — прямое недовольство тому, что она соизволила сюда явиться. Ну что, Урис? Играем с тобой в принцессу и рыцаря? — Приветик, Реджи, — сначала решила поздороваться Эрин. Она помахала мрачному парню рукой, считая еще, что это элементарная вежливость. Какими бы сейчас напряженными отношения не были. — Эрин… — к удивлению, ответил Хаггинс. Он произнес ее имя с горечью и, кажется, с не особым желанием. — Вик, — русоволосая не стала заострять на нем внимание, сразу обратившись к блондину. Он вопросительно изогнул бровь и приподнял одну ногу, ставя ту прямо на спину Стэнли. Глаза Дример стреляли сильней, чем автомат Калашникова, но голосу она старалась придать как можно больше безразличия. — Привет? Быть может, ты вообще не хочешь ничего от меня слышать? — Как раз наоборот, детка. Сегодня ты вообще не закроешь рот, пока я не позволю. Интонация, с которой говорил Крисс, вынуждала Дример чуть ли не становиться на колени и сразу просить прощения. Реджи в стороне передернулся, тоже испытывая испуг. Стэнли никак не отреагировал — наверно, он уже натерпелся от гневного Крисса достаточно. Эрин и подумать не могла, что Виктор в гневе был таким страшным. Она старалась не встречаться с ним глазами, серьезно полагая, что он уничтожит ее даже через зрительный контакт. Ей было очень сложно сохранять уверенность и не показывать испуг. Вик, подобно гребаному демону, питался бы им, как блинчиками со сладким сиропом. — Почему карьер? — сменила тему Дример. Она была выбрана не наобум, так как ей правда было интересно, почему Виктор выбрал для встречи это место. Как он узнал, что здесь происходило? — Потому что ты с этими отбросами тут здорово повеселилась, — потвердил Вик эти догадки, хотя, он сделал это еще в письме. Но его содержание уже давно вылетело из русоволосой головы. — Не волнуйся, Эрин. Ты мне нахуй не уперлась, и я не следил за тобой, — Дример еле сдержалась, чтобы не процедить сквозь зубы жесткое «я польщена». — Дай угадаю, ты хочешь спросить, как тогда я узнал о ваших незабываемых посиделках? Поблагодари Каспбрака за это. Он выложил все, даже больше, чем надо было. Вообще, парень не из болтливых, но, где-то пять ныряний в унитаз, обосранный до этого, выдержит не каждый. «Ого, целых пять!» — изумилась Дример. Она была просто поражена тому, как долго Эдди не сдавал ее. Он вообще мог этого не делать и просто выложить все подробности, может быть, за кружечкой зеленого чая, но он не сделал этого. Формально, бился за чертову Дример, только непонятно зачем. Эрин не испытывала к парню ничего, кроме симпатии и большой благодарности, но Стэн, судя по тому, как потемнел его взгляд, а кулаки сжались, был о Каспбраке совсем другого мнения. — К чему все это, Вик? — сероглазая старалась не акцентрировать на этом внимание. Сейчас были проблемы по важней. — После ухода Генри у тебя только сейчас развилась мания величия? Не думаю, что ему бы понравилось твое поведение. — Дример, мразь поганая, — рявкнул Крисс, на автомате, наверно, пиная безобидного Уриса под зад, словно сама Эрин была на его месте. — Не произноси вслух его имя! — Ладно, не буду, — с тоном, которым говорила Дример, ей не хватало только отмахнуться рукой. Она неосознанно вызвала взрыв эмоций — совсем неприятных — в глазах каждого из парней, кроме Уриса. Эрин не отрывала взгляд от последнего. — только отпусти его. — Пиздец! Реджи, ты слышал? — от вопля Крисса не хватало только стаи испуганных птиц, резко взлетевших в небо. Пусть Вик обращался к Хаггинсу, смотрел он только на Дример. Она делала тоже, мысленно подбадривая себя в том, что это просто глупая игра в гляделки и никаких плохих последствий от нее не будет. Крисс говорил громко, четко, умудряясь еще улыбаться почти во все зубы. — Она даже ничего не сказала про Бауэрса в ответ. Ей полностью похуй на него. Ей всегда было похуй! Да, Эрин? — Нет, — правдой возразила девушка. Она просто не могла молчать под таким