Убей или Люби

Это было довольно странно: за свои 17 человеческих лет и 1 год пребывания вампиром я объявил о помолвке к нелюбимой девушке целых два раза. И первый раз был похож на второй. Правда, сыграть свадьбу удосужилось мне только с одной, так как первую невестку убил, как говорили, монстр, дьявол, исчадие ада, но это была всего лишь прекрасная девушка, безумно любившая меня, а я её. Катерина. Да, она убила мою невесту, чтобы быть со мной. Тогда мы почти не были знакомы, но я уже начал осознавать, что влюбляюсь в Кэтрин без памяти. Розалин Картрайт с детства хотели выдать замуж за какого-нибудь парнишку, у которого есть богатенькие родственники и хорошие связи. Её чуть ли не с пеленок учили тому, что понадобится ей лет в 16. И вот, когда этот момент настал, мой отец поговорил с Картрайтами, и они решили, без моего ведома, что мы с ней стали бы хорошим союзом. Я бы никогда не выбрал Розалин, подругу детства, с её страшной худобой, абсолютным безвкусием и ужасной способностью обращать всё внимание только на нее, независимо от происходящего. Ну и смерть её была соответствующей. Но, узнав Бриджит Сазерленд, девушку, которую я спас ночью, найдя её в лесу всю покусанную и в крови, я понял, что Розалин была просто цветочком. Бриджит… самоуверенная хамка, эгоистка, избалованная младшая и любимая доченька своего папаши, «обожаемая» всем персоналом девочка. Да, она даже не была девушкой. С её капризами и манерой выпячивать нижнюю губу, пускать слезы, когда ей что-то не нравилось, она походила на ребёнка. Но ведь во всем этом был виноват Деймон, который поклялся, что моя вечность будет моим страданием, и он постоянно пытался этим ткнуть мне прямо в лицо, напоминая изо дня в день, медленно мстя мне за то, что я вынудил его обратиться в вампира. Деймон внушил этой семье быть добрыми ко мне, принять как сына, заботиться. И почему я сразу об этом не догадался? Я был в порванной, грязной и растрепанной одежде, выбившейся из брюк мятой рубашке, волосы были кое-как, и только моя итальянская обувь выдавала во мне джентльмена, как сказал Уинфилд — отец Бриджит. И такого, как я, они не то, что не должны были принять в семью, да они бы выпроводили меня из их поместья тут же. Я был слишком наивен. И сейчас, стоя в спальне напротив зеркала, я ожидаю свою, теперь уже, жену. Эта женитьба была просто ужасом: у нас была одна свадьба на двоих. Я и мой брат. Я женился на Бриджит, а Деймон на Лидии — старшей сестре Бри. Это был неописуемый, сплошной кошмар, случайно воплотившейся в реальность благодаря Графу де Сангу, псевдоним моего брата, который он взял, пока мы скрывались. Деймон заставил меня сделать ей предложение или он убьет всех и вся, во что нельзя было не поверить — он может и он сделает. Таков был его план и условия со всеми вытекающими. И именно с этой, мной нелюбимой, девушкой у меня должна сегодня быть моя первая брачная ночь. Не важно, я заслужил это. Я сотворил много зла. Вспоминая темное прошлое, передо мной часто всплывает яркая фигура, которая иногда утешала меня и мое подсознание. Прятала мою вину и злость, временно заглаживая глубокие и иногда кровоточащие раны. В моей ужасной и страшной жизни был только один ангел, который не покидал меня — Катерина. Дверь медленно и со скрипом отворилась, и в комнату зашла длинноногая, худая, с прекрасной фигурой девушка. Наверно, Бриджит не такая уж и непривлекательная без верхней одежды, как мне казалось до этого. На ней был полупрозрачный, с кружевами, пеньюар. Лицо закрывала черная, с маленькими белыми бриллиантиками, до подбородка… Фата? Это было странно, но, может это задумка девушки. Каштановые, прямые волосы, видимо, были спрятаны под одежду. А разглядеть их мешала всё та же фата. Я хотел было сделать ей комплимент, которые она так любила, но успел только сказать: — Ты пре… — она придвинулась ко мне. Её глаза ярко заблестели. Они, на удивление, были очень черные, но я не мог пристально разглядеть их. Девушка толкнула меня на чисто-выглаженную кровать. Я был удивлен её инициативой и раскрепощённостью, так как это было не в ее характере, да и возраст говорил об обратном. Она была сама на себя не похожа. Бриджит села на меня сверху. Её тело было таким нежным и легким, что было ощущение, будто она сейчас взлетит. Первое время я не мог пошевелиться от изумления, но потом решил, что будет немного неудобно быть с девушкой, не видя её лица. Я медленно поднял легкую черную фату и мое, и так небьющееся сердце, сжалось от страха, безумия и огромного прилива счастья. — Не надо комплиментов. Ты же знаешь, они мне не нужны, — пролепетал сладкий голос. Это была Катрина, и после слов по лицу её прошлась дьявольская улыбка. Темные глаза стали исследовать мое лицо с нескрываемым интересом и желанием, о чем говорили огоньки, плясавшие во все тех же темных, как тихий ночной омут, глазах. — Но ты… Ты же умерла, — она прикрыла мой рот аккуратным указательным и таким худеньким пальчиком. — Тс-с. Не надо этого, — прошептала девушка, подмигнув мне и, наклонившись, коснулась своими пухловатыми губами моего уха.

