Круг

Ноги горели адским пламенем. Какое верное сравнение. Ладони лопались мозолями и сочились гноем, соскальзывали с горячих камней, которые Джорно не хотел, но был обязан таскать за свои грехи. Застарелая злоба клубилась внутри, словно ядовитый дым, проклиная все, на чем строились круги. И стенания грешников, работающих рядом — старых и дряхлых, от жары и работы почти превратившихся в скелеты, — раздражали. Джорно почти зарычал, толкнув мимопроходящего. Сильно, с расчетом, чтобы он упал и камни, которые он нес, раздавили бы его жалкое тело, оставив беспомощно истекать гноем, который тек по венам вместо крови. Грешник упал и тяжесть вдавила его живот в горячую землю, но его мучененских стонов было мало. Джорно просто желал забраться сверху и бить. Бить его по лицу, пока кожа не начнет слезать со скул, пока собственные костяшки не будут разбиты в мясо. И он почти решился бросить работу, когда над ухом прозвучал елейный голос: — Может стоило отправить тебя ниже, юноша? Звероподобный стражник спустился к нему так тихо, что у Джорно едва не остановилось сердце. Если оно вообще может остановиться у мертвеца. — Там будут такие же, как ты. Озлобленные низкие грешники, желающие утопить друг друга в помоях. Джорно сглотнул, а пальцы соскользнули с камня так, что он чуть не выронил его. — Вечность в драках, боли и злобе, которая сожрет тебя подобно бешеному псу. Сизифов труд ждал на четвертом кругу, именно там, где Джорно находился. Он слишком устал для бойни. И смолчал, перехватив свою проклятую ношу поудобнее — поудобнее никогда не было. — Какой упрямый мальчишка, мечтающий о богатствах. — В голосе подземного бога он слышал насмешку над грехом. На земле, будучи живым, Джорно желал только больше денег. Копить и тратить, тратить и копить. И бесславно окончившаяся жизнь закинула его… сюда. Над ухом прозвучал звон монет, и все грешники дернулись и обернулись. Плутос пересыпал золото из руки в руку, играясь, наблюдая за загоревшимися голодными взглядами. Джорно смотрел зачарованно, почти видел, как сам тянет к нему руку. — Всего за горсть монет ты готов стать моим, — шипел бог вкрадчиво. И мальчишка кивнул. Грех затмил разум. Всполох боли привел его в чувства и вызвал гнев. Размазженная нога сочилась темной кровью. Плутос смеялся над гнильем.