выжидающим взглядом. Но даже он не вынуждал ее сейчас соврать, хотя, это надо было сделать. — Мне было не все равно на Генри. Он мне… нравился. — Ну, отлично. Целый год он ей просто нравился, — язвительно ответил Крисс, цокая и качая головой, прямо как учитель, который принимал зачет и слушал полную ересь. Вик все еще обращался к Реджи, который не хотел принимать в этом разговоре участие. Но тут Эрин подумала, что Вик, кажется, разговаривал сейчас только сам с собой. Стэнли устало закатил глаза, вновь встретившись с сероглазой взглядом. Похоже, он был того же мнения. Речь Крисса вдруг стала невнятной, сбивчивой и быстрой. — Она ушла от этого жиденка и его пидорских друзей только потому, что Генри ей просто нравился. Кончай парашу гнать, Эрин. Лично я никогда не верил в то, что ты на нашей стороне. Чего стоили твои пристальные взгляды на Уриса каждый раз, в коридоре, в кабинете, во дворе — везде, блять, где был этот урод! Бауэрс не видел всего этого… Потому что пиздец как любил такую конченную проститутку! Я от души сочувствую ему! В громкой речи Крисса, похожей, буквально, на крик души, Эрин, помимо злости, разглядела ревность. Эта мысль была совсем абсурдной и, благо, последующие слова Реджи отвлекли Дример от нее. Но лучше бы он молчал. — Эрин, так с нами остальными ты тоже были не искренней? Тебе всегда было плевать на нашу дружбу? Я всегда считал тебя хорошим другом! — выдал Реджи, с запинками и паузами. До глубины души обиженный тон парня едва не пробудил в Дример слезы, и она поспешила отвести от безобидного толстячка взгляд. Прощание (это ведь прощание?) с ним, почему-то, очень напоминало ей прощание с Каспбраком. Оно состоялось еще в воскресенье, спустя два дня после ссоры с Ричи. Когда они встретились в магазине, и Дример толкнула его к стеллажам с консервами, чтобы убежать. Потом она узнала, что Эдди пришлось ехать в больницу, из-за сильных синяков в области позвоночника. Какая же она все-таки сука. — Еще один уебок, — все бесился Крисс, но в этот раз его злость была адресована Реджи — ему и его детской доверчивости. — Жаль, что тебя не засадили в дурку, вместо Генри. И лучше бы ты сдох, а не Патрик! И прихватил вместе с собой эту мымру, — он ткнул пальцем на Дример и, судя по взгляду Стэнли, тот готов был его откусить. — Хотя, без обид, Реджи, но я ненавижу тебя не так сильно, как ее. — Здорово, Крисс, — ляпнула Эрин, показывая оба больших пальца вверх. А после она замахала руками, словно бурно здороваясь или отгоняя от себя полчище комаров. — Да-да, смотри, я все еще здесь. Так что тебе надо от меня? — Ты не ответишь ни на один из вопросов, Эрин? В чем дело? Актерского мастерства уже совсем нет? — Что. Тебе. От. Меня. Надо? — Хах! — довольно выпалил Крисс и показал пальцем на Реджи. Хоть и не повернув к нему голову, он уверенно заявил. — Глянь на Рыгало, по его свиной морде сейчас слеза покатится. Терпеть не могу твою бабскую ранимость, но, чувак, пойми, эта шлюха того не стоит. А? В чем дело, Урис? Ты хочешь что-то сказать? Стэнли зашевелился и, встрепенувшись, резко перевернулся на спину. Он приподнял ноги, едва не ударив ими Крисса по животу. Настрой Вика, ставший на секунду менее злобным, вновь стал прежним. Он замахнулся ногой, обрушив удар на бок еврея. Стэн выдержил это достойно, не крикнув. Когда Вик пинком перевернул его на живот, Урис все еще молчал, лишь глухо мыча в землю. — Мать твою, Вик, прекрати сейчас же! Не трогай его! — закричала Эрин. Она сначала стояла на месте, но, когда Крисс, схватив Стэна за волосы, с силой ударил того лицом об землю, Эрин бросилась на помощь. Но ее резкий рывок тут же остановился. Хаггинс, выскочивший, как черт из табакерки, крепко держал брыкающуюся Дример. Он приподнял ее над землей, а после она повисла в воздухе, продолжая трепыхаться даже в такой хватке, как выброшенная на берег рыба. — Реджи! Реджи, пусти меня, пожалуйста! Черт возьми… — Эрин понизила