***

Запах имбиря и лимона опьянял молодого человека, а его обостренные чувства вампира помогали лучше ощущать тело и аромат Кэтрин, будто он находится в её теплых объятиях впервые. Как же они, в секрете ото всех, скучали друг по другу. Он думал, что она погибла. Что его любви больше нет, но она здесь и сейчас… С ним в постели, вместо… Стефана вдруг осенило, жилки на лице начали играть от напряжения: — Что ты сделала с Бриджит? — нехотя отстранившись, спросил Сальваторе. — Мне не понравилось, что тебя вынудили жениться. И меня раздражает, что ты принадлежишь кому-то другому, — в своей фирменной манере произнесла Катерина, говорят с таким задором, словно ей купили заветную игрушку, — Но сейчас… — она помедлила, поцеловав своими красивыми нежными, как светло-розовые лепестки молодых роз, губами его холодную шею, — Я не хочу говорить о ней, — девушка резко перешла на другую тему: — Знаешь, так непривычно не чувствовать твое бьющееся сердечко. Ты теперь другой. Уже не уязвимый и скромный, а смелый, сексуальный и всё ещё мною желанный… вампир. Стефан наклонился вперёд, прильнув губами к горячим губам девушки и углубил поцелуй, пройдя языком по её рту. Она сделала то же самое и улыбнулась от прилива неимоверной радости. Кэтрин выпустила свои изящно-заостренные белоснежные клыки и немного прикусила нижнюю губу Стефана. Тот лишь улыбнулся, а потом стал наслаждаться происходящим. Вампирша выпила немного его крови, а Сальваторе укусил её белоснежную шейку, отчего Катрина издала легкий, полный наслаждения, стон. Парень схватил её за талию и перевернул так, что она оказалась под ним. Её звонкий смех пронесся по комнате, а темные кудряшки, выбившиеся из-под черного пеньюара, разметались на белых подушках и милом личике. Он так давно не видел её привлекательные ямочки, задорные, как детские, глазки, так соскучился по всему этому. По ней. — Мой скромный, мой нежный, невинный Стефан, — сладостно произнес до боли знакомый и любимый, такой ангельский голосок, к которому молодой человек уже давно привык, — но насчет последнего слова я бы подумала, — продолжила она, посмотрев на него исподлобья с намекающей ухмылкой. Мимолетно она расстегивала пуговицы на белой хлопковой рубашке Стефана. — Ты не представляешь, как я скучала. Они поддались страсти и, избавившись от всего лишнего, стали единым целым. —«Если вечность будет именно такой, то я стану самой счастливой» — пролетела в голове быстро, как птичка, мысль у Кэтрин. Стефан прокладывал дорожку поцелуев по всему телу Пирс, а та водила своими худыми руками по нему, играя пальчиками. Сальваторе взглянул в карие глаза Катерины и увидел в них одобрение. Он нежно, как впервые, вошел в нее. Девушка выгнулась от наслаждения, о котором давно мечтала, и её разум стал растворятся в загадочном и манящем тумане. Они наслаждались друг другом, отдаваясь полностью.

***

Секунда — прикрыли глаза. Секунда — руки сцепились в «замочке». Одна секунда — и по их телам пробежало теплое чувство полного удовлетворения и любви. Через несколько минут они лежали, укутанные одеялом, глубоко дыша. Они вместе. Стефану казалось, что этого никогда больше не будет. Он не верил, но она была рядом. Сейчас, такая нежная и родная, её голова лежала на его плече, она улыбалась сквозь сон. Парень боялся, что если закроет глаза, то потеряет её. Думал, что перед ним будет Бриджит. Что это всё сон. Но в борьбе за то, чтобы находится здесь, Стефан проиграл, и пришлось отправляться в царство Морфея.

***

Одинокая свеча, дарящая тепло и уют этой комнате, колебалась от лёгкого ветерка, доносившегося из приоткрытого окна. Белоснежные шторы, как и свечка, развевались, изображая приведение. Наступило утро, рассвет только что настиг их комнаты. Стефан проснулся от надоедливого луча солнца, но оно будто предупреждало: если сейчас он не проснется, то больше не увидит её никогда. Открыв глаза, молодой человек посмотрел на стройную фигуру, укутанную в простыню до плеч, сидящую на краю кровати. Девушка изящно дотянулась до тумбочки из темного дерева и взяла двумя пальцами золотую цепочку с камеей по середине. — Может, поможешь, если уже проснулся? — наигранно попросила она, заводя ладонь с украшением за оголенное плечо, и перебирая его пальчиками. Без всяких слов, Стефан подполз на коленях по мягкой кровати к Катерине и изъял из рук ожерелье, обводя его вокруг нежной, худой бледной шеи, смотря через её плечо, чтобы камея оказалась ровно посередине, в ямочке между ключицами. Девушка грациозно водила кистью по гладкой ключице, пытаясь что-то намекнуть, и смотрела куда-то вдаль. Невольная улыбка пробежала по лицу у обоих от воспоминаний вчерашней ночи. — И что теперь, Катрина? — обеспокоено задал вопрос Стефан, когда закончил с цепочкой, и, опрокинувшись назад, облокотился на локти. Какая-то часть его осознавала, что они не могут быть вместе, что ничего не будет так, как прежде, и что она, наверняка, уйдет сегодня же, но другая часть хотела, желала, чтобы девушка навсегда осталась с ним. Чтобы её губы ласкали его, а он обнимал хрупкое тело, ощущая нескончаемое тепло. Она медленно повернулась к нему лицом, сверкая темными глазами, наигранно приподняла подбородок, как и делала всегда, и её руки заскользили вперед по теплой постели, а потом уперлись об его руки. Кэтрин нависала над телом молодого человека, пристально смотря то в его зеленые, как изумруд, глаза, то на соблазнительные губы, которые она целовала всю последнюю ночь. — А теперь, мой милый, мой сонный, любимый Стефан… — протянула Катерина, оголив ряд белоснежных зубов. Она впервые назвала его «любимым» — Или убей меня, или люби.