Круг

«Лорд Дио» — были его первые слова. Нет, конечно ко всяким «мамам-папам» его тоже учили, но слуг он слышал куда чаще, а они называли его именно так. Он еще не понимал, почему папа так хмурится и вздыхает, но все же улыбается, когда слышал эти слова. Но зато потом он брал его на руки, где было так уютно и спокойно, как даже у мамы не было. Мама вообще была скучная и странная. Вся запуганная и била по щеке, когда узнавала, что он ходил к отцу. А тот повторял с ним различные слова, значение не всех из которых ему были понятны, а потом рассказывал какие-то истории. Все еще непонятные, но наверняка дико интересные. С папой всегда было хорошо. Харуно поздно научился говорить. Никто особо не был занят этим вопросом и мальчишка беспризорником просто бегал по особняку в одиночестве и слушал слуг и помощников, которые, правда, похоже не слишком его любили. Обходили стороной, шептались тихо, опасались, но никогда его не трогали. Из-за отца, наверное. Харуно не понимал этого, но всегда совсем чуточку, но расстраивался — играть-то было особо не с кем. Мама зачастую просто заставляла его сидеть тихо, а папа часто был занят, потому ему ничего не оставалось, кроме как исследовать огромный особняк или перебирать маленькие камушки около трещины в углу холла. Не самое интересное занятие, но Харуно нравилось, как в его руках каменная крошка обращалась в красных пятнистых жучков. Он не знал почему так, но отец был этому рад, когда он ему показал, а это самое главное. Иногда дворецкий отца находил ему занятие. Приносил яркую книжку или даже чистые листы и карандаши с мелками. Харуно не знал, что можно нарисовать, потому рисовал все тех же пятнистых жучков. Как они бегают по полу холла. Или отца, который у него был большой и красивый. Или мать, у которой хотя бы на рисунке была кривая улыбка. В реальности Харуно ни разу ее не видел. Рисовать ему не очень нравилось, но это было интересным разнообразием среди кучи однообразных дней и занятий. Отец рассказывал ему про стандов, но что это такое Харуно не знал. Папа показывал на что-то позади себя, но там было пусто, и в этот момент он понял, что это, наверное, воображаемый друг. Было бы неплохо обзавестись таким, чтобы жилось веселее. Харуно хлопал в ладошки и улыбался, а отец вздыхал и только трепал его по волосам. Его прикосновения были самыми мягкими и теплыми. Джорно едва ли что-то помнил из своего короткого детства, что сумел провести с отцом. Вскоре того убили и узнать его как следует у него банально не было времени. У папы не было ни могилы, ни урны, ни праха. О нем остались только жалкие выцветшие воспоминания, половину из которых Джорно сам себе наверняка придумал. Но все же пару раз он ездил в Каир. С целью узнать больше о семье, как он говорил другим. А на деле, чтобы хотя бы день провести в извращенном понятии домашней семейной жизни, в поисках своего старого дома.