голос и зазвучала совсем по другому. Несдержавшийся вскрик Уриса, возникший после удара позвонками об большой булыжник, удачно заглушил ее шепот. — Прости меня, Реджинальд… Я никогда к тебе плохо не относилась. Веришь или нет, но ты правда был для меня другом. — Ты слышал все это, Урис?! — тут заорал Крисс, имеющий еще более хороший слух, чем Эрин. От этого крика, Реджи подскочил вместе с девушкой; да и испугался не меньше ее. Вик отпустил кудри Стэнли, сцепленные пальцами — голова парня, вместе с остальным телом, вновь упали на землю, в этот раз без каких-либо звуков. Эрин застонала, чего Крисс, очевидно, воспринял совсем по-другому. — Ты только послушай, Стэн! Да она тут распинается так, будто прямо сейчас готова отсосать вонючий хуй Хаггинса! Тебе самому не противно возиться с ней? После всего, что она делала? Урис, а может, ты ей уже пизду лизал? Как на вкус сперма половины мужиков нашей ебаной школы? — Закрой рот, подонок! — заорала Дример тем голосом, какой привыкли слышать Вик, Реджи и бывшие члены их компании. От неожиданности Реджи выпучил глаза и чуть не отпустил девушку, но она вдруг сама схватилась за его за руки, как за точку опоры; или щит, против главного злодея этой ночи. — Я уже говорила, что никогда не изменяла Генри, ни его, ни кого-либо другого у меня никогда не было! — как обычно, свободно врала Дример, даже глазом не моргая. Почувствовав неуверенность, она лишь сменила тему, чтобы, не дай бог, не выдать ее. — Реджи, пусти, мне больно! Блять! Молчание, последующее за чертовски уверенными возгласами Дример, забрало всю уверенность, вспыхнувшую в ней. Она расслабилась в руках Хаггинса, который уже держал ее не крепко и вообще опустил на землю. Крисс не сделал выговор насчет такого безрассудного действия и не начал капать на мозг, типо «тупая свинья, держи суку крепче, сбежит же, твою мать!» Эрин молчала. Молчал и Стэн. Он вообще лежал с закрытыми глазами, тяжело вдыхая свежий ночной воздух, как через кислородную маску. Дример подскочила бы к нему сейчас (она бы легко могла вырваться), испытывая страх за состояние Стэнли, но она не делала этого. Под взглядом Крисса ей даже дышать было тяжело. Еще тяжелей, чем Стэнли. Вдруг на фоне этой катастрофы (любезно развернувшейся лично для нее) неожиданно пронеслось протяжное «мяу-мяу-мяу», после которого Вик заговорил. Будто это было сигналом к дальнейшим действиям. Эрин сочла эту мысль смешной. — Сломай ей шею, Хаггинс. Прикончи эту суку, — а слова чертового Крисса даже близко смешными не были. Реджи моментально схватил Эрин крепче, чуть ли не ломая ей грудную клетку. Она не могла дышать. — Но не сейчас, — после этого хватка Хаггинса ослабла. В первые в жизни Дример почувствовала к нему отвращение, вместе с желанием прикончить сукиного сына. — Тебе охуеть как хочется освободить своего сладкого жиденка, да, Эрин? Я говорил, что мы решим все мирно. Но сначала я хочу положить конец твоему сраному лицемерию, нескончаемому вранью и вечным секретам, — Эрин, слыша все это, искренне удивлялась красноречию бессмертного двоечника. — Скажи прямо, Дример, почему тебе так хочется спасти ненаглядного Уриса? — Вик, не знаю, что ты там задумал, но из-за своих планов ты легко попадешь в тюрьму. Точно попадешь, — уклонилась от темы Эрин, вызывая в Викторе еще большую ярость. Девушка повернула голову к Реджи, как могла, и взглянула на того с полным отчаянием и огромной надеждой. — Реджи… Помнишь, ты говорил тогда в машине, что иногда белобрысый совсем пургу несет и его слушать не надо? Помнишь? — Не смотри на эту ведьму, Хаггинс! — чувствуя неладное, нервно завопил Вик. — Она опять пытается втереться в доверие. Пошел нахуй отсюда! С этими словами он буквально вырвал Эрин из рук потерянного Хаггинса. Взглядом Крисс приказал «другу» убраться восвояси. Реджи моментально удалился куда-то в сторону. Эрин не проследила за направлением его пути, ибо, став на этот раз заложницей рук Вика, она чувствовала лишь отвращение и желание поскорей это прекратить. Эрин посмотрела на Стэна, мирно лежащего на земле, на боку. Усталость в его глазах удачно сочеталась с отчаянием, присутствующем и в Дример. — И снова здравствуй, Дример. Так ты хочешь спасти Стэна? — допрашивал Вик, как опытный следователь, но с еще большей жестокостью. Эрин решила не отвечать ему, еще не подозревая, что от этого станет только хуже. — Отвечай на мои вопросы, шалава! — пощечина. Стэн почувствовал прилив сил и едва не принял положение сидя, в эту же секунду, правда, вновь падая на землю под напором Хаггинса. — Отвечай, блять или я отрежу жиду его обрезанный хуй и скормлю тебе, как десерт. Ты им подавишься! — еще пощечина. Эрин просто мотала головой из стороны в сторону, как тряпичная кукла. Ее побледневшее лицо почти полностью было скрыто под волосами. Крисс вдруг успокоился. Теперь он просто и, кажется, слегка безобидно, спросил. — Так что, Эрин? Почему? — Я люблю его. — Охуеть! Подожди, парни, кажется, не слышали твой писк. Ну-ка, Дример, еще раз и погромче. — Я ЛЮБЛЮ ЕГО! Очередное непонятное мяу-мяу-мяу. Вдох Стэна, будто перед смертью и тихое мычание Эрин, выданное, очевидно, внутренней истерикой. Крисс даже заботливо убрал локоны с ее лица и обернулся к Урису. — Ладно, Урис. Не смотри на меня так. Как обещал, я освобожу тебя, после того, как твой рыцарь в юбке, — на последней фразе Вик звонко шлепнул Эрин по бедру, дальше слишком четко слыша за спиной угрожающее «мраааазь». — После того, как твой рыцарь в юбке пройдет парочку испытаний. Неси, Реджи. Начнем. Толстяк удалился. Эрин было совсем не интересно, что он принесет. И она не почувствовала никакой другой эмоции даже тогда, когда Крисс погладил своей грубой рукой линию ее подбородка, потом сжал его. Дример просто закрыла глаза, так чувствуя себя в безопасности. Рывком Вик прижал ее к себе и повернул шею так, будто пытался голову вывернуть. Волосы, открывшиеся сбоку, он занюхал с видом, будто это лучший кокаин. Оголив ушко (красное, как майская роза), Крисс прижался к нему губами, оставляя вязкую слюну и мерзкое «мне всегда нравились твои волосы»; заставляющее дрожать даже кости девушки. Вик вернул Эрин в прежнее положение и заломил руки за спину. — Чувак, отпусти, ей же больно, — кажется, реально испугался Реджи, вновь оказавшись возле них. Эрин мысленно поблагодарила его за то, что он не оставил без внимание ее перекошенное лицо, по которому в любой момент готовы были потечь слезы. — Захлопни пасть! Я, блять, ей руку отрежу и никто мне не помешает! — лишь рявкнул Крисс, наконец отпуская Дример. Она только пошатнулась, как боксерская груша; будто вросла ногами в землю и этому не мог помочь даже Стэнли, который что-то замычал. Конечно, он знал, что Эрин его понимает. Но это не помогало. Хаггинс передал Вику бутылку пива. И в чем испытание? Крисс поднес ее к лицу Эрин, уже открытую. — Пей. Ты никогда пить не любила, в частности, из-за бзиков полоумной мамаши. Сегодня ты нарушишь ее правила и выпьешь все до последней капли. Время пришло. Пей. Белобрысый повторил это сквозь сжатые зубы, и Дример просто не посмела возразить. Ведь, если она это сделает, то не только сама пострадает. Под горячую, тощую руку (которую так хочется сломать), попадет и Стэн. Связанный, избитый, неизвестно сколько пролежавший на этой Богом забой поляне, он просто ничего не может. Она тоже. Эрин прижала бутылку к губам и опрокинула вверх, не заботясь, что таким образом может подавиться. Только здорово бы было. Эрин пила пиво, не разу не прервавшись. По ее подбородку текли капли, не влезающие в рот, приземлялись пятнами на светлую рубашку. К серым глазам подступили слезы, ком в горле дорос, наверно, до размеров марианской впадины; тошнило хуже, чем с самого страшного токсикоза, и Эрин подумала, что, если ее начнет рвать, то пивом и собственной блевотой она подавится и сдохнет. Но она сдержала порыв. Пустая бутылка полетела на землю, Эрин чуть не последовала за ней, но, согнувшись в три погибели и схватившись за живот, она посмотрела на удовлетворенного Крисса похуистичным взглядом. С надменностью она хотела сказать что-то вроде «получи, урод», но одобряющее: — Какой у тебя охуенный рот, Дример. Хорошо заглатывает. остановило Эрин, заставляя еще себя чувствовать так омерзительно, как никогда прежде. Она вытерла рукой губы, пытаясь выкинуть из головы этот гадкий «комплимент». Еще и под пронзительным взглядом Стэнли, как под пулей, Эрин едва не теряла самообладание. Она еле сдерживала предательские слезы, готовые выдать ее отчаяние с потрохами. — Подавись, урод, — охрипшим голосом все-таки ответила Дример. Улыбка Вика готова была выйти за пределы смазливого лица. — Подавишься скоро ты, — прошипел он. Снова послышалось «мяу-мяу-мяу», и Дример едва не схватилась за голову, чувствуя себя сумасшедшей. Вид Эрин ясно доносил о том, что к следующему испытанию она не настроена. Потому Крисс схватил его руку и сунул в открытую ладонь пачку сигарет. Что дальше? — Держи пока, успокой нервы. Это сигареты твоего Уриса. От этого факта тебе будет легче их курить, кроха? Не обижай своего ебаря и делай это с удовольствием. Или же ты даже его имитируешь, блядинка? Эрин сжала потрепанную пачку «мальборо». Она еще не закурила, но ее снова начало тошнить, едва она вспомнила один только запах этой мерзости. Как не старалась к ней приучиться Дример, у нее не получалось этого именно из-за того, что срабатывал странный рвотный рефлекс. Патрик шутливо называл ее бракованной содержанкой монастыря. Если рядом не было Генри, за нее заступался Вик. Вик, Вик… Дример развернулась спиной к белобрысому уроду и Стэнли, молчаливо пытающимся до нее достучаться. Будто он думал, что Дример способна читать мысли так поймет, что он от нее хочет. И это у баб еще с логикой проблемы? Эрин начисто игнорировала мысленные мольбы. Урис, сраный и неправильный эгоист — пойми, что я это делаю не для того, чтобы самой спастись! С такой раздраженной предъявой русоволосая поджигала сигарету, сразу несколькими спичками (думаю, наверно, что так она сгорит быстрее) Развернувшись назад к Криссу, лицо которого мрачно светилось нетерпеливым ожиданием момента, Эрин вдохнула дым. И тут же закашлялась. — Заебись сигареты, кстати, — беспечно заявила она, когда делала еще одну затяжку. Своим блядским смехом Вик будто делал сигарету все длинней, от чего та никак не кончалась. За короткое время Эрин успела много раз вдохнуть, выдохнуть, как на занятиях ебаной физкультуры, но все равно, каждый раз, когда она стряхивала пепел (параллельно кашляя, как больная туберкулезом) с безнадежностью девушка обнаруживала, что сигарета еще не скурена. Таким же взглядом Урис смотрел на Эрин. Она не сдержалась уже от порыва злости на чересчур заботливого еврея. — Перестань на меня так смотреть, Стэн! Я не умираю, черт возьми! Слышишь, Вик, я говорю, хорошие сигареты. Лучше ничего быть не может. Разве что… твоя пидорская рожа, расцарапанная до крови! Сдохни, ублюдок! Слова будто оказались волшебными. В эту же секунду Эрин обожгла пальцы оставшимся окурком. С чистым девичьим визгом она выронила его на землю; под громким, безудержным ржачем, чуть ли не самого демона. Стэн все мычал, как раненая корова. — Ты так прекрасно справляешься с испытаниями, Дример. Продолжай в том же духе. А следующее… Ооо, смотри, какой хороший Реджи. Уже несет. «мяу-мяу-мяу мяу-мяу мяу мяу?..» — Держи, детка, игрушку, — Эрин поздно протянула руки, и маленький серебристый комочек шерсти, являющийся, наверно, еще новорожденным котенком, чуть не упал мимо них. Взяв животное на руки, Дример прижала его к груди. Опустила к нему глаза, все слушая громкое «мяу-мяу-мяу», желая также замяукать в ответ, чувствуя, что это какой-то зов к спасению. Она запрокинула голову, огорченная, что не может видеть даже сегодняшнее небо, такое красивое, из-за мокрой пелены на глазах. — Помнишь уроки ебанутого Патрика, Эрин? Как и другому, ты нихуя им не следовала. Вот сейчас будешь. — Крисс показал пальцем в сторону, на дерево, и Дример с тихим писком прижала котенка ближе, надеясь на то, что он исчезнет в ней, подальше от проклятого монстра. — Кинь этот блохастый комок шерсти туда, чтобы еще смачно ударился. Или на его месте будет башка Уриса. Дример! — Вик по настоящему зарычал. В отличие от мягкотельного Хаггинса, рыдающая Эрин не пробила в нем ни капли сочувствия. Напротив, она, еще и это нескончаемое мяуканье, пробуждали в парне последнего монстра. Он подскочил к Стэну, который подозрительно затих. Казалось, что в голове парня возник какой-то план спасения… Но у него не было ничего. Ни мыслей, ни идей, ни целей — ни-че-го, чтобы помогло Эрин (ему-то на кой) сейчас спастись. Дример продолжала плакать даже тогда, когда Вик обрушил сокрушительный подзатыльник на кудрявую голову Уриса, после которого он едва не потерял сознание, с криком «Либо ты кидаешь кота, либо я кидаю бошку Уриса. Ради такого, блять, можно даже в тюрьму попасть, Эрин, представляешь?!» Отважный Стэнли, чуть шатаясь, вновь приподнялся и снова угрожающе замычал, не отрывая взгляд от Крисса, такой, от которому даже ему стало на секунду не по себе. Белобрысый с неприязнью отметил, что с губ парня тянется ниточка слюны. Молодое яблоко, сквозь которое он рычал, не затыкало подонка никак, блять. Он схватил его за пару прядей, дернул за них, как за канат, который желал поднять наверх. Непроизвольно глаза Уриса оказались на мокром месте — до Эрин, конечно было далеко, и она не обращала ни на что внимание, убаюкивая плачущего котенка в своих руках; мяу-мяу-мяу, это, сука, невероятный и ужасный мир, в котором нет места никому, кроме людей, которые действительно дороги и больше ничего не волнует, просто ни-че-го. Крисс опять завопил, Стэнли вскрикнул от боли так, что ничего не остановило его крик, а Эрин продолжала плакать, реветь, как раненая кошка (расстающаяся с детенышем), и с такими невеселыми мыслями она запустила котенка, как плюшевую игрушку, в то ебаное дерево, даже несмотря на него. Пронзительный писк длился всего секунду, но его не заглушило ни мычание Стэна, ни рев Эрин и даже ни громкое «неужели, блять!» — Это все? — Дример даже не поразилась, как жалко звучит ее сорвавшийся, от истерики, голос. — Три испытания было. Довольно, Вик. Пожалуйста… — А с чего ты взяла, что будет только три испытания? Я так говорил? — с искренним удивлением поинтересовался Вик, вызывая у Дример новую порцию слез; таких же сильных и несдержанных. Белобрысый преодолел расстояние, разделяющее их, оставляя за сгорбленной спиной Стэнли, который клевал окровавленным носом землю, уже не поднимаясь. — Я ненавижу число три, Эрин, из-за того, что третьего ноября меня прелюдно унизили в школе собственные предки. Я говорил тебе об этом, красавица, — говорил Вик, даже с нежностью убирая прядки волос, вновь упавшие на красное, опухшее лицо, с трудом напоминающее «красавицу». — Помнишь? Ты сделала вид, что все понимаешь. А на деле, как всегда, пиздела. Также, как с Бауэрсом. Приняла послушно колеса в худые ручки, так, будто это вкусные желанные конфетки. Согласилась на все. Сымитируй свое понимание и сейчас, Дример. На, жри, — заключил Виктор, уже держа в руке знакомые таблетки. В количестве примерно двадцати штук. Тогда он дал Эрин всего четыре, заявив, что их хватит, для того, чтобы слечь в дурдоме. А тут их… двадцать. Парень снова дал Дример пощечину, не замечая за ней инициативы и вернулся к прежним угрозам (новых ему было не придумать, хотя, зачем?) — Жри, тварь, немедленно или твой Урис… Эрин заглотила все таблетки, присутствующие в его руке. Изумление на лице парня говорило, что он не ожидал такого. Но он снова принял прежнее надменное выражение лица и повернулся с ним с Урису — находящемся в сознании, но не способным уже ни к чему. Зеленые глаза почти не горели жизнью в тот момент, когда Крисс взирал на него свысока. Но, когда за спиной этого идиота, Эрин выплюнула таблетки обратно на ладонь и быстро спрятала в кармане юбки, надежда вернулась к еврею. Быть может, они сумеют преодолеть этот кошмар. Но… — Эрин-Эрин, а ты можешь засунуть в свой ротик больше, чем кажется, да? — перешел Виктор на шепот. Эрин могла поклясться, что ее сердце вот-вот выпрыгнет из груди, как в любовных романах, но, отнюдь, ни в хорошем смысле. Она попятилась назад и только мерзкий голос, такой же громкий «Урису, блять, будет плохо, если что!» и в мыслях, остановил ее от побега. Сейчас у нее были все шансы убежать, но Эрин не могла этого сделать. Крисс знал это. И Стэнли, к сожалению, тоже. Он чудом заставлял себя не перевернуться на другой бок, чтобы не видеть следующее, задуманное Криссом. Реджи оказался возле него. Вид громилы тоже был не жизнерадостным, но и не настолько грустным. Стэн не собирался в нем разбираться, тем более, когда он сгреб его в охапку, как мешок с мусором, не давая никак пошевелиться. — Хотя, не отвечай, Дример. Это уже ни к чему, — заключил Виктор и, ожидаемо, обрушил на губы Эрин грубый, тошнотный поцелуй. Стэнли забыл о том, что ему трудно шевелиться и забился, как в конвульсиях, в больших руках Реджи. Тот держал его с закрытыми глазами (сука, точно не желая это видеть, но все равно держа его!). Стэн рыпался, извивался, бился за прекращение этого, и издевательские слова Крисса его не остановили. — Охуеть! Вот так ты взбесился, Урис. Открой глаза, Реджи, глянь на это. И на это тоже, — сказал Крисс, разворачивая Дример к себе спиной и прижимаясь так. Он обвел руками обе ее груди, больно сжал их, потом прикоснулся губами к оголенной шее, кусая за нее так, будто собирался прокусить вену. Отстранившись, белобрысый добавил. — Это стоит видеть, Хаггинс. В конце концов, тебе потом тоже перепадет, обещаю. Реджи все-таки открыл глаза. Он видел, как с дрожащих плеч Эрин на землю упала бежевая шаль. Следом, Крисс рывком разорвал на ней рубашку. Руки парня потянулись к оголившейся груди и нахально общупали ее. Несмотря на маленький размер, Виктор остался доволен ее упругостью. Пальцами он погладил ее соски, потом начал сдавливать их, теребить. Все это в гробовом молчании. Но когда Виктор сомкнул на одном из сосков зубы, а после дернул — как за пуговицу, которую нужно оторвать — крик Эрин разнесся, кажется, по всему лесу. Руки Крисса уже спускались вниз по животу девушки, будто желая прощупать все ее тело. Хаггинс слышал, как стало учащаться его дыхание. Стэнли в его руках продолжал трепыхаться до тех пор, пока Дример не разрыдалась с новой силой. Он не мог больше сдерживаться и, прикрыв глаза и запрокинув голову, промычал так жалостливо, что Реджи повернулся к нему наконец, думая, что он тоже плачет. — Ну что, Дример? Откуда начнем? Сверху, снизу? — допрашивал Вик, сомкнув одной рукой грудь, а другой то, что было у юной Дример еще меньше. Но парня совсем размеры не смущали. Он обжег горячим шепотом ее ухо. Дример замычала также, как Стэн, но еще громче. Она старалась отвлечься на что-нибудь приятное. На художества, на книги, на фильмы или мультики, на что-нибудь, что так любила Рина-Мечтательница; которая ни за что бы не оказалась здесь, в такой момент. Русоволосая, сидя дома, могла бы сейчас рисовать что-нибудь красивое или, может, писать стихи. Да, думается, у нее бы хорошо получалось писать стихи, так как она всегда ладила с эмоциями… Она бы написала что-нибудь очень эмоциональное, от чего готова была бы разреветься сама. Стихи… — Как тебе лучше будет оправдать звание главной бляди всего Дерри? — Вик прошелся ладонями от позвоночника до лопаток, с упорством вылизывая одну из жилок на шее. Стэн все мычал. Стихи, стихи… Печалью и болью Щит суки пробит, Чертова Дример Плачет навзрыд